В Мезоамерике умели весело проводить время: настолки, игра в мяч... На качелях тоже, оказывается, качались.

На качелях любви!
Вот парочка держится за руки. Времена меняются, а что-то вечно...

Эти чудесные изделия — тотонакские музыкальные инструменты! Тотонаки — это ещё одна мезоамериканская культура, жившая в районе современного мексиканского города Веракрус. Вы можете помнить их из комикса «Ацтекская империя» (например, в последнем выпуске).

Каждый человечек — это свисток: когда качели приходили в движение, закреплённые на спинках фигурок свистки издавали два разных звука.

Знакомимся с высшими силами поближе. И первым нашим гостем будет Тескатлипока, первоначальный бог и один из наиболее значимых богов Мезоамерики, всемогущий покровитель тлатоани, жрецов и воинов. Ну, а чего мелочиться...

Имя Тескатлипоки, которого нельзя поймать ни взглядом, ни определением, переводят как «Дымящееся зеркало». Вариантов существует на целое исследование, единого мнения нет до сих пор: спустя века ухватить суть этого бога, кажется, никак не удаётся.

Зеркала из обсидиана широко использовались в колдовстве и предсказаниях. Один из атрибутов Тескатлипоки — тлачиалони (tlachialoni, «инструмент для видения»): веер из разноцветных перьев, закреплённых на отполированном до зеркальности золотом диске с маленьким отверстием, через которое бог наблюдал за людьми, не будучи увиденным сам. На виске бога или вместо отсутствующей ступни (помните, как Великий Кайман оттяпал её?) почти всегда изображали то же зеркало с завитком дыма — личный глиф Тескатлипоки, его «автограф». Зеркало гадало, судило и отражало, а дым от него означал одновременно и огонь, и неопределённость, и дыхание ночи.

У Тескатлипоки было, пожалуй, больше имён, чем у любого другого бога Мезоамерики, и каждое отражало грань его характера. Мойокойяни (Moyocoyani, «Самосотворённый», «тот, кто сам себя выдумывает»), Моненеки (Monenequi, «Своевольный», «тот, кто поступает, как ему вздумается»), Мокекелоа (Moquequeloa, «Насмешник») — эти имена испанские монахи интерпретировали как черты Люцифера, «отца всякой лжи», но для самих ацтеков они были скорее предупреждением: с Тескатлипокой нельзя договориться раз и навсегда. Другие его имена:

• Имя Титлакáуан (Titlacauan, «Мы его рабы/слуги») употребляли так часто, что оно стало почти синонимом самого бога: напоминание о том, что перед его властью равны все: и знатный, и нищий.

• Йоуáлли Эéкатль (Yohualli Ehecatl, «Ночной ветер»), сама темнота.

• Тельпóчтли (Telpochtli, «Юноша») — покровитель тельпочкалли, школ для простолюдинов. Это вечная сила и молодость, хотя тот же бог мог явиться дряхлым стариком, ведь для него время не имело значения.

• Яотль (Yaotl, «Враг») — военная ипостась. Нéкок отль (Nécoc Yaotl, «Враг с обеих сторон сразу») — пожалуй, самое точное описание его натуры: он стравливал стороны, был на стороне всех и ни на чьей одновременно.

• Теишиматини (Teiximatini, «знающий людей») — почти что Великий Инквизитор доколумбовой Мексики. Люди приходили к его жрецу на исповедь, раздевались и перед изображением бога выговаривали вслух самые постыдные свои тайны.

Пранки Тескатлипоки — отдельная история. Ночью он имел обыкновение являться людям в виде Йоуальтепóцтли (Yohualtepoztli, «Топор ночи»), мертвеца без головы и с сердцем, висящим в развёрстой груди, гулко хлопающей, словно топор, рубящий деревья. Исход встречи зависел только от смелости встретившего. Трус заболевал, попадал в рабство или умирал. Храбрец же хватал сердце бога, убегал, заворачивал в бумагу и закапывал. На рассвете он находил в земле либо белые перья и шипы — добрый знак, либо уголь и грязную тряпку — дурной. Всё это зависело от тоналли, врождённой жизненной силы человека.

Иначе говоря, судьба — не милость бога, а экзамен, который сдаёт сам человек. Тескатлипока лишь создаёт условия.

Или можно вспомнить историю, как Тескатлипока обрушил власть Топильцина Кетцалькоатля в легендарной Туле: переодевшись дряхлым стариком, он предложил состарившемуся царю-жрецу выпить «лекарство от старости» (на деле же крепкое пульке). Опьянев, Кетцалькоатль осознал, что нарушил обет воздержания, и с позором бежал, а Тула пала.

В самом начале беседы о божественном я говорил, что ацтекские боги — это не персонажи со строго фиксированными функциями, а скорее роли, легко перетекающие друг в друга. И Тескатлипока в этом смысле едва ли не самый текучий — он существует сразу в нескольких телах:

>> Как Тепейóллотль (Tepeyollotl, «Сердце горы») — ягуар, обитающий в пещерах и ночном небе, голос которого — горное эхо. Говорит и показывает Тескатлипока: судьбу человека предвещают его зеркало (визуально) и эхо (акустически).
>> Как Ицтаколиуки (Itztlacoliuhqui, «Нож изогнутого обсидиана») — слепое божество с завязанными глазами, одновременно бог кукурузы и символ грехопадения, рождённый соблазнением богини земли.
>> Как Иштлильтон (Ixtlilton, «Маленькое чёрное личико») — детский целитель.
>> Как Омакатль (Omacatl) — добродушный бог пиров и застолий, являвшийся во сне нерадивому хозяину дома на удачу или на беду.

Вот такой пантеон: один и тот же бог может быть сразу несколькими. Порой даже сложно определить, кто именно изображён на той или иной статуе: Тескатлипока или бог-покровитель ацтеков Уицилопочтли.

Во время инаугурации тлатоани оба бога и вовсе сливаются в одном ритуале. Будущий тлатоани проходил через символическую смерть: накрывшись тканью с узором из черепов и костей, он четыре дня постился и молился богам в комнате, где хранились священные свёртки-реликвии Тескатлипоки и Уицилопочтли. Сам он в такой одежде, можно сказать, символически превращался в такой свёрток: правитель буквально становился материальным телом сразу обоих богов.

Тескатлипока стоит у истоков нынешнего мира. Создателем Первого солнца был именно он, и он же — губителем: в форме ягуара он сожрал всех людей. Ягуар в этой драме — символ конца эпохи. Для ацтеков шкура зверя была самим звёздным небом (созвездие Большой Медведицы для них — Великий Ягуар), а его явление предвещало разрушение мира: считалось, что если Тескатлипока разгневается, он обрушит небесный свод, и тогда с небес спустятся чудовища-цицимиме вместе с ягуарами и сожрут всё живое.

Тескатлипоке посвящён месяц Тошкатль (почитать можно здесь). Если кратко: в качестве ишиптла (живого воплощения бога) выбирался безупречный юноша-пленник, который целый год был самим Тескатлипокой. Люди и сам тлатоани его почитали, а он ходил и играл на флейте в сопровождении слуг. В последний день Тошкатля он сам поднимался к храму, где его приносили в жертву. Эта роль считалась величайшей честью, какую может получить человек.

Тескатлипока — не бог чего-то: он само колесо фортуны, которое крутится без жалости и злобы, просто потому что так устроен мир. Он легко переходит из одного в другое: ягуар, ветер, обсидиан, слепец, дитя, старик. И именно эта неуловимость и есть его главная сила. Он покровитель всего и всех, потому что всё и вся объединяет одна вещь: зависимость от его прихоти.

Несколько работ из арт-проекта Noé Leyva, посвященного ролевой видеоигре, которая создается под влиянием культур Мезоамерики. Кроме артов пока никаких данных об игре нет (возможно, она вовсе гипотетическая), но среди источников вдохновения автор указывает такие игры и серии, как Final Fantasy, Breath of Fire, Chrono Trigger, Diablo и Castlevania.

МИШТЕКИ

Около 800 г. н.э. великий Монте-Альбан, столица сапотеков, начинает пустеть. Но священным он останется — и уже не только для сапотеков, а ещё и для наших новых знакомых, миштеков.

Начнём с названия — оно, как вы можете догадаться, из науатля: земли миштеков ацтеки называли Миштекáпан (Mixtecapan: mixtli — «облако», то есть «страна облачных людей» или «страна облаков»). Сами миштеки называли себя народом дождя, Ñuu Savi (читается как Нюу Сави) или Ñuu Dzahui (Нюу Дзауи, «народ/земля Дзауи[, бога дождя]»), а свой язык — «словом дождя». Язык их, кстати — дальний родственник сапотекского: оба входят в одну большую языковую семью. Так что сапотеки (напомню, сами себя называвшие «люди облаков») и миштеки («люди дождя») — не случайные соседи, а очень дальняя родня, давно разошедшаяся по разным долинам.

Миштеки жили в горах на западе современной Оахаки и на границах штатов Пуэбла и Герреро — там, где сходятся два горных хребта: Южная Сьерра-Мадре и Поперечная Вулканическая Сьерра. Это не какая-то плодородная долина — скорее, десятки маленьких зажатых горами клочков земли посреди огромного засушливого нагорья. Всё это удовольствие называют Ла Миштека, выделяя три части:

1. Верхняя Миштека (Mixteca Alta, Ñuu Ñuma) — прохладные высокогорные долины, сердце цивилизации. Здесь стоят Тилантонго (Tilantongo), Янюитлан (Yanhuitlán) и Коиштлауакан (Coixtlahuacan).

2. Нижняя Миштека (Mixteca Baja) — лежит севернее Верхней (нижняя она по высоте, а не по карте), здесь пожарче и посуше. Сами миштеки называли её Нюинье (Ñuiñe / Ñuu I'ni), «жаркая земля».

3. Береговая Миштека (Mixteca de la Costa) — тропическое тихоокеанское побережье.

Главная беда этого края — очень мало пахотной земли: вокруг одни горные склоны, что-то выращивать можно лишь в узких долинах. Отсюда два следствия, которые пройдут через всю историю народа. Во-первых, миштеки вели бесконечные войны за каждый плодородный кусочек земли. Во-вторых, они были изобретательны и превращали склоны в поля. Поперёк оврагов ставили каменные стенки, за которыми копилась смытая дождями почва, и через несколько лет на месте промоины получалась ровная плодородная терраса — по-миштекски коо юу (coo yuu, букв. «грязевой забор»).

На вопрос «откуда мы?» миштеки отвечали мифом о том, как первые знатные люди родились из дерева у Апоалы, в Верхней Миштеке. Один из сыновей дерева, Миштекатль, бросил вызов самому Солнцу. Весь день он стрелял в него из лука, а Солнце отвечало ему лучами. К вечеру раненое Солнце рухнуло за горы — отсюда красный цвет заката. Миштекатль понимал, что утром Солнце снова встанет и потребует земли назад. Той же ночью он привёл людей, поселил их на завоёванной земле и велел срочно засеять поля кукурузой. Взойдя утром, Солнце уже ничего не могло поделать: земля была занята и возделана. Так миштеки стали её законными хозяевами — и по праву оружия, и по праву богов.

У этой истории есть и второй слой. Самыми первыми, по преданию, были «люди земли», вышедшие из её недр. Позже их покорили пришедшие из Апоалы предки знати. Миф, таким образом, заодно объяснял, почему одни правят, а другие подчиняются.

Археология же отвечает на вопрос «откуда» неожиданно просто: ниоткуда. Миштеки жили здесь всегда, с появления первых земледельцев, и веками развивались бок о бок с сапотеками из соседней долины Оахаки.

Около 300 г. до н.э. в Верхней Миштеке начинается городская жизнь. Монте-Альбан, как мы помним, уже лет 200 как стоит в Долине Оахаки. Первым настоящим миштекским городом называют Юкуиту (Yucuita, «Холм цветов»). Был у миштеков и свой «Монте» — Монте-Негро: с каменными колоннами, мощёными улицами и храмами на платформах.

Ещё один город — Уамелу́льпан (Huamelulpan, с науатля «на амарантовом холме»), чьё миштекское название Yucunindaba переводят как «холм, который летал». Здесь нашли камни с календарными знаками, очень похожими на сапотекское письмо Монте-Альбана, и черепа, которые, вероятно, висели на цомпантли.

Вместе с городами появляется знать (куда же без неё). Она могла появиться как необходимость: многие ранние города стоят на неприступных вершинах, и воинственность явно была важной частью этого мира. С другой стороны, не могло обойтись и без жрецов: в ранних городах важное место занимают храмы и площади для ритуалов, а значит, особый вес имели люди, умевшие «договориться» с богами о дожде и урожае. А это имело критическое значение для засушливого региона. За свои услуги они получали труд и подношения, со временем их власть стала наследственной, а затем и вполне светской.

К 250 г. н.э. на первый план в развитии выходит уже Нижняя Миштека, где формируется культура и художественный стиль, названный по региону — нюинье (ñuiñe). Её главный центр, Серро-де-лас-Минас, процветал примерно с 250 по 800 гг. Здесь была своя письменность (смесь знаков в духе Монте-Альбана и Теотиуакана): на надгробиях писали имя умершего и даты. У каждого человека было два имени (знакомая нам концепция): календарное по дате рождения (например, 8 Олень) и прозвище, которое, по испанским источникам, ребёнку при достижении 7 лет давал жрец (например, Коготь Ягуара). Отсюда звучные имена вроде 8 Олень Коготь Ягуара — про него, кстати, дальше.

Главным божеством здесь был старый бог огня Уэуэтéотль: сидящий старик с огромной жаровней на голове.

Около 800 года прежний мир во всей Оахаке рушится. Пустеет Монте-Альбан, угасает и Серро-де-лас-Минас вместе со стилем нюинье. Одной причины тут нет. Знать подчинённых городов перестала слушаться столицы, сместились торговые пути (возможно, вслед за упадком Теотиуакана).

Так или иначе, жизнь продолжается. Люди спускаются с холмов в долины, а старые города на вершинах остаются священными местами для ритуалов. Ла Миштека распадается на десятки небольших царств, и у каждого своя династия. Зарождается новый яркий стиль искусства, названный Миштека-Пуэбла. Именно в этом стиле расписаны миштекские кодексы. К XIV веку его варианты встречаются по всей Мексике и даже у майя, так что элиты огромной части Мезоамерики могли «читать» друг друга. А со стилем распространяется почитание Пернатого змея и мода на знатные браки между соседями.

Почти всё, что мы знаем о миштеках с X века, мы знаем от них самих, из кодексов: Кодекс Зуш-Наттолл (Codex Zouche-Nuttall), Кодекс Виндобоненсис Мексиканус I, кодексы Бодли, Селден и Коломбино. Все они — бесценный источник более чем 600-летней истории миштекских правителей с 940 г.: рождения, браки, дети, смерти, войны и союзы. «Санта-Барбара», что называется, нервно курит...

Истории кодексов начинаются с бурной эпохи войн, которая может быть и правдой, и мифом:

1. Описывается реальная война. В X веке крупнейшим городом Ла Миштеки был Юку Йоко (Yucu Yoco — букв. «Холм Осы» или «Холм Улья»). В конце века он пал, его правителей принесли в жертву, и началась серия войн, которую называют «Войной Небес»: три группировки миштекской знати воевали 16 лет, и из этого сложилась политическая карта на века вперёд. Занятно, что города, упомянутые в кодексах до этой войны, после неё исчезают.

2. Описывается миф. Возможно, начальные сцены кодексов, переплетая историю с космологией, описывают начало времён. Например, есть сцены войн с некими «каменными людьми» — фантастическими существами словно из камня, которые нападают на правителей и богов. Против них сражается сам бог 9 Ветер, миштекский Пернатый змей, одно из воплощений которого — Коо Дзауи (Coo Dzahui), Змей Дождя. Но сражения эти происходили в реально существующих местах: в старых городах на холмах — Монте-Негро и Юкунюдауи (Yucuñudahui).

«Вот и поди пойми, что это было» (с) — любой археолог.

Подпись к иллюстрации выше: «Каменные люди» из Кодекса Зуш-Наттолл. Сверху: бог 9 Ветер (посчитайте точки у его правой ноги — их 9, а красный клюв — это знак дня Ветер) пленит каменного человека, а в другого метит стрелой. Снизу: каменные люди берут в плен госпожу 8 Обезьяну на Холме Дождя (узнаём Тлалока).

Как бы то ни было, война заканчивается под занавес X века основанием первой династии Тилантóнго, по-миштекски Нюу Тноо (Ñuu Tnoo, «Чёрный город»). Тилантонго стал самым престижным царским домом Ла Миштеки и оставался им вплоть до прихода испанцев.

В Тилантонго в 1063 году и родился главный герой истории этой цивилизации — 8 Олень Коготь Ягуара (мишт. Ийя Накуаа Теюси Няня, Iya Nacuaa Teyusi Ñaña). Отец его, 5 Крокодил Солнечный Дождь, был верховным жрецом при храме в Тилантонго. Мать — госпожа 11 Вода Птица-Самоцвет. У отца была и другая жена, 9 Орёл Цветок Какао, и другие дети, так что прямым наследником 8 Олень не был.

У него были братья и сёстры, среди них 12 Движение Кровавый Ягуар и 9 Цветок Стрела Горящего Табака. Запоминать это, конечно, не обязательно.

В будущем братья 8 Оленя станут его соратниками в военных походах по всей Ла Миштеке. А начались они, судя по кодексам, в 1071 году, когда 8 Оленю было всего восемь лет. В 1083 году наш герой стал правителем Тутутепека, города на Береговой Миштеке. Этого ему было мало, но чтобы претендовать на большее, 8 Оленю нужен был сильный покровитель. Им стал 4 Ягуар, могущественный владыка из мира тольтеков:

В 1097 году 8 Олень прибыл чуть ли не в сам Толлан, где ему торжественно проткнули нос и вставили бирюзовое украшение — тольтекский знак царской власти. Всё равно что Папа Римский короновал императора Священной Римской империи. С такой поддержкой 8 Олень занял трон Тилантонго, устранив всех потомков прежнего правителя. Дальше началось расширение влияния на соседей методом кнута (войной) и пряника (браками). В Кодексе Зуш-Наттолл указаны целых 94 города, покорённых 8 Оленем.

Самая громкая расправа случилась в 1101 году. 8 Олень завоевал город, который исследователи называют «Красно-белый свёрток»: его правитель 11 Ветер сам претендовал на трон Тилантонго. Вместе с женой, госпожой 6 Обезьяной, этого правителя принесли в жертву. Уцелел их сын 4 Ветер — в лучших традициях сиквелов боевиков, он ещё отомстит. Закрепил победу 8 Олень ... браком с дочерью бывшего правителя 11 Ветра от первого брака и по совместительству своей племяннице: так земли врага стали своими.

В 1115 году 8 Олень погиб: то ли в результате восстания недовольных владык, то ли из-за «несчастного» случая на охоте (ну, знаете, как это бывает). Но в обоих случаях гибели способствовал 4 Ветер — тот самый выживший сын. Дальше совсем по-шекспировски: 4 Ветер женился на дочери 8 Оленя.

Собранное 8 Оленем царство снова рассыпалось на множество мелких государств. Но память о нём осталась: спустя 400 лет, когда придут испанцы, некоторые миштекские царские дома всё ещё будут обосновывать своё право на власть родством с великим 8 Оленем Когтем Ягуара.

Как же был устроен миштекский мир?

Отдельный город или посёлок с округой назывался нюу (ñuu). Царство-государство миштеки понимали очень своеобразно: как союз двух знатных родов через брак правителя и правительницы. Это называлось юуитайю (yuhuitayu) — букв. «циновка»: отсюда и та самая циновка, на которой сидят супруги в кодексах.

Подпись к иллюстрации выше: Брак 8 Оленя Когтя Ягуара и 13 Змеи Цветочной Змеи — первый брак правителя (йя, yya — см. далее) Тутутепека. Это и было юуитайю.

Женщины у миштеков активно участвовали в политике: в кодексах упоминается 951 знатная женщина! Власть могла переходить по женской линии. А поскольку наследовали и от отца, и от матери, брак двух наследников мог объединить два царства, а их дети — снова всё разделить. Ради сохранения власти в семье знать нередко женилась на близкой родне, вплоть до браков между братом и сестрой.

Когда вокруг все сильные и амбициозные, любая мелочь способна разжечь масштабную войну. Сдерживали её общие святыни: знать почитала одни и те же святилища-оракулы. Главным была Ачиутла (Achiutla) — духовный центр Ла Миштеки, куда приходили за советом перед важными решениями. Что-то вроде дельфийского оракула.

Как позже и у ацтеков, миштекское общество строго делилось, и перейти из одной группы в другую было почти невозможно:

• Наверху правители йя (yya) и знать тохо (toho), родня правящего рода.

• Далее вниз по социальной лестнице шли свободные общинники тай нюу (tay ñuu): они работали на общинной земле, платили дань и служили правителю.

• Затем зависимые безземельные работники тай ситундайю (tay situndayu), которых испанцы называли терраскеро (от terrazgo — плата за пользование чужой землёй). Они жили в отдельных кварталах, обрабатывали поля правителя и прислуживали в его доме. В это положение попадали по-разному: пленники, купленные рабы, пришлые чужаки, а то и общинники, сами шедшие «в услужение» ради доступа к хорошей земле.

• И, наконец, рабы (даасаа, dahasaha) — пленные, купленные или рождённые в доме господина. Занимались хозяйством, становились наложницами и жертвами для обрядов.

Основой этого неравенства была земля, которой в Миштеке всегда не хватало. Иметь лучшие поля, воду для полива, охотиться на оленей, есть перепелов и носить определённые меха и перья могли только знатные. Знать женилась далеко за пределами своего царства, а общинники брали жён у себя же в посёлке: если бы не рынки и паломничества к святилищам, простой миштек мог прожить всю жизнь, вовсе не покидая своей общины.

В меню у миштеков — мезоамериканская классика: кукуруза, фасоль, тыква и чили. В тёплых районах выращивали и какао. Ещё одно миштекское богатство — кошениль, насекомое, живущее на кактусе-нопале и дающее ярко-красный краситель. Её разводили вплоть до XIX века, пока не изобрели синтетические красители. Ла Миштека была одним из самых зажиточных краёв Мезоамерики и торговала с соседями во все стороны. Например, в Коиштлауакане был большой рынок, связанный с долиной Мехико, Чолулой, долиной Оахаки и побережьем.

Главная слава миштеков — ремесло. На продажу производились роскошные вещи: тонкостенная полихромная керамика, отполированная до блеска и расписанная сценами в стиле кодексов; резьба по кости, дереву, горному хрусталю, нефриту и бирюзе; изделия из перьев; мозаика из бирюзы — здесь миштекские мастера считались лучшими в Мексике.

Ну и, конечно, золото.
Металлургия пришла в Мезоамерику поздно — примерно в VII–IX веках: скорее всего, морем из Центральной или Южной Америки на западное побережье Мексики. Миштеки освоили её позже и довели до совершенства: отливали золотые украшения в восковые формы. Золото считалось «испражнениями богов» и было связано с Солнцем, поэтому его часто сочетали с бирюзой, «солнечным камнем». Так сделан знаменитый Щит из Янюитлана:

Существует, правда, и другой взгляд на миштекское ремесло: возможно, что постоянных ремесленников-профи у миштеков вовсе не было — гончаров, ткачей, писцов и мастеров набирали из общинников на время, на полставки, так сказать.

Богатство и мастерство были одной опорой миштекского мира, браки — другой. И брачная политика, которой миштекские царства держались друг за друга, со временем шагнула за пределы Ла Миштеки — к соседям-сапотекам, с которыми миштеки веками то воевали, то роднились. Знать двух цивилизаций была связана целой сетью брачных союзов — и именно так, свадьбами, миштеки и пришли в долину Оахаки. В итоге элиты двух народов так переплелись, что принадлежность некоторых городов определить крайне сложно.

Хороший пример — Саачила (Zaachila на сапотекском, Ñuu Tocuisi на миштекском): сапотекская столица с сапотекским царём, но с миштекской культурой.

Ну или тот же Монте-Альбан. В 1932 г. там нашли гробницу, построенную ещё при сапотеках, но повторно использованную в ~1330 г. Внутри было свыше 500 предметов: более 120 золотых украшений, серебро, бирюзовые мозаики, ожерелья из горного хрусталя, янтаря, гагата (гагат, не агат) и коралла, тысячи жемчужин (одна размером с голубиное яйцо) и кости ягуара, покрытые резьбой с историческими и мифологическими сценами. Это одно из самых богатых погребений, найденных в Мезоамерике.

Всё это дорого и богато, но чьё это? Кто там похоронен?

• Версия 1: миштекский вельможа. Пришли миштеки и в старую сапотекскую гробницу положили своего знатного покойника вместе со слугами. Отсюда и пошло представление о Монте-Альбане как о миштекском кладбище.

• Версия 2: женщина или жрица в образе богини. Главный скелет сначала определили как мужской, однако среди вещей нашлись ткацкие инструменты: веретёна, пряслица, гребни. Возможно даже, что похоронен человек, исполнявший роль женского божества.

• Версия 3: сапотеки. Исследование 2024 года предлагает неожиданный ответ: гробницу №7 вскрыли и вновь использовали сапотекские правители Саачилы, чтобы заявить о своём древнем царском происхождении и первенстве в долине. Главный аргумент: в гробницах Саачилы найдены точно такие же вещи. Получается, «миштекский» стиль сокровищ — мода всей элиты региона, а не признак национальности.

В XV веке у миштеков появился новый сосед, куда опаснее сапотеков, — Тройственный союз во главе с Теночтитланом. Ла Миштека лежала на пути из центральной Мексики на юг, к богатым землям побережья и Центральной Америки, а её золото, кошениль и ткани были лакомой добычей.

Первой крупной жертвой стал как раз Коиштлауакан с его большим рынком. Около 1458 года войска Мотекусомы I взяли город. Местного правителя Атоналя ритуально задушили, а семью обратили в рабство. Коиштлауакан стал регулярно отправлять в Теночтитлан тысячи тканей, воинские костюмы, нефрит, перья, мешки кошенили и чаши золотого песка.

В долине Оахаки ацтеки поставили военный пост на холме, который назвали Уашья́как (Huaxyacac, «среди деревьев гуахе»). От этого и происходит современное название штата Оахака.

Около 1462 года ацтеки сожгли священную Ачиутлу. К концу XV века бо́льшая часть Ла Миштеки платила дань Теночтитлану. Пожалуй, лишь Тутутепек, город 8 Оленя Когтя Ягуара, оставался независимым вплоть до испанского завоевания.

При Мотекусоме II завоевания продолжились. Одним из первых его походов был поход в 1504 г. на ту же Ачиутлу: по преданию, он начался из-за цветущего дерева, которое понравилось Мотекусоме. Местный правитель отказался его отдать, поэтому увезти дерево в Теночтитлан удалось лишь военным путём.

Но зависимость миштекского мира от Теночтитлана носила в основном налоговый характер: царства миштеков, их знать и устройство общества она почти не тронула.

Так миштеки и прожили до прихода испанцев, исправно платя дань городу посреди озера. Городу, который ещё пару веков назад был просто клочком болотистой земли…

Такой вот праздник в мире послезавтра, 10 октября. К этому прекрасному событию привёл к вам познакомиться керамическую уточку-красотку из Тлатилько.

Тлатилько — это культура и древнее поселение в Долине Мехико, к нам уже как-то заходил в гости их брат-акробат. Существовала эта культура задолго до ацтеков (1200-200 гг. до н.э.), которые ей имя и дали («скрытый в земле»).

Керамика Тлатилько часто изображала обитавших в окрестностях водоплавающих птиц и других животных. Как пример: эта великолепная фигурка утки из коллекции Музея Ампаро. Вообще образ утки, вероятно, был важной темой в культуре Тлатилько, ведь это не просто птица: их полёт и крики были неотъемлемой частью жизни в Долине, а их миграции отмечали смену времен года.

Помимо лепки и гравировки процесс создания включал копчение и полировку, за счёт которых утка и приобрела характерный глубокий чёрный блеск. Я даже сперва подумал, что это чуть ли не обсидиан. Мастер очевидно хотел наиболее точно передать силуэт и оперение птицы — детализация сумасшедшая. На страничке экспоната на сайте музея даже написано, что тут воспроизведён конкретный вид (из более чем двадцати разновидностей, обитавших на озерах долины), хотя какой — не уточняется.

Когда-то местность Тлатилько была западным берегом озера Тескоко, сегодня же это плотная городская застройка. Останки древних местных жителей подчёркивают важную роль флоры и фауны озера в их повседневной жизни: воспаление дистального отдела большеберцовой кости (нижняя часть голени у стопы), выявленное у многих людей, — состояние, возникавшее из-за частого пребывания на сырых прибрежных участках во время рыбной ловли и охоты на уток и других водоплавающих животных.

Почему артефакт так хорошо сохранился?
Просто нашли его (вместе с другими сосудами и фигурками) лишь в 1936 году рабочие во время добычи глины для производства кирпича.

Так что в субботу сходите к знакомым уточкам и поздравьте их (только не хлебом!) 🌞