Но вот беда: чем дальше племена разбредались по Евразийскому континенту, тем становилось холоднее. Летом ещё куда ни шло, но потом с неба начинала падать белая холодная гадость, температура падала, и голая попа быстро понимала, что дело дрянь.

Человек — существо наблюдательное: он смекнул, что звери-то вокруг не мёрзнут. Почему? Потому что у них есть тёплая шерсть! Значит, эту шкуру надо просто экспроприировать.

Сказано — сделано. Завалил бизона или молодого мамонта, содрал шкуру, накинул на плечи — и вроде сразу потеплело. Но тут в процесс вмешалась природа со своим мастер-классом по материаловедению.

Шкура, отделённая от основной части животного, моментально промерзала насквозь, превращалась в твёрдый каменный кокон и наглухо переставала греть. Двигаться в ней было нереально: подозреваю, немало смелых бойцов полегло, пытаясь удрать от мамонта в таких вот неповоротливых капсулах киндер-сюрпризах.

Те счастливчики, что убегали и возвращались к костру, сталкивались с новой проблемой. Шкура оттаивала, становилась мокрой и склизкой, начинала дико вонять падалью и гнить. Шерсть вываливалась клочьями, а потом этот кошмар высыхал и вставал колом так, что его острейшие края резали кожу до мяса.

Я, конечно, свечку не держал, но думаю, что "методом научного тыка", человек этот материал всё-таки обуздал.

Каким-то чудом они догадались соскребать кремнем всё мясо и сало, начисто убирая то, что гниёт. Затем женщины часами сидели в пещере, пока мужики гоняли дичь, и методично разжёвывали шкуры зубами: человеческая слюна и содержащиеся в ней ферменты делали кожу мягкой и эластичной.

Потом додумались натирать шкуры жиром — особенно круто зашла паста из варёного мозга убитого зверя. А следом открыли копчение дымом: шкуры сушились над костром, пропитывались копотью и внезапно переставали гнить даже под дождём.

Человек возликовал. Он победил холод!

Теперь он комфортно чувствовал себя не только у огня, но и на лютом морозе.

Оставался один нюанс. Накинутую шкуру нужно было постоянно придерживать руками, чтобы она банально не сползла. А руки на охоте нужны свободными — хотя бы для того, чтобы метнуть копьё. Из-за этого древняя охота в моём воображении долго выглядела как рейд эксгибиционистов в парке: бежит толпа из тридцати бородатых мужиков, видят мамонта, распахивают шкуры и бегут с копьём наперевес, размахивая писюнами на морозе. Тогда же у женщин, видящих это, зародился ген в ДНК, делающий дикпики забавными, а не возбуждающими.

Поэтому со временем в шкуре прорубили анатомическую дыру для головы — получилось пончо (так зародились предки мексиканцев). Другие додумались подвязывать шкуру через плечо. Стало удобнее, но появилась новая беда: ветер.

Сквозняк задувал под накидку со страшной силой, яички моментально превращались в ледышки, а вечером в пещере мужчины с отмороженными яичками совершенно не горели желанием предаваться плотским утехам, ставя под угрозу популяцию.

И тогда женщина, не получившая очередной минимальный платёж по супружеским долгам, взяла тонкую острую кость, проковыряла кремнем с тупого конца аккуратную дырочку, продела туда просушенную жилу оленя и начала сшивать куски шкур внахлёст, закрывая все голые места.

Так родилась первая настоящая одежда — вряд ли это сразу было похоже на рубашки и штаны, но хоть что-то.

Так наш голый предок окончательно заткнул за пояс холод с ветром и открыл себе дорогу хоть в Сибирь, хоть до самой Москвы — благо яйца теперь были в тепле и безопасности.

А вот о том, в какой момент из этой суровой борьбы за жизнь вылупились первые первобытные модники и понторезы, я расскажу в следующем посте.

Подписывайтесь, чтобы не пропустить, и черканите в комментариях: сами бы рискнули жевать сырую шкуру ради тёплых штанов?

P.S. Писал, чтобы было интересно, поэтому в тексте много фантазий и предположений, тем не менее многое из повествования подтверждается учёными, археологами и разными раскопками: найденные скребки из кремня именно для выделки кожи, останки женских скелетов с истёртыми до пульпы зубами, тонкие иглы из костей птиц и отмороженные яички воинов.