22 июля 1929 года начался конфликт на Китайской-Восточной железной дороге (КВЖД). Его также именуют Дальневосточным конфликтом.

Хоть после Гражданской воны СССР и вступил в период мирного существования и восстановления народного хозяйства, напряжение в отношениях с соседями не спадало и было перманентным, постоянно грозя перейти в «горячую» фазу. Одной из таких точек стал Дальний Восток – с гоминьдановским Китаем не смогли поделить КВЖД.

Как известно, еще во временя Российской империи с Китаем был заключен договор, по которому начали строить КВЖД. Эта «железка» сокращала путь не только к Порт-Артуру, потерянному по результатам русско-японской войны, но и стала важной дорогой, связывающий Владивосток с остальной страной. По договору вдоль всей дороги имелась полоса отчуждения, находящаяся в собственности Российской империи. Работу дороги осуществляли русские железнодорожники, жившие непосредственно при ней. Экономические вопросы решались Русско-Азиатским банком.

Неразбериха гражданской войны поспособствовала тому, что и китайцы и японцы стали недвусмысленно посматривать на КВДЖ. Первым даже удалось захватить полосу отчуждения в 1920 году и сделать ее административной единицей Китайской республики в 1921м. Несмотря на этот факт, поезда продолжали курсировать по дороге, обслуживаемой теми же русскими специалистами – своих у китайцев не народилось.

В 1924 году между СССР и Китайской республикой было принято соглашение по урегулированию отношений между странами. Среди прочих пунктов, там говорилось и о судьбе железной дороги – она переходила в совместное пользование с миноритарной долей китайцев. Обслуживать дорогу по-прежнему должны были русские (ой, теперь уже советские) специалисты, а основную долю прибыли от эксплуатации забирал себе СССР.

Однако, умер Сунь Ятсен, глава Китайской республики. К власти пришли генералы, подталкиваемые японцами на активные действия и провокации, направленные против СССР. В Манчжурии провокациями (то есть войсками) заведовал маршал Чжан Сюэлян. Формально он поддерживал Чан Кайши, а на деле косплеил средневекового князька. Хотя и верховное руководство особо было не против.

Войска маршала захватили Харбинскую телефонную станцию КВЖД и попытались заставить согласовывать приказы советского начальника дороги с местными властями. Попытки мирно урегулировать ситуацию срывались китайской стороной. 27 мая китайцам показалось мало и они захватили генеральное консульство Советского Союза в Харбине, изъяли оттуда документы, разразились кучей всяких обвинений, арестовали 80 человек (из них 42 – дипломаты). 10 июля дорога была практически захвачена китайцами, а количество арестованных превысило 2000 человек.

В ответ на столь наглую экспроприацию СССР 17 июля, получив сумбурную ноту из Пекина, в которой в конфликте на КВЖД китайцы обвиняют (вот это поворот!) СССР, разрывает дипломатические отношения с Китаем, а 7 августа создается Особая Краснознаменная Дальневосточная армия под командованием Василия Блюхера.

Отвлечемся на секунду и послушаем мнение западных исследователей о причинах конфликта: они считают, что все из-за денег. То есть китайцы вынуждены были захватить дорогу, так как прибыли значительно упали (для сравнения: 1924 – 11 млн рублей, 1926 – почти 20 млн, 1927 – 10 млн, 1928 – 5 млн).

Армия Чжан Сюэляна имела в своем составе не менее 100 тысяч солдат и 11 боевых судов Сунгарийской речной флотилии. Имелись пушки, пулеметы и минометы, однако бойцы были вооружены преимущественно маузерами и мечами. 70 тысяч бывших белогвардейцев собралось в приграничных с СССР районах, но их мы учитывать не будем, так как они не принимали участия в боевых действиях.

Основные силы китайцев были сосредоточены:
- на Забайкальском направлении (ст. Манчжурия – Хайлар – Цицикар): 54 тыс. человек, 107 пулеметов, 100 минометов, 2 бронепоезда, 3 самолета;

- на Благовещенском направлении: до 5 тыс. человек;

- на Сунгарийском направлении: свыше 5,5 тыс. человек, 26 пулеметов, 20 орудий, 16 минометов;

- на Примроском направлении: 63 тыс. человек, 200 пулеметов, 120 орудий и 110 минометов.

Численность советских войск составляла 16 481 человек и 9 танков.

Советское командование приняло решение наступать превентивно, не дожидаясь, пока противник соберется с силами. Причем в директиве войскам четко указывалось, что никаких территориальных претензий у советской стороны нет, а главной задачей является разгром милитаристов и освобождение заложников. Также в директиве была рекомендация не подвергать нападению гражданские объекты.

Перед началом операции с целью дезинформировать китайцев командование провело переименование 62-го и 63-го стрелковых полков 21-й стрелковой дивизии (в 35-й и 36-й стрелковые полки 12-й стрелковой дивизии имени Сибревкома соответственно), а за день до начала операции на станцию Манчжурия по общему телеграфу был передан приказ «Подготовится к движению на Хайлар». Китайцы поверили и перебросили одну дивизию к Хайлару, что облегчило продвижение советским войскам.

Первой целью наступления в устье реки Сунгари был определен небольшой город Лахасусу. Отсюда китайцы запускали плавучие мины, мешавшие судоходству на Амуре.

10 октября китайцы захватили плоты с лесом, предназначавшиеся для строительства казарм для переброшенных из центральных районов дивизий Красной Армии. На следующий день китайская Сунгарийская флотилия в составе трех канонерских лодок, легкого крейсера и четырех вооруженных пароходов вышла на Амур.

12 октября Блюхер приказал уничтожить Сунгарийскую флотилию. В ходе боя под Лахасусу Амурская флотилия уничтожила 7 из 11 вражеских кораблей (причем 2 из них в свое время были конфискованы у Германии при вступлении Китая в Первую мировую войну, а часть кораблей были колесными пароходами, конфискованными у пароходства КВЖД). На следующий день был взят и сам Лахасусу.

Китайские войска начали беспорядочное отступление к Фугдину. Во время преследования советские войска уничтожили более 500 солдат и офицеров противника. Общие потери китайцев убитыми и ранеными составили почти тысячу человек.

Добравшись до Фугдина, китайцы отступили в местные магазины, занявшись их грабежом, а заодно и убийством гражданских лиц. Красноармейцы же, напротив, захватив крупные склады, вели себя с гражданскими прилично.

Опасаясь численного перевеса, командование Красной армией (3 к 1 в пользу китайцев), решило форсировать события и устроить наступательную операцию с целью быстрого разгрома противника, пока тот не успел опомниться.

В период с 30 октября по 3 ноября был проведен второй этап Сунгарийской операции – Фугдинская операция. Красная армия атаковала укрепрайоны в районе Маньчжоули (Manchuli) и Чжайлайнора (Chalainor).

17 ноября, в двадцатиградусный мороз, началась Мишаньфусская операция. Чтобы обеспечить эффект внезапности были приняты должные меры маскировки. На рассвете красноармейцы перешли по льду замерзшую Аргунь. Первая линяя обороны была смята в течении нескольких минут. В то же время кавалерия (кавбригада и бурят-монгольский кавдивизион) перерезала железную дорогу у Чжалайнора. Оказавшиеся в ловушке китайцы оказывали ожесточенное сопротивление, не считаясь с потерями (например, 14-й полк был уничтожен полностью).

18 ноября бойцы 35-й и 36-й стрелковых дивизий Красной армии при поддержке роты танков МС-1 (Малый Сопровождения – 1) сумели сломить сопротивление китайцев до подхода подкрепления, замеченного авиаразведкой.

19 ноября были взяты китайские укрепления южнее и юго-западнее Чжалайнора, причем всего за полтора часа.

Утром 20 ноября был окружен и захвачен Манчжоули. Красная армия потеряла 123 человека убитыми и 605 – ранеными. Китайские потери составляли 1500 убитыми, около 1000 ранеными и 8300 пленными. Командующий Северо-западным фронтом Лян Чжуншян вместе со штабом попал в плен.

Чжан Сюэлян был готов подписать мир на советских условиях через 48 часов после начала вторжения. 19 ноября поверенный по иностранным делам Цай Юньшэн направил телеграмму представителю Наркоминдела в Хабаровске А. Симановскому о том, что два бывших сотрудника советского консульства в Харбине отправляются в сторону фронта Пограничная-Гродеково и просят, чтобы их встретили.

21 ноября двое русских — Кокорин, прикомандированный к немецкому консульству в Харбине с тем, чтобы помогать советским гражданам после разрыва дипломатических отношений с Китаем, и Нечаев, бывший переводчик КВЖД, — перешли на советскую сторону в районе станции Пограничная вместе с китайским полковником.
Кокорин передал советским властям послание Цай Юньшэна, что тот уполномочен мукденским и нанкинским правительством приступить к немедленным мирным переговорам и просит СССР назначить официальное лицо для встречи с ним.

22 ноября Симановский передал им ответ советского правительства, и три посланника направились назад в Харбин. В ответной телеграмме было сказано, что СССР готов пойти на мирное урегулирование конфликта, но считает невозможным вступать в переговоры на прежних условиях, которые были оглашены через МИД Германии 29 августа, пока Китай не признает статус кво на КВЖД на основе Пекинского и Мукденского соглашений 1924 года, не восстановит в должности советского управляющего дорогой и не отпустит всех арестованных.

Как только СССР получит подтверждение выполнения данных условий, все китайские заключенные, попавшие под арест в связи с конфликтом на КВЖД, также будут отпущены, а советская сторона примет участие в мирной конференции. Чжан Сюэлян выразил согласие — его ответ пришел в Наркоминдел 27 ноября. Литвинов ответил в тот же день и попросил Чжан Сюэляна направить своего представителя в Хабаровск.

3 декабря 1929 года Цай Юньшэн и Симановский подписали предварительное соглашение.

5 декабря Чжан Сюэлян телеграммой подтвердил согласие с его условиями. 13 декабря Цай Юньшэн прибыл в Хабаровск. Было объявлено, что полномочия Люй Чжунхуа как президента КВЖД прекращаются с 7 декабря.

Симановский объявил, что советское правительство назначает генеральным управляющим дороги Юлия Рудого. 22 декабря был подписан Хабаровский протокол по которому КВЖД вновь признавалась совместным советско-китайским предприятием. 30 декабря Рудый приступил к выполнению своих обязанностей.
После подписания Хабаровского протокола все военнопленные и арестованные в связи с конфликтом на КВЖД были отпущены на свободу, а советские войска выведены с территории Китая. Последний отряд вернулся в СССР 25 декабря 1929 года. Вскоре нормальная работа КВЖД была восстановлена.

1929 год. Уже восемнадцать лет в Китае шла гражданская война. Страна представляла собой лоскутное одеяло из территорий, над которыми абсолютно и безраздельно властвовали полевые командиры. Маньчжурией, например, много лет правил Чжан Цзолин. Но в июне 1928 года он погиб при взрыве поезда, и власть перешла к его сыну — Чжан Сюэляну, прозванному «молодым маршалом». Ему требовалось как можно быстрее завоевать авторитет и укрепить власть. Проще всего было сделать это за счёт слабых соседей.

«Под ружьём» у Сюэляна были сотни тысяч бойцов, артиллерия, авиация и даже французские лёгкие танки «Рено»
Вот только враждовать с формальным правителем Китая Чан Кайши или с Японией Сюэляну не хотелось: слишком опасно, можно запросто лишиться и территорий, и жизни. И тогда «молодой маршал» обратил свой взор в сторону Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Ей совместно владели СССР и Китай, а проходила дорога как раз по территории Маньчжурии, подвластной Сюэляну. Маршал решил: а почему бы не превратить чужое совместное предприятие в своё и единолично.
Рейдерство по-маньчжурски
Карта боёв на КВЖД. Чжалайнор находится недалеко от ХайлараВ несколько приёмов были захвачены основные учреждения КВЖД, а советские служащие — арестованы. Затем с китайской стороны начались обстрелы территории уже непосредственно Советского Союза. Сюэляну «по наследству» от отца достались сотни тысяч бойцов, артиллерия, авиация и даже танки — лёгкие «Рено», закупленные во Франции. В Советском Союзе не без оснований опасались, что «молодой маршал» может напасть на дальневосточные регионы страны.

Ситуация требовала быстрого и жёсткого решения. Поэтому в СССР была создана особая Дальневосточная армия (ОДВА).

В ночь на 17 ноября началась Маньчжуро-Чжалайнорская операция — части ОДВА перешли границу с Китаем. Им предстояло, нанеся скоординированные удары с севера и востока, взять укреплённый район у станции Чжалайнор и окружить гарнизон крупного города, называвшегося так же, как и вся провинция: Маньчжурия.

Выполнить эту задачу было не так уж и просто. Китайские укрепления рассчитывались на попадания 152-мм снарядов, местами они были окружены колючей проволокой. По воспоминаниям ветеранов боёв на КВЖД, на опасных направлениях китайцы выкопали рвы шириной до 4 метров, установили минные поля и камнемётные фугасы. Девятитысячный гарнизон укреплённого района имел на вооружении 50 миномётов, столько же пулемётов, бомбомёты калибром до 150 мм и около 20 орудий калибра 77 мм.

Для советских войск это была первая крупномасштабная наступательная операция после окончания Гражданской войны.

«Малые сопровождения» вступают в бой
Рота танков МС-1 принимала участие в боях на КВЖДБронетехника под советскими знамёнами воевала и до КВЖД, но это были бронеавтомобили, доставшиеся ещё от царской России, а также достроенные бронетрактора Гулькевича, трофейные «Рено», «Уиппеты» и «ромбы», захваченные во время Гражданской войны. Прочее оружие было зачастую не лучше: командиры жаловались, что половина гранат не взрывается, а изношенные пулемёты отказывают после 5–6 очередей. Не хватало биноклей, часов, снаряжения, лошадей и людей.

Главным козырем Красной армии в битве под Чжалайнором должна была стать рота танков МС-1 (девять машин). Это были первые серийные машины, произведённые в Советском Союзе. Чтобы не утратить внезапность от их появления на поле боя, выдвижение боевых машин было строго секретным. О том, что танки будут поддерживать наступление, не знала даже советская пехота.

Операция началась. Передовые пехотинцы бесшумно сняли часовых, и войска пошли в атаку. Завязался бой с несколькими блиндажами у железной дороги. Засевшие в них китайцы сопротивлялись отчаянно, не испугавшись даже вида танков. Правда, построены блиндажи были скверно — с большими мёртвыми зонами, по которым можно было приблизиться, и вертикальными печными дымоходами, удобными для закидывания внутрь гранат. В результате так всё и получилось.

Несмотря на первые успехи и участие танков, с ходу прорвать основной укрепрайон не удалось. Танки МС-1 не могли преодолеть широкие окопы, их приходилось объезжать. Из-за того, что танкисты и пехотинцы совершенно не умели взаимодействовать на поле боя, танки, как написано в одном из отчётов, «разбрелись по полю и выпали из подчинения». И ещё одна цитата, которая относится к боям на КВЖД, но характерна для любой страны и любой эпохи: «Танки действовали решительно, жертвуя собой, но пехота поддерживала их слабо и активности не проявила».

17 ноября укрепрайон Чжалайнор взят не был, а наступление потеряло темп. Пришлось сделать паузу для отдыха пехоты и подхода артиллерии.

Работа над ошибками
Китайский расчёт горного орудияНа следующий день, 18 ноября, танки действовали уже взводами по три машины и в тесном взаимодействии с пехотой. Не будь танков — неизвестно, смогли бы советские конные батареи безнаказанно подъезжать к китайским дотам на дистанцию менее полукилометра и расстреливать их амбразуры в упор, а пехота — закидывать укрепления гранатами. Отчаянное сопротивление китайцев вполне могло привести к затягиванию операции и большим жертвам, а при подходе резервов из Манчжурии — и к более тяжёлым последствиям.

Неприятным сюрпризом стало то, что советская артиллерия не смогла уничтожить китайские блиндажи и землянки, а также подавить батареи. Спасало состояние китайской армии, которое даже в одной из лучших бригад было типичным для гражданской войны. Китайские пушки имели гранаты сомнительного качества, стояли в окопах с ограниченным сектором обстрела, а тактика применения артиллерии была, по оценке советских специалистов, крайне примитивна. Каждый блиндаж сопротивлялся упорно, но самостоятельно, без взаимодействия между частями. Китайцы, хотя и дрались в начале боёв до последнего патрона, плохо стреляли из винтовок и пулемётов, мало применяли гранаты. Основные потери наступавшим причиняли бомбомёты.

В танковой роте за время боёв вышли из строя семь машин (все по техническим причинам, китайцы так и не смогли подбить ни одного танка). С поддержкой танков пехота наконец взяла укрепрайон и захватила богатейшие трофеи за всю операцию на КВЖД — одни только винтовки считали не штуками, а вагонами.

По итогам боёв танкисты высказали ряд пожеланий. Они хотели получить картечные снаряды для танковых орудий, радиостанции и ракеты для связи. В будущем танкисты хотели бы получить тяжёлые танки, специально предназначенные для взлома вражеских укреплений. При ведении танковой атаки было признано необходимым ставить дымовую завесу.

Возможная неудача СССР в стычке на КВЖД резко отразилась бы на его международном положении. Это было особенно критично в хаосе начинающейся Великой депрессии и грядущего передела мира. Однако, использовав всего одну танковую роту, причём не с самыми сильными и грозными машинами, Советский Союз вышел победителем в первой пробе своих сил на мировой арене. Пусть танки МС-1 не были самыми лучшими советскими танками — но они были первыми. И в боях на КВЖД они выполнили свою задачу полностью.