В комментариях, посвященных фильмам о Ренессансе, часто попадается вопрос: из чего шили шоссы? Еще народ интересуется, как их надевали и какое отношение шоссы имеют к нашим русским лосинам. Ну что ж, вы спрашивали - мы отвечаем.
Прежде всего следует сказать, что несмотря на очевидную схожесть во внешнем виде, шоссы и лосины это разные виды одежды. Начнем с шоссов, которые продержались на пике моды аж четыре столетия.
Шоссы по сути это очень высокие (до талии) чулки, название происходит от французского chausse, что, собственно, и переводится как чулок. Шоссы можно смело назвать прадедушками современных колготок. Шоссы были необычайно популярны, по сути это были единственные штаны, которые умели шить местные портные. И не только мужские - женщины тоже носили шоссы, правда, покороче и постороннему глазу они не были видны, всё было сокрыто под длинными юбками. Наиболее ярко и достоверно всё разнообразие шоссов представлено в фильме Франко Дзеффирелли "Ромео и Джульетта" 1968 года.
Шоссы так же можно увидеть в фильме "Три орешка для Золушки":
Или вот, кадр из советского фильма "Легенда о Тиле:
История шоссов началась еще в 12 веке, но тогда они были просто чулки до колен и храбрые рыцари были вынуждены носить подвязки. Постепенно шоссы удлинялись и к 15 веку их длина достигла талии. Таким образом, шоссы пережили аж две эпохи: Средневековье и Ренессанс.
Как мы можем видеть, шоссы шились "в облипочку" - садились точно по ноге. Каждая пара шилась индивидуально, только так обеспечивалась идеальная посадка на тушке заказчика. Конечно, материалов стрейч и трикотажа в ту пору еще не изобрели, поэтому шоссы кроили по косой, чтобы штанина легко могла принимать форму ноги владельца.
Как легко заметить, шоссы часто шились разноцветными. Очень популярны были шоссы со штанинами разных цветов, в полоску, с ромбовидным рисунком, со всяческими разноцветными вставками. При этом цвета выбирались не наобум, а в соответствии с цветами герба того дома, к которому принадлежал дворянин. Прислуга носила шоссы в цвет герба хозяина. Для большей износостойкости у шоссов могли делать кожаную подошву.
Средневековая гравюра: портной раскраивает шоссы
Шоссы надевались поверх нижнего белья (брэ) - аналога современных семейных трусов - и привязывались тесемками к поясу:
Шить цельные штаны, сидящие по фигуре, в то время еще не умели. В 15 веке догадались сшивать шоссы по заднему шву. А вот спереди оставалась проблема - спереди шоссы не сшивали, поскольку современную застежку на штанах придумали только в конце 16 века, поэтому требовалось как-то прикрыть перед, причем прикрыть так, чтобы носитель сих славных штанишек не испытывал трудностей при необходимости откликнуться на зов природы или прекрасной дамы и достать из широких штанин. Для этого был придуман гульфик - клапан из материи, который пришивался снизу, а сверху привязывался к самим шоссам тесемками:
Реконструкция
С учетом того, что молодежь носила коротенькие курточки, общий вид был, скажем так, не особо целомудренный.
В конце 16 века закончилась эпоха шоссов - портные придумали, как соединить два чулка одним швом, и начали шить полноценные штаны. Однако от шоссов сохранилась одна деталь - гульфик. Уж очень он нравился мужчинам. Они не хотели с ним расставаться, правда, с конца 16 века он обрел чисто декоративную функцию. Зато какую. Гульфики стали набивать тряпками, конским волосом, кто победнее, довольствовался песком (отсюда и пошло выражение - из тебя песок уже сыплется). Им придавали объем и форму - какую именно - можете посмотреть на иллюстрациях ниже. Всяческая пристойность в панике бежала прочь.
Гульфики делали даже на рыцарских доспехах. Ну, чтобы в бою рыцарю не отчекрыжили чего-нибудь особо ценного. А некоторые хитросделанные господа приспособились использовать гульфики в качестве кошельков и хранили в них монеты. Представляете картину - высокородный кабальеро лезет за деньгами в ширинку.
Интересно, что эта срамная мода обошла стороной Россию, а всё благодаря тому, что никто окно в Европу не прорубал до поры до времени. А когда царь наш батюшка Пётр Ляксеич все же сделал это, то хлынула к нам не только мода на парики, но и на всё остальное. Так в Россию попали лосины.
Лосины это штаны, которые шили из оленьей, но чаще из лосиной кожи, от чего они и получили своё название. Лосиная кожа тонкая, но прочная, хорошо тянется. В конце 18- начале 19 века лосины были необычайно популярны, однако носили их только военные - они были частью военной формы. Мундиры были короткие ради удобства езды верхом. При этом правила требовали, чтобы служащие одного полка обязаны были на построениях или военных парадах свой болт закладывать строго в одну штанину или левую или правую во всем строю, чтобы строй солдат выглядел четко и члены у солдат были одинаково уложены.
Мода требовала, чтобы лосины сидели на их обладателе как вторая кожа. С этой целью лосины замачивали в воде. От воды кожа растягивалась, и доблестные гусары надевали лосины мокрыми. Уже будучи надетыми, лосины высыхали, кожа "садилась" и обтягивала тело во всех подробностях так, что дамы были вынуждены отгораживаться от облаченных в лосины собеседников веерами, а незамужних девиц так и вовсе не пускали в собрания, где присутствовали военные, ибо особой разницы между одетым и раздетым мужчиной не наблюдалось. Все эти прелести можно увидеть на портретах того времени. Художники безо всякого стеснения отражали правду жизни, а то и вовсе приукрашивали её за дополнительную плату. И сразу было ясно, кто заплатил щедро, а кто пожадничал:
Срамота, короче. Летом ещё как-то, а зимой? Букет хронических заболеваний от варикоза до простатита был обеспечен. К тому же мокрая кожа сильно натирала во всяких местах, и после парадов гусары неделю ходили враскоряку. Но, как говорится, если мода требует, то и рога в смысле лосины носят.
Дамы и господа, пристегнитесь простынями, потому что сегодня мы погрузимся в мир высокой моды, низких поступков и итальянского темперамента. Поговорим о династии Гуччи.
Если вы думали, что «Игра престолов» - это жестко, вы просто не видели, как итальянская семья делит кожаную империю. Там, где Ланнистеры используют мечи, Гуччи используют судебные иски, налоговую полицию и, в качестве финального аргумента, киллера.
Это история о том, как создать бренд стоимостью в миллиарды, профукать его из-за эгоизма и жадности, а потом стать сюжетом для фильма и темой для сплетен.
Началось всё чинно и благородно. Основатель, Гуччио Гуччи (да, человека звали Гуччио, фамилия Гуччи, фантазия у родителей работала так себе), в молодости поработал в лондонском отеле «Савой». Лифтером и носильщиком.
Но Гуччио был не просто парнем, который таскает чемоданы. Он был наблюдателем. Смотрел на богатых англичан, на их кожаные сундуки, шляпные коробки и думал: «Ого, да эти ребята готовы платить состояние за кусок мертвой коровы, если на нем стоит правильное клеймо».
И вернувшись во Флоренцию в 1921 году, он открыл мастерскую. Кожа, седла, сумки. Всё качественно, дорого, по-богатому. Гуччио был патриархом старой закалки. Он верил в семью, в качество и в то, что сыновья должны пахать. А сыновей у него было трое: Альдо, Васко и Родольфо. Была еще дочь, но в итальянском бизнесе начала XX века женщины рассматривались как декоративный элемент, поэтому ей ничего не досталось.
После смерти Гуччио бизнес перешел к сыновьям. И тут надо отдать должное Альдо Гуччи. Парень был заводной. Именно он придумал знаменитый логотип с двумя «G». Именно он решил, что Флоренция - это, конечно, мило, но настоящие деньги лежат в карманах американцев. Альдо поехал в Нью-Йорк и открыл там бутик. И это был успех. Американцы, изголодавшиеся по европейскому шику, сметали всё. Джон Кеннеди называл Альдо «первым послом Италии в США».
В 1953 году «Гуччи» - уже не просто мастерская, это символ статуса. Если у тебя есть лоферы с металлической пряжкой - ты состоялся в жизни. Если нет - ну, иди поработай.
Второй брат, Родольфо, был бывшим актером. Красивый, статный, но в бизнесе - полный пшик. Его главная заслуга - придумка шарфика «Флора» для Грейс Келли. Ну и родил сына Маурицио. Тоже полезное дело. Кстати, запомните это имя, оно нам еще пригодится.
Пока отцы (Альдо и Родольфо) рулили империей, подросло уже и третье поколение. Вот тогда и начался настоящий цирк.
У Альдо был сын Паоло. О, Паоло... Если бы неудача была человеком, её бы звали Паоло Гуччи.
Паоло мечтал быть дизайнером. Он рисовал эскизы, приносил их папе и дяде. Папа и дядя смотрели на это творчество, крестились и говорили: «Паоло, убери это и никогда никому не показывай».
Но Паоло был упорным. Он хотел запустить свою линию - Gucci Plus. Семья запретила. Что сделал Паоло? Он подал в суд на отца и дядю. Только вдумайтесь: в Италии, где семья - это святое, сын подает в суд на отца за то, что тот не дает ему использовать фамилию для продажи дешевых сумок.
На одном из совещаний директоров дело дошло до драки. Паоло утверждал, что его избили, и даже показывал царапины на лице. В ответ Альдо кричал что-то вроде: «Я тебя породил, я тебя и засужу!».
Но несгибаемый Паоло пошел дальше. В порыве мести за свой непризнанный гений он сделал ход конем: собрал документы, доказывающие, что его отец Альдо уклоняется от уплаты налогов в США, и отнес их американским властям. И конечно же, 81-летнего Альдо Гуччи, человека, который сделал бренд великим, посадили в тюрьму за налоговые махинации. Сдал родной сын. А вы говорите: «Павлик Морозов». Паоло отомстил, но счастья ему это не принесло - умер банкротом, всеми забытый.
В то время, когда ветка Альдо занималась самоистреблением, на сцену тихой сапой вышла ветка Родольфо.
У Родольфо был сын Маурицио. Тихий, интеллигентный, в очках. Папа держал его в ежовых рукавицах. Пока однажды Маурицио не встретил Её. Патрицию Реджани.
Патриция была девушкой яркой. Дочь владелицы прачечной и разбогатевшего отчима. Она любила деньги, драгоценности и фиолетовый цвет. Её жизненное кредо, которое она озвучит позже, станет легендарным: «Я предпочитаю плакать в Роллс-Ройсе, чем смеяться на велосипеде».
Папа Родольфо был в ужасе. Он кричал сыну: «Не женись на ней! Она вульгарная, она охотница за деньгами! Женишься - лишу наследства!».
Маурицио, возможно впервые в жизни проявив характер, хлопнул дверью и ушел к Патриции. Они поженились. Папа подулся-подулся, но перед смертью простил сына и оставил ему свои 50% акций компании.
Патриция оказалась женщиной особенной. Она любила роскошь - не просто любила, а нуждалась в ней, как в воздухе. Дизайнерская одежда, драгоценности, яхты, дома по всему свету. К этому добавлялась ревность, подозрительность и убеждённость, что мир обязан вращаться вокруг неё. Муж какое-то время справлялся. Потом перестал.
Но до развода было ещё далеко. Сначала Маурицио нужно было получить контроль над компанией. И вот тут Маурицио изменился. Он объединился с Паоло (да, с тем самым предателем) против дяди Альдо. Позже, правда, некрасиво «кинул» кузена. Потом он продал часть акций арабскому фонду Investcorp, чтобы выкупить доли остальных родственников. И к концу 80-х Маурицио Гуччи остался единственным владельцем бренда из семьи. Выгнал всех дядей, братьев и кузенов. «Горец» по-итальянски: должен остаться только один.
Маурицио получил полную власть. Патриция чувствовала себя королевой. Она называла себя «Леди Гуччи», устраивала вечеринки и сорила деньгами. Однако была проблема: Маурицио оказался никудышным бизнесменом.
Он хотел сделать Гуччи супер-эксклюзивным брендом, но при этом тратил деньги как в последний день: купил новую штаб-квартиру в Милане, сделал там ремонт по цене небольшого государства, купил яхту, антиквариат... Компания начала тонуть. Убытки росли. Бренд терял популярность.
В это же время развалился брак Маурицио и Патриции. Маурицио, устав от того, что жена постоянно пилит его и указывает, как жить, просто собрал вещи и ушел. А потом прислал друга сказать, что требует развода.
Патриция была в ярости. Не от потери любви, какая там любовь, а от потери статуса. Быть «бывшей женой» ей не нравилось.
В 1993 году ситуация в бизнесе стала критической. Арабские инвесторы из Investcorp глянув баланс, схватились за головы и избавились от Маурицио. Без паники, они просто выкупили у него его часть акций.
Это был конец эпохи. В компании Gucci не осталось ни одного Гуччи. Финита ла комедия.
Маурицио, получив свои 170 миллионов долларов от продажи акций, зажил счастливой жизнью богатого бездельника. У него появилась новая женщина - Паола Франки, блондинка, дизайнер интерьеров. Они планировали свадьбу. Для Патриции Реджани это стало последней каплей. Ведь это значит, что алименты Патриции, которые составляли около миллиона долларов в год, могут уменьшиться. И, о ужас, наследство дочерей перейдет новой семье.
Патриция начала искать киллера. Причем не особо скрываясь. Она спрашивала у своего адвоката, мясника, бакалейщика: «Есть кто-то, кто может убить моего мужа? Я заплачу». Все думали, она шутит. Итальянки же эмоциональные. А она не шутила.
Через свою подругу-экстрасенса, да-да, там была еще и гадалка, Патриция нашла исполнителей.
Команда киллеров была похожа на каст из плохой комедии:
* Портье дешевого отеля (посредник).
* Владелец пиццерии, погрязший в долгах (исполнитель).
* Водитель (чтобы увезти киллера).
Цена вопроса: около 600 миллионов лир (примерно 300-400 тысяч долларов). Жизнь последнего Гуччи оценили недорого.
27 марта 1995 года Маурицио Гуччи поднимался по ступеням своего офиса в Милане. Солнечное утро, красивое здание, впереди рабочий день. Киллер выстрелил три раза. Четвёртый - контрольный, в висок. Как объяснил потом киллер на суде: «Из уважения, чтобы не мучился». Что ж, миленько.
Убийцу нашли довольно быстро. А вот к заказчице шли дольше, несмотря на то, что Патриция не особенно-то и скрывалась - слишком была уверена в себе. Полиция два года не могла понять, кто убил Маурицио. Думали на мафию, какие-нибудь бизнес-разборки. Никто не верил, что Патриция, светская львица, зашла так далеко. Попались злодеи глупо - один из соучастников начал хвастаться премиум-убийством.
Когда Патрицию арестовывали, она вышла из дома в шубе, в золоте и темных очках. Полицейский хотел взять её под руку, но та отдернула руку и сказала: «Не трогайте мои бриллианты».
Суд был громким. Патриция держалась с достоинством, отрицала вину, потом признавала, потом снова отрицала, то вдруг говорила, что её шантажировали.
Ей дали 29 лет. Потом скостили до 26. А позже и вовсе предлагали выйти по УДО, если она устроится на работу. Патриция отказалась: «Я никогда в жизни не работала и не собираюсь начинать сейчас». Это вызывает даже какое-то извращенное уважение. Принципиальная женщина!
Отсидела Патриция 18 лет. Вышла в 2016 году. И сейчас живет в Милане, ходит по магазинам с попугаем на плече, честно-честно, и жалуется, что дочери не дают ей денег. На вопросы об убийстве отвечает уклончиво. Раскаяния, судя по всему, не испытывает.
Бренд Gucci при этом не просто выжил, а расцвёл. После ухода семьи, компанию возглавили профессиональные менеджеры, они то и пригласили молодого дизайнера Тома Форда, и в конце девяностых случился ренессанс. Сейчас Gucci - часть конгломерата Kering, стоит миллиарды, продаётся по всему миру. На сумках по-прежнему переплетённые буквы GG.
А семья? Семьи больше нет. Потомки разбросаны по миру, к бренду отношения не имеют. Паоло умер в 1995 году - в том же году, что и Маурицио, только от болезни. Альдо умер в 1990-м, так и не простив сына за предательство. Другие потомки судятся между собой за наследство, дают интервью, пишут мемуары. Иногда их зовут на показы - как живых экспонатов из прошлого.
В 2021 году Ридли Скотт снял фильм «Дом Gucci» с Леди Гагой в роли Патриции и Адамом Драйвером в роли Маурицио. Фильм красивый, костюмы шикарные, итальянские акценты комичные. Потомки семьи возмутились, мол, всё не так, нас оклеветали. Но, судя по документам, так и было. Или даже хуже.
Вот и вся история. Начали с кожаных чемоданов, закончили тремя выстрелами в спину. Основатель Гуччио Гуччи, тот, что носил чемоданы в лондонском отеле, наверное, такого не ожидал. Хотя, может, и ожидал. Он же видел богатых клиентов, видел их семьи, видел, что деньги делают с людьми. А что они делают, Гуччи показали лучше любого учебника. Пойдёмте смотреть на сумочки.
До XIX века у женщин были нормальные, огромные карманы — туда помещались кошельки, письма, даже бутылка вина (реально).Потом пришли модельеры и решили: “к чему женщине удобство, если можно сумочку?”Платья стали уже, карманы — меньше, а мужчины как ходили с десятком карманов, так и остались.Так что каждый раз, когда ищешь, куда деть телефон, помни — это не ты растеряша, это историческая диверсия моды 😅
Мода всегда была зеркалом эпохи.А значит — и перемен в том, как общество видит мужчину и женщину. Что женщины взяли у мужчин:
• Брюки. Символ свободы. Когда в 20-х Коко Шанель вышла на улицу в широких фланелевых брюках — это было резолюцией
• Пиджак. Сила в плечах. Он стал не просто одеждой, а заявлением: я могу быть в комнате наравне с мужчинами.
• Рубашка и галстук. Чистая архитектура стиля — структура, уверенность, минимализм. • Жилет.Раньше — обязательный элемент мужского костюма, теперь — база для женских образов. От строгого трёхпиджачного костюма до расслабленного жилета на голое тело — символ интеллектуальной сексуальности. • Тренч.Родом из военной формы британских офицеров. Теперь — икона женской элегантности. Символ силы, но в мягком, кинематографичном исполнении. • Оксфорды и лоферы.Когда-то — университетская обувь джентльменов. Сейчас — маркер стиля девушек, которые выбирают комфорт и уверенность вместо шпилек. • Широкие плечи.80-е взяли мужскую силу и превратили её в женскую дерзость. Power dressing — не просто костюм, а броня для женщин, пробивающих потолки. А теперь наоборот —Что мужчины позаимствовали у женщин:
• Украшения. Ещё в эпоху Ренессанса мужчины носили больше золота, чем дамы — потому что статус, потому что власть. И сейчас кольца, серьги, броши снова в мужском арсенале. • Принты и цвета. Розовый, бархат, шелк — всё это когда-то было чисто мужским. Сегодня мужчины возвращают себе право быть выразительными.
• Сумки.В XIX веке мужчины тоже носили маленькие сумочки — для часов, табака, перьев для письма. Потом забыли, а сейчас снова носят — только теперь это кроссбоди, тоуты, мини-бэги.
• Платки и шейные аксессуары.От кружевных жабо до современных шарфов — элементы украшательства, заимствованные у дамской моды.
• Приталенные силуэты.Сегодня дизайнеры снова подчеркивают фигуру в мужской одежде — вдохновляясь женственными формами 70-х. • Каблуки.Исторический факт: их первыми носили мужчины. Французские аристократы XVII века — чтобы подчеркнуть статус. Женщины подхватили, а потом снова вернули их мужчинам (в моде, не в жизни 😄).
Мода всегда балансирует —она не делит на его и её,она просто ищет форму для личности. Итог, каков?🪞Мода — это вечный диалог, где нет «чужого».Есть только то, что помогает выразить себя в моменте.Когда-то мужское — сегодня про уверенность,а когда-то женское — про индивидуальность.Какой факт больше всего удивил? 🤍
Брошь - неотъемлемый аксессуар каждой модницы, который делает утонченным и изысканным каждый новый образ, подчеркивает женственность и аристократичность своей обладательницы.
Но не все знают, что данный вид украшений считается одним из самых древних. Они появились одновременно с первыми людьми, только изготавливались из подручных материалов (шипов и колючек, костей, веток, зубов). Предназначение первых брошей не было связано с украшением наряда, а использовались только для скрепления одежды. В бронзовом веке появились штырьки со шляпкой. Их стали использовать в скандинавских странах, Венгрии, Северной Германии, позднее они распространились по всей Евразии. Именно эти изделия и стали прообразом современных моделей с замочками.
В 10 веке появились фибулы, они имеют уже больше сходств с современными изделиями, но также использовались для скрепления одежды.
Кстати, в дословном переводе с французского языка брошь означает «длинная игла».
Фибула – это металлический круг, который имеет два крупных отверстия, сквозь которые проходила игла, скрепляющая одежду. Преимущество таких аксессуаров в том, что они позволяли быстро скрепить одежду, а главный недостаток в том, что они сильно портили вещи. Поэтому умельцы из разных стран старались постоянно усовершенствовать конструкцию: заменяли металлическую иглу эластичной проволокой и т.д.
Брошь - фибула .
Продолжение будет в следующем посту .
1/2
Брошь США 70 год . Натуральная раковина 🐚. Хризантема белая .Спрашивайте по стоимости https://t.me/ks_1t
Tabi Boots. Культовая уже 35 лет, до сих пор самая популярная модель обуви от бельгийского дизайнера Мартина Маржела, которая стала визитной карточкой дизайнера и дома Maison Margiela
Таби - обувь с раздвоённым носком, изначально на каблуке. Впервые эта модель была представлена в 1989 году на показе в Париже и это было настоящее впечатляющее шоу - с целью привлечь больше внимания к Таби, перед выходом на белый матерчатый подиум, обувь окунали в красную краску, благодаря чему на ткани оставались красные следы с раздвоённым мысом.
Позже эта ткань использовалась для создания следующей коллекции.
На создание модели Таби Маржела вдохновился рабочей японской обувью Дзика-таби во время своей поездки в Японию в 80-х гг.
Создателем Дзика-таби принято считать Токудзиро Исибаси. А изначально такую обувь носили все японцы - от крестьян до знати (различие было лишь в материалах и цветах) и обувь имела несколько другой вид: деревянная обувь Гэта на платформе с кожаным ремешком дополнялась белыми матерчатыми носками с раздвоённым мысом, которые и назвались Таби. Позже, в начале 20 в., к традиционным носкам стали крепить каучуковую/ резиновую подошву и так обувь получила название Дзика-таби.
Спустя многие годы, благодаря Мартину Маржела, в коллекциях Maison Margiela и в коллекциях других брендов часто встречаются Таби. Создано множество вариаций: балетки, кеды, туфли, ботфорты, кроссовки, «Мэри Джейн», лоферы, мокасины и даже босоногие Таби.
Несмотря на то, что в Японии эту обувь носили и мужчины, и женщины, Маржела сначала создал Таби для женщин и спустя годы, совсем недавно, уже и для мужчин.
Не зная истории, невозможно оценить ценность и уникальность. Первые ассоциации при взгляде на эту обувь далеко не про Японию и, как следствие, непринятие и отвержение. Обувь не для всех.
Но настоящие модники знают, что надо брать! Я бы надела и даже подумываю подыскать себе подходящий вариант - уж очень хочется приобщиться к истории, а не оставаться в клубе почитателей.
Говоря о старинной одежде, стоит учитывать, что иногда одним и тем же словом со временем могут называть разные вещи, или, наоборот, для одного и того же предмета могло быть несколько наименований. Относится это и к зимней одежде. Также стоит учитывать, что раньше одежда представляла значительно большую ценность, чем сейчас. Заказ нового пальто был важным и ответственным делом, а шапку или шубу включали в завещание, как деньги или ювелирные изделия.
Крестьянский костюм конца XIX века: картуз, поддёвка, сапоги
Самой доступной зимней одеждой считалась поддёвка.
Поддёвка – распашная одежда до или ниже колен, с длинными рукавами и со стоячим или отложным воротником, обычно черного или темно-синего цвета. Поддёвки имели подкладку и изнутри утеплялись ватой или шерстью. Их носили и мужчины, и женщины. Это была типичная одежда крестьян и бедных мещан.
Мужчина в кожухе, Черниговщина
Один из самых старых видов зимней одежды – кожух, который считается прародителем тулупа. Для пошива одного кожуха требовалось 6 — 7 бараньих шкур. Самая большая шкура перегибалась посередине, и на месте сгиба были плечи. Там же вырезали горловину и разрезали посередине переднюю часть. Из других шкур кроили боковые клинья, рукава, воротник. Кожухи чаще всего были светлого цвета, иногда украшались вышивкой.
Купцы. Ателье «Фотография М. Рыбакова», Москва. Конец 1860-х – начало 1870-х гг. Архив О. А. Хорошиловой. справа мужчина в тулупе
мужчина в нагольном тулупе, 1900 год
Тулуп шился мехом внутрь, чаще всего из овчины, но встречались лисьи, заячьи, енотовые. Тулупы были нагольные (без покрытия, типа современной дубленки) и крытые. Крытые сверху покрывались тканью. Иногда это было покупное сукно, иногда домотканые материалы. Длина тулупа доходила до щиколоток. Его в морозы надевали и поверх другой зимней одежды, например, шубы. Иногда его носили нараспашку, иногда подпоясывали. Он был частью униформы извозчиков и дворников. Для крестьянина тулуп был дорогим удовольствием, поэтому нередко на семью приходилась всего пара тулупов, которые носили по очереди.
В. Перов «Гитарист-бобыль», Русский музей
Заячий тулуп упомянут в «Капитанской дочке». Сначала, когда Гринёв покидает отчий дом: «Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: "Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду". Матушка в слезах наказывала мне беречь мое здоровье, а Савельичу смотреть за дитятей. Надели на меня заячий т у л у п, а сверху лисью шубу. Я сел в кибитку с Савельичем и отправился в дорогу…» Далее герой дарит этот тулуп случайно встреченному мужику, который помог в снежную бурю выйти к постоялому двору. «"Что, брат, прозяб?" – "Как не прозябнуть в одном худеньком армяке! Был тулуп, да что греха таить? заложил вечор у целовальника: мороз показался не велик». Слуга Савельич был против. «Однако заячий тулуп явился. Мужичок тут же стал его примеривать. В самом деле, тулуп, из которого успел и я вырасти, был немножко для него узок. Однако он кое-как умудрился и надел его, распоров по швам. Савельич чуть не завыл, услышав, как нитки затрещали. Бродяга был чрезвычайно доволен моим подарком». Мужичок оказался Емельяном Пугачовым.
бекеша
1940 год
Родственник тулупа – бекеша (или бекеш). Название этого вида одежды происходит от имени венгерского военачальника 16 века Каспара Бекеша. Бекеша тоже обычно шилась из овчины, но была короче и всегда имела меховую опушку. Словарь Даля описывает бекеш как «сюртук, кафтанчик или чекменек на меху». Бекеши носили в армии, сначала Российской империи, а затем и советской.
типовая шинель
Джордж Доу. Портрет Александра Бенкендорфа
Более элегантные варианты – пальто или шинель. Примечательно, что раньше эти слова могли быть синонимами. Сейчас шинель ассоциируется с форменной одеждой, чаще всего военной. Однако раньше шинелью могли называть обычное пальто, поэтому не всегда понятно, о чем именно речь.
Гоголевский Акакий Акакиевич получал около 400 рублей в год. Ходить в поддёвке чиновнику было неприлично, а новая шинель была для него роскошью. «Противу всякого чаяния, директор назначил Акакию Акакиевичу не сорок или сорок пять, а целых шестьдесят рублей; уж предчувствовал ли он, что Акакию Акакиевичу нужна шинель, или само собой так случилось, но только у него чрез это очутилось лишних двадцать рублей. Это обстоятельство ускорило ход дела. Еще каких-нибудь два-три месяца небольшого голодания — и у Акакия Акакиевича набралось точно около восьмидесяти рублей. Сердце его, вообще весьма покойное, начало биться. В первый же день он отправился вместе с Петровичем в лавки. Купили сукна очень хорошего — и не мудрено, потому что об этом думали еще за полгода прежде и редкий месяц не заходили в лавки применяться к ценам; зато сам Петрович сказал, что лучше сукна и не бывает. На подкладку выбрали коленкору, но такого добротного и плотного, который, по словам Петровича, был еще лучше шелку и даже на вид казистей и глянцевитей. Куницы не купили, потому что была, точно, дорога; а вместо ее выбрали кошку, лучшую, какая только нашлась в лавке, кошку, которую издали можно было всегда принять за куницу. Петрович провозился за шинелью всего две недели, потому что много было стеганья, а иначе она была бы готова раньше. За работу Петрович взял двенадцать рублей — меньше никак нельзя было: все было решительно шито на шелку, двойным мелким швом, и по всякому шву Петрович потом проходил собственными зубами, вытесняя ими разные фигуры. Это было... трудно сказать, в который именно день, но, вероятно, в день самый торжественнейший в жизни Акакия Акакиевича, когда Петрович принес наконец шинель. Он принес ее поутру, перед самым тем временем, как нужно было идти в департамент. Никогда бы в другое время не пришлась так кстати шинель, потому что начинались уже довольно крепкие морозы и, казалось, грозили еще более усилиться». Шинели чиновников были однотипных фасонов, но материалы и качество пошива были разными, поэтому форменной одеждой это можно назвать только условно. Чичиков носит «шинель на больших медведях», то есть на медвежьем меху. Он уже оставил службу и при этом следил за модой, поэтому шинель была, скорее всего, пошита не так давно и униформой не являлась. Это могло быть и просто красивое пальто. В шинели ходит Базаров в «Отцах и детях»: «С пыльною шинелью на плечах, с картузом на голове, сидел он на оконнице». В шинели ходит музыкант Трухачевский в «Крейцеровой сонате» Л. Толстого.
В. А. Тропинин. Портрет неизвестного
С другой стороны словом пальто иногда называли домашнюю одежду типа сюртука. В романе Тургенева «Накануне» Стахов-отец «в пальто вошел в гостиную». Федор Павлович Карамазов «сидел один за столом, в туфлях и старом пальтишке». В «Былом и думах» описан случай, когда Галахов «приехал на званый вечер, все были во фраках… но он явился в пальто». В последней четверти 19 века словом «пальто» стали называть исключительно верхнюю одежду.
салоп
Салоп – верхняя женская одежда в виде широкой длинной накидки с прорезями для рук или с небольшими рукавами. Мода на них пришла в 1800-е. В салопах ходили дворянки и купчихи. однако уже в 1830-х этот вид одежды вышел из моды в дворянской среде. Слово «салопница» стало со временем нарицательным. Так презрительно называли женщин-попрошаек и просто вульгарных мещанок. Среди купчих мода на салопы держалась долго. В пьесе А. Н. Островского «Свои люди – сочтемся» вульгарная сваха Устинья Наумовна хочет получить за свои услуги получить 2000 рублей и соболиный салоп.
Другая востребованная тёплая женская одежда – бурнус. Изначально бурнусом назывался шерстяной арабский плащ белого цвета. В Европе бурнус стал модным предметом гардероба в середине 19 века. Пульхерия Андреевна в комедии Островского «Старый друг лучше новых двух» говорит: «Ведь уж все нынче носят бурнусы, уже все; кто же нынче не носит бурнусов?» В бурнус одета Наташа из «Униженных и оскорбленных», его носит Соня Мармеладова и ее девятилетняя сестра. Однако он заметно изменился. Бурнус времён Достоевского был значительно короче арабского прародителя, и у него могли быть рукава и ватный утеплитель. Как концу 19 века бурнус выходит из моды, но портнихи, шившие женскую теплую одежду, еще долгое время назывались «бурнусницами».
Б. М. Кустодиев. Портрет Шаляпина
Конечно, нельзя забывать и о шубах. Шубы допертровской России обычно были покрыты тканью и, по сути, тоже напоминали крытые тулупы, только из более дорогих материалов. Боярские шубы часто имели длинные неудобные рукава. Позже шубы стали делать привычным нам мехом наружу и с более практичными рукавами. Но в 18 веке значительная часть дорогих шуб всё-таки оставалась покрыта парчой, шёлком, штофом, более бюджетные варианты – сукном. В 19 веке шубы стали делать более приталенными. Носили их и женщины, и мужчины.
мужчина в тулупе
Мех был показателем социального статуса. Поговорка гласила: «попу – куницу, дьякону – лисицу, пономарю-горюну – серого зайку, а просвирне-хлопуше – заячьи уши». Самым дорогим считался соболь, затем куница, бобер, лисица, из самого доступного – заяц, белка, овчина.
Василий Суриков. Этюд к картине «Взятие снежного городка». 1890. Музей-усадьба В.И. Сурикова, Красноярск
Также некоторые меха условно делились на мужские и женские/унисекс. Чисто мужским мехом считался медвежий. В начале 18 века появилась модная новинка – калан. Активный промысел калана начался после второй экспедиции Беринга, в 1740-х годах. Со временем добыча росла. Хорошим результатом экспедиции середины столетия считались три сотни добытых каланов; к 1760–1765 годам результативность увеличилась в 10 раз, а к 1770-м годам – более чем в 15 раз. Однако большая часть добытого долгое время шла на экспорт. Русские состоятельные щёголи полюбили мех калана к концу 18 века. Он стал всё чаще фигурировать в описях имущества, где его именовали камчатским бобром. Больше всего ценились шкуры черные или с равномерной сединой, затем черно-бурые, темно-коричневые и коричневые с сединой и, наконец, коричневые и красноватые. Также мужским мехом считалась росомаха.
В допетровские времена женскую одежду состоятельных женщин часто отделывали мехом бобра. При этом украшали мехом иногда не только зимнюю, но и летнюю одежду. В 18 веке состоятельные аристократки предпочитали соболь. При этом на ценность меха влияло и то, откуда его взяли, поэтому это тоже подробно фиксировалось: мех хребтовый (спинки), пупчатый/черевчатый (с живота), лбы, хосты и т. д.
В. Эриксен. Портрет графа Григория Орлова в шубе из леопарда
Соболь и некоторые другие меха ценились так высоко, что даже обрезки и меховая «рухлядь» подробно фиксировались в описях и завещаниях. «Два лоскута собольи. Обрезки собольи, которые были в платке для пересушки сшиты, да мелкие обрезки в углу. Два хвоста да восемь лоскутиков собольих» обнаружили в кладовой сестры Петра I царевны Натальи Алексеевны (1716). «Три соболя, да в мешочке три ж соболя, да лоскутье соболье ж» нашли среди имущества первой супруги Петра I иноки Елены – Евдокии Лопухиной (1731). Соболиные «пятьдесят девять хвостов, пола соболья, четыре с половиной [собольих] огонька» и «тридцать девять хвостов собольих и один лоскуток», а также «в мешочке лоскутики собольи и самые мелкие» были даны в приданое Екатерине Нарышкиной (в замужестве Разумовской). Много мехов упомянуто в описи имущества, которое хранились в московском доме сибирского губернатора князя М. П. Гагарина (1721): 417 собольих хвостов (по 15 рублей за сто штук), а кроме них: барс (оцененный при описи его имущества в 3 рубля), росомаха (1 рубль), 3 песца белых (по 3 рубля каждый), 7 бобров (из них 5 штук по 10 рублей, один по 1 рублю и еще один – по 2 рубля), 3 бобра, подбитые красным сукном (по 5 рублей), 3 меха лисьих (по 5 рублей), 2 меха лисиц чернобурых (по 1 рублю) и еще их же на 20 рублей. Здесь же хранились шкуры лисицы, разобранные на отдельные части: 220 лапок (по 2 рубля за сто штук), 16 хребтов (10 рублей), 100 хвостов (20 алтын), 30 пар «душек» (4,5 рубля), 30 пар «чемров» (3 рубля), связка лбов (16 алтын 4 деньги). Общая стоимость составила более 160 рублей – мало для столь крупного казнокрада, но он в Москве бывал редко и хранил свои богатства в других местах.
Екатерина Долгорукова
Большой ценностью считался мех горностая: «в мешочке маленьком хвостиков горностайных семьдесят один» хранились царевной Натальей Алексеевной. Начиная с коронации Екатерины I (1724) горностай получил особый статус. Мантии из горностая были в Европе символом королевской власти. Коронационная мантия Екатерины I была сделана из золотого штофа на белых горностаях, и расшита гербовыми орлами и коронами. Более доступным и популярным был мех лисы. Носили дворяне и демократичные шубы из белок. В доме сановника Михаила Головкина хранилась шуба на беличьем (бельем) меху, покрытая гризетом (ткань типа парчи, но более дешёвая), опушенная горностаем (1742). Покрытую парчой шубу из белки с соболиной опушкой хранил в своем московском доме Сергей Долгоруков (1730).
Мех долгое время был одним из основных экспортных товаров. Есть мнение, что и освоение Сибири тесно связано с добычей шкур. В Российской империи мех везли из Тобольской, Томской, Иркутской, Енисейской губерний, Якутской и Забайкальской областей, Туруханского края и Приморской части Восточной Сибири, а также Пермской губернии и так называемой «подстоличной Сибири» – Архангельской, Олонецкой и Вологодской губерний.
В статистических отчетах по промыслу и торговле русской пушниной ежегодно фигурировали более двух десятков наименований: несколько сортов лисицы – красная («огневка»), черно-серая или бурая чепрачная («крестовка»), черная и чернобурая, бурая, седая (чернобурая с большим количеством седых волос), сиводушчатая (буровато-желтая с темным подшерстком, серовато-желтым огузком и синевато-темным брюхом), горностай, белый и голубой песец, выдра речная и морская (калан), черный, бурый и белый медведь, пыжик (олень), волк, белый и темный хорь, барсук, куница, колонок и норка, рысь, сибирский (амурский) тигр и леопард, дикая кошка, заяц русак и заяц беляк, белка и, конечно же, соболь. Главными точками по продаже сырой пушнины были Якутская, Ирбитская, Обдорская ярмарки, свою нишу занимали небольшие Анадырская, Чукотская и Анюйская. Обработанные меха и готовые изделия продавались крупными партиями на знаменитой Нижегородской ярмарке, где они входили в тройку основных товаров. Не менее 90% товара Нижегородской ярмарки имело отечественное происхождение. Проданные партии товара развозились по всей стране, включая склады и магазины Москвы и Петербурга, а часть шла за границу. При этом со временем спрос на меха только рос, а добыча постепенно снижалась. Количество животных в природе заметно сократилось, но уже к 20 веку появилось довольно много звероферм.
*****************
Часть материала взята тут:
Д. Ляпин, Б. Шапиро "Россия в шубе. Русский мех. История, национальная идентичность и статус"
Ю. Федосюк "Что непонятно у классиков или Энциклопедия русского быьа 19 века"
