Три платья в шкафу при доходе в двести миллионов долларов
— так Коко Шанель выглядит не гением стиля, а персонажем куда более мрачным и странным.
Она подарила миру маленькое чёрное платье, твидовый жакет и духи, которые до сих пор на слуху. Её имя стало синонимом элегантности и женской свободы. Но за этим фасадом скрывалась женщина, о которой мало кто догадывается. Габриэль Шанель, девочка из приюта, прокладывала себе путь наверх любой ценой. Она сжигала мосты, любовников и собственную репутацию так же легко, как меняла ткани на манекене. Её история — это не только про гениальный вкус. Это про холодный расчёт, предательства и сотрудничество с нацистами.
Габриэль Коко Шанель и Этьен Бальсан
Она ненавидела беременных женщин. Однажды выставила за дверь журналистку, которая ждала ребёнка. Почему?
И что она делала в постели офицера абвера? Это не романтическая сцена из фильма, а страница из реальной военной разведки.
Начнём с самого начала, которого она стыдилась. Габриэль Шанель появилась на свет в 1883 году, но сама всегда говорила, что на десять лет позже. Она так старательно прятала своё прошлое, будто боялась, что кто-то найдёт ту девочку, родившуюся в больнице для бедняков. Её родители не были женаты. В доме часто не было даже хлеба. Отец — сын бродячего торговца, а не владелец виноградников, как она потом сочиняла. Мать — не красавица и умница, а женщина, умершая от астмы и истощения в тридцать два года. Габриэль тогда было двенадцать. Отец, не имея ни денег, ни желания возиться с детьми, сдал их в монастырский приют.
Габриэль Коко Шанель
Вот что она действительно запомнила на всю жизнь: каменную лестницу, по которой ей запрещали бегать. Спустя десятилетия, когда она строила собственную виллу, первым делом велела архитектору сделать точно такую же. Только теперь она могла бегать по ней сколько угодно.
Из монастыря — в пансион, где научилась шить. Потом работа в магазине, где готовили приданое для невест. И в какой-то момент она решила: хватит. Её фраза, ставшая крылатой, родилась именно тогда: если хочешь получить то, чего никогда не имел, делай то, чего никогда не делал.
Она пришла в кафе «Ротонда», послушала местных певиц и заявила директору, что готова подписать контракт. Публике особенно полюбились её куплеты с криками «ко-ко-ри-ко». На бис зрители скандировали «Ко-Ко». Это прозвище потом станет её брендом. Правда, позже она скажет, что так её в детстве называл отец, но это уже из разряда красивых выдумок.
Слева Ганс Гюнтер фон Динклаге И Коко.
Из маленького городка она отправилась в Виши, чтобы покорить курортную публику. Неудачно. Зато оттуда, по её собственным словам, она привезла незапланированную беременность. Шанель панически боялась повторить судьбу матери. Рождение ребёнка в её положении казалось ей смертным приговором. И она сделала выбор. «Если бы я не поступила так, не было бы Коко Шанель», — написала она позже.
Мужчины стали её университетами. Они давали ей не деньги, а связи, знания и возможность подняться. Первым стал Этьен Бальсан — богатый наследник текстильного состояния, любитель скачек и красивых женщин. Он поселил её в своём поместье, где она получила странный статус: формально любовница, но она гордо заявляла, что не берёт от него денег. Вместо этого она изучала, как живут богатые, как одеваются его многочисленные подруги, и шила для себя шляпки, которые на фоне тогдашней моды выглядели дерзко и свежо.
Именно Бальсан заметил её талант. «Я просто помог ей вставить ногу в стремя», — говорил он. Он дал ей свою парижскую квартиру, где она устроила первую мастерскую. Его подруги стали первыми клиентками. Через четыре года они расстались мирно и остались друзьями на всю жизнь.
Следующий мужчина был другим. Артур Кейпел, которого все звали Бой. Англичанин, аристократ, умный и обаятельный. Он увидел в провинциалке не просто любовницу, а равную — гениальную и амбициозную. Он стал для неё всем: отцом, братом, наставником, партнёром. Это он в 1910 году одолжил ей деньги на первый независимый магазин шляп на улице Камбон. Это он помог открыть бутик в Довиле.
Коко Шанель за работой
Под его влиянием сформировался её стиль. Он ввёл её в мир литературы и искусства. Но была трещина: он, выходец из английской аристократической семьи, не мог жениться на бедной девушке без рода. Шанель чувствовала его смущение перед друзьями. В знак протеста она однажды остригла свои длинные волосы — и создала одну из самых скандальных стрижек эпохи. Потом распускала легенду, что волосы вспыхнули от конфорки, но все знали правду.
Девять лет отношений закончились тем, что Бой в 1918 году сделал предложение дочери аристократа. Через год он погиб в автокатастрофе. На месте аварии нашли жемчужное колье, которое он вёз в подарок Коко. Она приехала туда одна, чтобы попрощаться. Своё горе она превратила в работу. Говорят, именно тогда, в память о нём, она создала маленькое чёрное платье — сделала цвет траура символом вечной элегантности.
Он остался единственной настоящей любовью её жизни. «Он был моим отцом, моим братом, всей моей семьёй. Он дал мне всё», — скажет она потом.
После его смерти её спасла случайная встреча с князем Дмитрием Романовым. Он бежал из России после революции, потерял всё. Шанель сняла для него виллу на берегу Атлантики. Их роман длился всего год, но оставил огромное наследство. Именно Дмитрий познакомил её с Эрнестом Бо, бывшим парфюмером царского двора. Так родился легендарный «Шанель №5». Говорят, именно князь предложил использовать альдегиды, чтобы создать запах женщины, пахнущей женщиной. «Куда наносить духи? Туда, где хотите, чтобы вас поцеловали», — отвечала Шанель.
Из этого союза вышли и русские мотивы в её коллекциях: пальто на соболиной подкладке, блузы с вышивкой, кокошники, ставшие элегантными шляпками. Но князю нужны были деньги и статус, и через несколько лет он женился на богатой американке. Шанель одобрила этот брак. Практичная до холодности, она понимала: сказки заканчиваются, реальность остаётся.
Коко Шанель и Этье Бальсан
Самый долгий и самый публичный роман ждал её в 1925 году. Хью Гросвенор, герцог Вестминстерский, один из богатейших людей Европы. Четырнадцать лет они были самой обсуждаемой парой. Он дарил ей шкатулки с изумрудами, жемчуг размером с виноград, целые чемоданы мехов. Он ввёл её в высший свет, познакомил с Уинстоном Черчиллем. Под его влиянием Шанель полюбила твид — и в итоге родился тот самый твидовый костюм.
Но жениться на портнихе герцог не мог. Шанель и сама понимала: брак разрушит её карьеру. «Было несколько герцогинь Вестминстерских, но Коко Шанель — только одна», — скажет она потом. Однажды, застав его с другой, она швырнула в море подаренное им колье с огромным изумрудом. Этот жест стал символом их связи — блестящей, но бесплодной.
Перед свадьбой герцог представил её своей невесте, чтобы она одобрила его выбор. Она одобрила.
Смерть следующего возлюбленного, художника Поля Ириба, который скончался от сердечного приступа прямо на теннисном корте, окончательно замкнула её в одиночестве. После этого она предпочла работу всем остальным привязанностям.
В 1939 году, когда началась Вторая мировая война, Шанель сделала неожиданный шаг. Она закрыла все свои модные дома, оставив только парфюмерный бутик. Причина была не только в войне. Её работницы устроили забастовку, требуя повышения зарплат. Шанель восприняла это как личное предательство и решила наказать их, оставив без работы.
Коллекция кокошников от Шанель
Она не покинула Париж. Поселилась в отеле «Ритц», который стал штаб-квартирой немецкого командования. В 1940 году её племянник попал в плен. Чтобы освободить его, она обратилась к барону Гансу Гюнтеру фон Динклаге, атташе немецкого посольства. Он помог, и между 56-летней Шанель и 43-летним немцем завязались отношения.
Согласно рассекреченным документам, Шанель была не просто любовницей барона, а его агентом. Она официально числилась в составе немецкой разведки и выполнила более десяти заданий. В 1943 году она стала ключевой фигурой в операции «Модная шляпка». Её задача была организовать встречу с Черчиллем для обсуждения сепаратного мира между Германией и Великобританией. Черчилль отказался, ответив: «Мода — её профессия, политика — моя».
После войны ей припомнили всё. Её арестовали. Её оправдание вошло в историю: «В моём возрасте, когда в вашей постели оказывается любовник, вы не требуете у него предъявить паспорт». Черчилль помог ей избежать серьёзного наказания, но при условии, что она покинет Францию. Она уехала в Швейцарию, где жил и её немецкий любовник. Их отношения продолжались почти до её семидесятилетия, хотя современники говорили, что это было скорее деловое партнёрство.
В 1954 году она вернулась. Париж тогда говорил о Диоре, а Шанель воспринимали как пережиток прошлого. Но она показала миру твидовый жакет — и успех был оглушительным. Одна из её сотрудниц вспоминала: «Я никогда не видела её с карандашом в руках. Она просто брала ткань и начинала шить прямо на нас. За работой она любила говорить. Закуривала сигарету и рассказывала о юности, сестре, первой любви, запуске Chanel №5».
С князем Дмитрием Романовым
Она чувствовала себя творцом не только моды. Стравинский, Дягилев, Кокто, Дали, Пикассо — всем она помогала деньгами. Потому что когда-то помогли ей. Но при этом она была совершенно одинока. У неё не было друзей, только слуги, и тех она ненавидела.
Она не выносила беременных женщин. Однажды вышвырнула беременную журналистку из своего офиса. На вопрос, почему живёт одна, ответила: «Жить с молодым — какой стыд. Жить со стариком — какой ужас».
Умерла она 10 января 1971 года, в воскресенье — самый ненавистный для неё день, праздный, свободный от работы. Вернулась с прогулки, почувствовала себя плохо, прилегла на кровать. Ампула с лекарством не разбилась, укол сделать не удалось. «Вот так вас оставляют подыхать», — сказала она перед смертью.
Её империя приносила почти двести миллионов долларов в год. В её гардеробе висело три платья.
