Доброго времени суток, дорогие читатели. Хочу поделиться с вами своей интересной способностью — и, как оказывается, очень редкой. Я умею запускать мурашки по своему телу по собственной воле.
Данную от природы способность я заметил ещё в детстве, но не придавал ей никакого значения. Да и время было кнопочных телефонов: не так-то просто было выйти в интернет по таким вопросам. Да и честно говоря, голова была занята совсем не этим.
Но вот мне 30 годиков. Работаю свою работу, в процессе слушаю на репите очередной бомбезный (по моему мнению) трек — и как обычно, на эпичном моменте покрываюсь мурашками по всему телу. Тут я начинаю замечать, что как будто помогаю телу их создавать, и в процессе вспоминаю о своей старой забытой способности.
Как полагается заинтересованному человеку, я помчался во всемирную паутину и вычитал, что это довольно редкое явление. Прочитал пару статей, есть обсуждение на Реддите по этому поводу.
Интересно получается: я даже не могу объяснить, как это делаю. Но с помощью какого-то сигнала в голове меня волной с макушки и до щиколоток накрывает. Происходит это секунды 1–2, но если подключить допинг — музыку, воспоминания эпичного момента в фильме или видео, — то мощность усиливается.
Честно скажу: иногда представляю, что я маг и кастую способность по типу фаербола. Да, звучит смешно, но это немного помогает сам запуск усиливать. Но иногда не получается это сделать — всё зависит от внешних факторов. Я хотел показать это товарищу по работе, он угарнул с меня, и сконцентрироваться так и не вышло.

Вот такая вот история.

Милый Стивен! Дорогой Стивен! Я пишу тебе, чтобы освободить свою душу от мучительного тяжкого груза лёгшего на мои плечи сразу после нашей свадьбы. Я ни минуты никогда не любила тебя. Просто тогда маменька поставила условие - либо отправляться в лечебницу господина Бьюкенена, либо стать твоей подстилкой супругой. Выбор был очевиден, ведь этого мерзкого старикашку с его горькими таблетками и инъекциями от которых меня тошнит весь день я боялась больше матери.

Как грустно смешно мне было наблюдать за тобой Стивен. Ты на самом деле был влюблён в меня, ухаживал, старался угодить всем чем только возможно. Я же не любила ненавидела тебя всем своим существом. Твою дурацкую улыбку, твой сладко-приторный голос, в конце концов твой запах и манеру одеваться. Я долго терпела много лет терпела потому что не могла быть по-настоящему искренней и свободной. Я притворялась, улыбалась, выглядела со всеми любезной и даже немного дурой легкомысленной. Выходило это у меня так здорово виртуозно, что даже моя собственная мать поверила, что тьма моя сестрица всегда сопровождавшая меня, идущая со мной рука об руку по жизни, исчезла или по крайней мере отступила. Но нет, я сохранила её кусочек в уголке своего сознания. Пусть малюсенький, зато глубокий и чистый. Без единого вкрапления вашего чёртова человеколюбия, милосердия и вялой, слабой доброты. Именно она давала мне силы жить дальше, не размозжить голову выпрыгнув из окна, забежав под карету или новомодный рычащий автомобиль, не выпить яд, который я прятала в бутылочке склянке от лавандовых духов. Этот яд мне порекомендовали давным-давно потому что противоядия для него не существовало и на вкус он был даже приятен.

Всё изменилось 5 октября 1899 года. Помнишь этот гадкий день? Конечно помнишь, ведь ты, кретин, был так счастлив! А всё из-за того, что доктор Рудлов подтвердил, мою беременность. БЕРЕМЕННА! Мало того, что ты раз в неделю забирался на меня, покрывая моё прекрасное тело своими слюнявыми поцелуями и совершал со мной отвратительный акт совокупления трахал меня как какую-нибудь суку, так ты ещё и допустил чтобы я забеременела. Хотел, чтобы я располнела как корова нося внутри себя что-то чуждое мне. Маленького паразита превращавшего прекрасных женщин в уродок. Именно тогда я поняла, что нужно действовать.

Слава богу, что отец мой скончался тремя годами ранее. Только его мне никогда не удавалось обмануть. Мама подвернула ногу на крыльце графини Мэннинг и сидела дома. Я тихонько на цыпочках поднялась к ней в спальню и некоторое время наблюдала как она спала. Как же я ненавидела её. Даже больше тебя.

Я задушила её подушкой. Потом привела в порядок растрепавшиеся волосы, одежду, и спустилась вниз. К сожалению, меня увидел кухарка и пришлось перерезать этой любопытной глупой курице горло. Ты бы видел её обиженный, недоумевающий взгляд когда жизнь капля по капле уходила из неё! Сначала я испугалась, что нас сможет увидеть кто-то ещё, но потом... потом оголодавшая тьма сестрица внутри меня очнулась. Я начисто вытерла пол фартуком, погрузила худосочную тётку на тележку, с которой слуги ездят на рынок, довезла до мостика в саду и сбросила в воду. Ты же знаешь там сильное течение, и кто знает где сейчас доедают крабики миссис Белтон. Возможно где-то на побережье. Да, милый дорогой Стивен она не сбежала с деньгами и золотом воспользовавшись маминой смертью. Те деньги и кольца из спальни взяла я.

Это оказалось намного проще чем в детективных романах. Поставив тележку на место, я вернулась в наш особняк. Я была СЧАСТЛИВА. По-настоящему счастлива возвращению своей сестры. Теперь мне никто не мог помешать. Мне хотелось немедленно избавится от маленького паразита внутри меня, но я не стала торопиться. Это могло всё испортить. Сломать мои планы.

Выждав десять дней некоторое время, я выпила настойку из трав. Было больно, было много крови, но я выжила. Настоящей наградой для меня моим мучениям было твоё состояние. Ты плакал как девчонка думая, что у меня выкидыш, не ел неделю и похудел. Ты даже не знал, что у себя в спальне я хохотала до слёз вспоминая твои страдания. «Гори в аду, Стивен!» – кричала в подушку я раз за разом. О как я тогда хотела, чтобы твои мучения были вечными.

Потом был доктор Бьюкенен (да, милый дорогой Стивен, он не уехал в Швейцарию) я столкнула его с фуникулёра в Колдуэллском парке. Я слышала как хрустнули его кости при ударе о землю. Странно, но я его не ненавидела. Его ненавидела тьма моя сестра. Ей не нравилось, что старикашка с детства приучил меня писать всякую чушь. Вести дневник. Два дневника. Один для меня (тщательно спрятанный под половицей в шкафу спальни), а другой для посторонних.

Именно после убийства доктора я придумала как сделать твои мучения вечными. Я готовилась. Во-первых, разогнала постоянную прислугу. Обходилась наёмной: уборкой раз в три дня и готовкой. Во-вторых, наняла плотника, чтобы он перестроил мне кладовку в подвале, обил её толстым слоем войлока, прикрепил там к стене надёжную цепь и скрыл вход в неё. Конечно у мистера Гингрича появились вопросы, но он решил их приберечь до получения полной суммы оплаты. Слишком жаден был это провонявший пивом урод. А зря. Платить ему не пришлось, правда я испортила свой любимый шерстяной жакет с узором из бабочек. Хорошую вещь пришлось выбросить потому что стирать я не умела, да и говорят кровь плохо отстирывается.

Всё остальное милый дорогой Стивен ты знаешь. Я напоила тебя снотворным и отнесла в подвал посадив на цепь где ты и находился в последние три года. А как потешно искала тебя полиция, как они утешали меня. Пытаясь тактично намекнуть, что возможно мой супруг сошёл с ума от горя и найденные у Ланкастерской платины вещи говорят о том, что ты совершил самоубийство. Я еле-еле сдерживала улыбку зная, что ты находишься всего этажом ниже этих идиотов в форме не способных видеть дальше собственного носа. Подкинуть вещи в нужное место было не сложно.

Однако мой милый дорогой Стивен я всё-таки хочу поругать тебя. Ты разочаровал тьму мою сестрицу. Ты не сошёл с ума, не умер от голода и жажды, ведь еду я носила тебе по желанию и не каждый день, не отгрыз себе ногу пытаясь сбежать. Как бы нам этого хотелось. Честно. Ты был плохой-плохой игрушкой и со временем мы стали терять к тебе интерес. Наверное, из-за этого были невнимательны, и ты сумел выбраться из подвала.

Как это произошло я не знаю, да мне это не слишком и интересно. Меня поразило другое - почему ты не сбежал? Нет, правда, милый дорогой Стивен, почему не бросился за полицией, за соседями?

Вернувшись домой с прогулки (нас не было целый день) я почувствовала запах свежезаваренного кофе, и я нашла тебя в гостиной. Чистого, умытого. Даже побритого. Рубашка весела на тебе будто была на два размера больше, но ты спокойно будто ничего между нами и не произошло смотрел в сад, забросив ногу на ногу, и пил его мелкими глоточками. Ты приготовил чашечку ароматного напитка и для меня. Мило. Знаешь, тогда ты впервые меня заинтересовал, сердце забилось сильнее. Мне даже показалось ты что-то понял. Но только на мгновение. Кофе моя слабость. Но… моего терпения на тебя хватило только на са-а-амую маленькую чашечку. Потом я снесла тебе голову выстрелом из того тяжёлого пистолета, что твой отец привёз с Первой англо-бурской войны.

Твои мозги испачкали (нашу) мою столовую. Тьма сестричка внутри меня трёт ладошки от радости, а я думаю как всё это убирать и мыть. А ещё милый дорогой Стивен, я взбесилась из-за того, что ты добавил в кофе сахар. Где ты его вообще взял? У меня дома нет сахара потому что я его ненавижу! Ты знал это! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО СПЕЦИАЛЬНО?! И не смей даже отрицать, я чувствую сладкий привкус во рту!

Плевать, что-то я видно разволновалась: сильная слабость, голова идёт кругом, буквы на бумаге прыгают как сумасшедшие. С чего бы это? Надо полежать. Что делать с твоим безголовым телом решу после. Гори в аду Сти…

Появился канал в МАХ там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь

Соня - горничная Тамары Львовны Бежецкой - с восторгом смотрела на то, как их пленник (а как ещё назвать человека, прочной стальной цепью пристёгнутого к мощному кольцу в полу) с аппетитом, орудуя ножом и вилкой, уплетает приготовленный ею обед: котлетки по-киевски с картофельным пюре на сливках и салат со шпинатом и лёгким домашним сыром.

Он так вкусно кушал, что девчонка с открытым ртом ловила каждое движение. Вроде бы всё как у всех - отрезает кусочек мяска, отправляет вилкой в рот, жуёт, глотает… всё да не всё. Потому что получалось у мужчины это как-то ГАРМОНИЧНО (недавно, с подачи хозяйки, Соня выучила новое слово), красиво. А вот бабушка её говорила, что люди, умеющие так кушать, плохими не бывают… Тогда почему они нашли Николая Сигизмундовича в квартире, полной трупов, раненного, пристегнули ему цепь к ноге, а снаружи комнаты круглосуточно дежурят два сотрудника Алексея Егоровича, вооружённые револьверами?

Майский же, сдерживая улыбку, уплетал лакомство, наслаждаясь каждой минутой, проведённой в доме Тамары Львовны. Чтобы с ним дальше ни произошло, плевать. Тюрьма - это ерунда, смерть - с ней он старый приятель. Главное сейчас: Бежецкая рядом, и он может видеть её и разговаривать с ней.

На бывшем штабс-капитане была накрахмаленная белая сорочка, новенький костюм из коллекции «Сазыкин Стайл» (не Гликман, конечно, но тоже ничего), остроносые туфельки Pudovkin. Он, конечно, предпочитал Alexa Crotova на твёрдой подошве, но, как известно, дарёному коню в зубы не смотрят. Подняв взгляд зелёных глаз, он по-доброму посмотрел на горничную и вкрадчиво, льстиво попросил:

- Сонечка, а можно мне немножечко сметанки?

* * *

Говоров молча смотрел в окно на ярко-красный цеппелин, который проплыл над кварталом Инструментальщиков и начал снижаться в аэропорту имени П.А. Столыпина. Причальная мачта с ярким огоньком на вершине для бороздящего небо гиганта уже была готова. Совсем скоро на Лисьем острове благодаря стараниям Бежецкой начнут возводить специализированный аэродром для нового гражданского флота Империи, вот тогда их тут будет видимо-невидимо. Мост с острова уже построили.

Смущённо откашлявшись в кулак, заместитель начальника криминальной полиции Вольного города Санкт-Петербурга повернулся к женщине за столом из бразильского розового дерева - подарок покойного супруга. Бежецкая, надвинув на переносицу узкие, симпатичные очёчки, что-то аккуратно писала в тетради.

- Тамара, ты понимаешь, что я совершаю для тебя должностное преступление? Поступаюсь собственными принципами. В конце концов, ты из меня верёвки вьёшь! Как в детстве!

На последнюю фразу Бежецкая фыркнула от смеха, даже слёзы из глаз выступили.

- Алексей, Лёша… давай вот без этого.

Квадратный, коренастый Говоров, в песочные цвета костюме с оранжевой жилеткой, смешно пошевелил пшеничными усами и сделал шаг вперёд к подруге детства по толстому иранскому ковру.

- Ну что?! Тамара, у тебя в комнате человек на цепи! Под охраной!

- Ты же сам посадил его на цепь, - уголком белоснежного платочка хозяйка кабинета вытерла глаза. - И охрану ты сам поставил. Забыл?

- Для твоей безопасности, - вздохнув, упёрся руками в стол Говоров, за что тут же получил удар линейкой.

- Кыш с моего рабочего места! Алексей, он и так бы меня не тронул. Ты это знаешь лучше меня. И вообще, что-то ты не сильно обеспокоен.

Сделав шаг назад, Говоров спрятал руки за спину и вытянулся по стойке смирно, словно перед полковником на докладе.

- Просто… я всё про него узнал. Навёл справки через своего хорошего приятеля в Генеральном штабе. Мы с ним вместе в танке горели…

- Рассказывай, - взгляд серо-голубых глаз Бежецкой обжёг ледком, тонкие брови сдвинулись к переносице.

- Кхм, Николай Сигизмундович Белохвостов: сорок лет, сирота. Воспитывался дядей - артиллерийским капитаном старой закалки. Начинал в егерях с подпоручика. Затем гвардейский пехотный офицер, командировки на Дальний Восток, в Индостан, герой штурма Константинополя, лично подстрелил визиря Мехмед Ферид-пашу, попытавшегося поднять своих людей в новую бессмысленную атаку, куча наград за храбрость, памятные подарки от Корнилова, Каппеля, самый молодой гвардейский майор, а потом…

Какое-то время в кабинете стояла тишина, и стало слышно, как умывается чёрный толстый кот Васька, забравшийся на кожаное коричневое кресло у входной двери.

- А потом? - поторопила Говорова Бежецкая.

- А потом у него возник конфликт с одним «паркетным полковником», обожавшим писать красивые отчёты, но не умевшим беречь людей.

Бежецкая стрельнула гневным взглядом в наглого питомца, и котяра тут же слетел с кресла, послушным столбиком усевшись на пол.

- Он его убил?

- Нет, что ты, - помотал головой Говоров. - Сломал пару-тройку рёбер, челюсть и правую руку. В военной части ход делу не дали, ибо руководство во всём поддерживало Белохвостова и считало поступок полковника ОТВРАТИТЕЛЬНЫМ.

- Так в чём же тогда дело?

- Полковник оказался родственником императорской семьи. Седьмая вода на киселе, но всё-таки. Накатал жалобу. Её отвергли. Последовала новая жалоба. Подмазал кого-то в трибунале. Белохвостова разжаловали сразу в штабс-капитаны и отправили в Китай.

Кот на полу слушал разговор людей так внимательно будто всё понимал.

- И там он заливал горе водкой? – предположила Бежецкая заранее зная, что ошибается, ведь на выпивоху Майский был совсем не похож.

Говоров снова уставился в окно, пытаясь найти взглядом так нравившиеся ему цеппелины.

- Нет. За ним подобного поведения не замечено. Там его поставили заместителем командира части и обвинили в ужасной растрате.

- Это была месть.

- Я тоже так считаю, Тамара. Завели уголовное дело, расследование не нашло у подследственного никаких счетов с деньгами, шикарной собственности, купленной на украденное у государства… вообще ничего не нашли. Но снова трибунал, результатом которого стало лишение Николая всех наград, звания, формулировка «опорочил честь русского офицера» и конфискация имения в Смоленске, завещанного дядей. Он остался на улице и без гроша в кармане.

Говоров даже не заметил, как Бежецкая встала рядом с ним у окна, рассматривая попыхивающие паром на проезжей части внизу стремительные «Консулы», квадратные «Негоцианты» и длинные, неповоротливые, зато красивые «Триумфы».

- И тогда он стал Майским? Наёмным убийцей?

Говоров снова смущённо откашлялся в кулак:

- Тамара, Майский - это легенда. Никаких реальных фактов его существования у нас нет. Я тебе как официальное лицо заявляю. Именно поэтому его и не арестовали, и не привязали к трупам в его съёмной квартире через дорогу от твоего дома и убийству месье Шаброля в президентских апартаментах гостиницы «Пальмира». Ну и потому, что я кое-что подправил в отчёте, в благодарность за спасение твоей жизни.

- Он должен был убить меня, но спас.

- Да. Именно так, - пальцы Говорова коснулись усов словно проверяя на месте ли они. - А как он ведёт себя с тобой? Что говорит?

- Он вежлив, любезен, обаятелен. Но знаешь… совсем не стремится понравиться. Он чем-то так похож на Мишенку.

Упоминание о погибшем брате Бежецкой заставило обоих ненадолго опустить глаза.

- Солдат.

- Да, ты прав.

Говоров о чём-то задумался, так что по своей дурацкой привычке начал покусывать губы. А затем выпалил:

- Тамара, знаешь, мне будет спокойнее, если он будет рядом с тобой.

- Вот так вывод! – Бежецкая нескрыая насмешливый тон сложила руки на груди. - Лёша, ты серьёзно? Ты думаешь, ещё не конец?

- Абсолютно серьёзно. Ты же знаешь, что не все в Совете фабрикантов довольны твоим руководством: Такымов, Болвен, Гросс - это очень влиятельные люди, кто знает, на что пойдут ради своих амбиций, - поспешил объяснить своё поведение мужчина.

- Я их не боюсь.

- Кто спорит? Не боишься. Но осторожность не помешает. Так же считает и Сергей Юльевич…

Упоминание старичка Витте заставило Бежецкую прислушаться к словам друга детства. Длинные пальцы женщины начали задумчиво поглаживать свисающую на грудь золотую подвеску в виде клинового листа на цепочке.

- К тому же у Шаброля, которого ты оставила с носом в контракте на строительство аэродрома на Лисьем острове, жуткая репутация во Франции, но он всего лишь инвестор. А инвесторов, как правило…

- Кто-то привлекает.

- Умница. Мы не знаем личность человека, стоявшего за его спиной. Личность реального злодея…

* * *

Через три минуты Бежецкая и Говоров, пройдя мимо скучавших у двери комнаты Майского Мигунова и Куликова (при виде начальника матёрые оперативники вскочили на ноги, вытянувшись во фрунт), зашли внутрь.

Соня в кресле что-то сноровисто штопала иголкой, а кот Васька, забравшись на стол, не мигая смотрел на рассказывавшегоо что-то с выражением Майского:

- И тогда прекрасная Шахерезада, блеснув белоснежными зубами на смуглом лице, ответила царю Шахрияру так…

Говоров, нахмурив лоб, склонился над пленником и рукой поднял с пола ни к чему не прикованную цепь, оканчивающуюся добротной стальной манжетой.

Удивление Говорова было настолько неподдельным, что Бежецкая, хоть и стараясь выглядеть серьёзно, еле-еле сдержала улыбку, а Сонечка, так не смущаясь, захихикала.

- И зачем же тогда вас приковывали, Николай Сигизмундович?

Майский только плечами пожал.

- А, кстати, зачем? - с улыбкой взглянул он на Говорова.

Кот на столе громко мявкнул как бы говоря: «Вот и я тоже не пойму».

- Снимай охрану, Алексей, - бросила через плечо Тамара Львовна, покидая комнату. - Если бы он захотел, давно бы уже убежал.

* * *

Тонкий жёлтый конверт, подписанный мелким, убористым почерком, лёг в руку заместителя криминальной полиции Вольного города Санкт-Петербурга.

- Что это?

- Письмо, - нимало не смущаясь, ответил Майский.

- Я вижу, что письмо. Кому оно? Зачем?

- Оно для одного человека из Вены, имя которого вам, Алексей Егорович, ничего не скажет. Скажем так, он мне должен. И не сможет отказать в просьбе.

Зелёные глаза наёмного убийцы Говорову совсем не нравились, но смотреть в них он не боялся. Ни раньше, ни сейчас.

- Чем это вы его так облагодетельствовали? Не стали убивать? - с сарказмом произнёс он.

- Почти.

Такой ответ полицейского не устроил.

- О чём вы попросили этого человека?

- Узнать, кто стоит за заказом убийства Тамары Львовны.

Уже готовясь вернуть конверт наёмному убийце, Говоров передумал и спрятал его во внутренний карман своего песочного цвета пиджака с оранжевой жилеткой.

- Отправлю письмо через дипломатическую почту. Так быстрее.

* * *

Утро в криминальном отделе на Фурштатской начиналось с выволочки. Что может быть лучше хорошей выволочки агенту, умудрившемуся на ночном дежурстве нарушить сразу все пять золотых правил оперативника криминальной полиции: не драться, не стрелять, не выражаться по матери, не членовредительствовать, не пить в конце концов.

- Корытов! – устало вздохнул Говоров, сидя за столом и уперев ладонь в щёку. - Вот в кого ты такой идиот?

- Алексей Егорович, вот вам крест, они первые начали! - смешно закрестился двухметровый детина, косая сажень в плечах, от волнения испортив свой головной убор (он просто сжал котелок в огромном кулаке).

Тук-тук-тук! - в дверь тактично постучали, и в щель заглянул прапорщик в синей форме.

- Господин майор, к вам какой-то Белохвостов.

- Какой ещё Белохвостов? - брови Говорова того же цвета, что и усы, поползли на лоб. - Ах, этот Белохвостов! Немедленно зови! Корытов, исчезни с глаз моих, пока я тебя не уволил! Если бы ты их ещё упустил, тогда бы точно под трибунал…

- Есть! - обрадовался верзила и несмотря на свою внушительную комплекцию юркой мышкой выскочил за дверь.

А вместо него в кабинет неторопливо зашёл денди Майский. Одет с иголочки, ботинки начищены до блеска, на руках чёрные лайковые перчатки. Не то чтобы он Говорова раздражал… просто они были когда-то на одной стороне, а теперь совсем на разных.

Оглядевшись по сторонам, втянув пропахший табаком и пылью воздух помещения, он сел в свободное кресло.

- Наш заказчик - некто Отто Вольфскель, - без предисловия начал Майский, забросив ногу на ногу (говорил он негромко, так чтобы их не было слышно за дверью, но чётко произносил каждое слово). - Сейчас таких, как он, в Европе называют модным словом «олигарх». Сам себе на уме, с огромными счетами в банках по всему миру. Так вот, он знает, что после удачного строительства аэродрома для цеппелинов на Лисьем острове последует ещё два заказа от императорского двора: в Москве и Новгороде.

- Откуда ты это знаешь? - прошипел Говоров, подавшись вперёд. - Это, между прочим, большой секрет! Я и сам узнал случайно.

- Значит, это правда, - сказал как отрезал Майский, и зелёные глаза его стали словно омут. - Не перебивайте меня, Алексей Егорович. Этот Вольфскель сейчас плывёт на комфортабельном пароходе «Аврора» в Санкт-Петербург и будет здесь послезавтра. Но главное не это…

- А что главное? - сглотнул слюну Говоров, абсолютно точно поняв, что сейчас услышит нечто отвратительное, то, что испортит ему настроение на весь день, а может быть, даже на целую неделю.

- А то, что вот перед своим вояжем Вольфскель нанял в Вене группу дорогих наёмников. Бывших солдат. Судя по всему, ребята более чем серьёзные. Послужной список: Персия, Средняя Азия, Французская Африка. И они к нам уже прибыли…

- КОГДА? - Говоров вскочил так резко, что стоящий на столе недопитый чай с тремя ложками сахара опрокинулся, оставив на зелёном сукне мокрое пятно.

- Вчера. На цеппелине «Франц Иосиф II». Скажите Бежецкой, чтобы она взяла меня с собой сегодня на заседание Совета фабрикантов. И дайте мне пистолет.

* * *

Он успел буквально в последний момент.

- Алексей, как Мария? Как девчонки? - встретила взлохмаченного Говорова в дверях Бежецкая.

- Тамара, ты мне зубы-то не заговаривай, - раздражённо махнул рукой заместитель начальника криминальной полиции Вольного города Санкт-Петербурга. - Пусть он охраняет тебя.

- Кто?

- Майский. Тьфу ты! Белохвостов!

Услышанное женщину немало удивило. Точнее снова удивило. Сидевший в ногах хозяйки кот громко мяукнул, словно тоже требуя разъяснений.

- Алексей, что за глупости? Ну ладно дома, но на заседание в качестве кого он со мной отправится?

- Никакие это не глупости! - чуть громче, чем следовало, сказал Говоров. - Твоей жизни угрожает реальная опасность. Возле особняка Витте я поставил наряд с четырьмя надёжными ребятами. Они посидят в машине, отсвечивать не будут. А этот… Николай пусть идёт с тобой. В качестве кого? Дай ему вещи свои понести что ли. Главное, чтобы с тобой.

Сделав паузу, Говоров громким шёпотом добавил:

- Тамара Львовна, он вас любит, он это доказал, мы с вами это знаем, а значит, будет защищать.

Женщина смотрела на друга детства и вспоминала его прыщавым подростком с вечно растрёпанной шевелюрой. Вот и тогда он был такой же порывистый, честный и надёжный. Спорить с Лёшой сейчас было бесполезно, и она это хорошо понимала. Узкая ладонь Бежецкой легла на широкое плечо мужчины.

- Ну ладно, ладно, успокойся. Так уж и быть, я послушаю тебя. В этот раз. НИКОЛАЙ СИГИЗМУНДОВИЧ, ВЫ НЕ ЖЕЛАЕТЕ СЕГОДНЯ СОСТАВИТЬ МНЕ КОМПАНИЮ? - полетело внутрь пятикомнатных апартаментов, да так громко, что Соня, чистящая на кухне картошку, вздрогнула и порезала палец.

* * *

Внеочередное заседание в особняке старика Витте было скучным, нудным, но закончилось так, как Бежецкой было надо. Она всё-таки смогла расшевелить этих толстосумов на разумные траты. Объяснила, что тот, кто не вкладывается, не зарабатывает.

Майский всё это время сидел в уголке за спиной Бежецкой, откровенно скучая. Одновременно немножко злясь, что Говоров так и не выдал ему пистолет. Нет, ну не дал и ладно. Тут всё ясно, они сейчас вроде как по разные стороны баррикад. Позволь тогда достать оружие самому. Ради пользы дела же. Так нет, не разрешил отлучится даже на часок. И что он будет делать если сейчас начнётся перестрелка? Закрывать Тамару Львовну своей грудью? Впрочем, он был готов на это.

Заседание закончилось без пятнадцати четыре, затем протокол Совета фабрикантов был подписан всеми участниками, ему присвоен номер, и секретарь с чувством выполненного долга покинул зал. Майский, спрятав руки в карманы брюк, стоял возле стола с закусками и холодным кофе, размышляя о том, что, возможно, ошибся и убийц надо было ждать дома.

Дверь хлопнула, и внутрь, с улицы, зашёл улыбающийся во всё лицо Говоров. Майор был вдвойне счастлив, что их опасения не подтвердились.

- Я так и думал, что напасть в центре города они не рискнут, - широкими шагами заместитель начальника криминальной полиции Вольного города Санкт-Петербурга быстро пересёк зал заседаний.

Майский же в этот момент повёл себя чрезвычайно странно. Скривившись словно от боли, он коснулся рукой шеи и направился к окну.

- Не знаю-не знаю, Алексей Егорович. Предчувствие у меня какое-то… - негромко пробормотал он, всё ещё удерживая в руках плащ и сумочку Тамары Львовны, уже было собиравшейся домой. - Плохое…

Не успел Майский закончить фразу, как служебный паромобиль «Страж», с номером «4» на боку, взлетел за окном на воздух вместе с полицейскими внутри, и в тот же момент, незамедлительно, по окнам и дверям особняка ударили частые выстрелы.

- ИХ ШЕСТЕРО! - присел на корточки Майский как раз вовремя, иначе пули снесли бы ему с плеч голову. - Майор, уводи Бежецкую на второй этаж. Забаррикадируйтесь там и ждите помощи, а я тут сам…

На разговоры Говоров времени тратить не стал и, шустро схватив подругу детства за руку, потащил её наверх. Бежецкая хотела было возмутиться таким поведением, но в последний момент передумала. Поняла, что это глупо и несвоевременно. Вместе они дружно запрыгали по ступенькам вверх, и чрезвычайно вовремя.

Плащ Тамары Львовны полетел на пол, также, как и сумочка из натуральной кожи. Майский же занял место в нише слева от входной двери.

Первый же ворвавшийся внутрь стрелок, вооружённый автоматической винтовкой Винтерса, получил удар кулаком в кадык, затем раскрытыми ладонями по ушам, удар в пах ногой, но как только Майский попытался свернуть противнику шею, внутрь ворвался напарник бедняги. Схватив стрелка, Майский швырнул его на пол, сам оказавшись полностью прикрыт его телом. Винтовка дважды вздрогнула, пробивая импровизированный щит из плоти и крови, но бывший штабс-капитан уже дотянулся до оружия убитого. Оттолкнувшись ногами от бесполезного тела, он прижал гладкий приклад Винтерса к плечу и сделал прицельный выстрел в противника, буквально снеся ему макушку головы вместе с частью мозгов.

Однако не успела вылетевшая из трофейной винтовки гильза опуститься на красную ковровую дорожку Зала заседаний, как по Майскому открыли шквальный огонь с двух сторон.

Прижимая к груди оружие, он перекувырнулся через голову, прячась за ряды кресел, разлетавшихся на части от попадания мощных непистолетных пуль. Воздух наполнился пороховым дымом и густой пылью.

Рыбкой запрыгнув за массивный стол председателя (за которым полчаса назад сидела Бежецкая), Майский распластался на животе, растопырил для удобства ноги и поймав в прицел ближайшего противника нажал кончиком пальца на спусковой крючок.

Приклад уткнулся в плечо, подстреленный замычал от боли, упал на колено, но продолжал стрелять. Сохраняя самообладание (дубовый стол председателя разбирали на щепки прямо на глазах), Майский облизнул языком моментально пересохшие губы и сделал ещё один выстрел, к чертям разорвав винтовочной пулей горло раненого.

В ответ раздался многоголосый иностранный мат - не слишком вычурный и местами смешной, - и огонь по нему ещё больше усилился.

Только откатившись к стене, бывший штабс-капитан сумел спастись от дырявивших всё вокруг пуль. На корточках он ринулся вперёд и направо, а кресла вокруг него всё так же разлетались на части. Позолота с одного из подлокотников больно впилась в щёку. Убийцы, развернувшись наподобие веера, шустро продолжали палить в Майского, из-за этого он даже не успевал прицелиться в обидчиков.

Одна из пуль порвала новенький пиджак наёмного убийцы, когда он нырнул за прямоугольную тумбу с напитками и закусками. Ряды стаканов, закусок полетели на пол, превращаясь в смесь стекла и каши. Выдохнув, штабс-капитан вытянулся на спине на полу перед пробитой точным попаданием мебелью и сделал ещё один выстрел сквозь отверстие. Голова ближайшего стрелка дёрнулась, и он рухнул под ноги своим товарищам. Вот только пустая скоба обоймы винтовки Винтерса издала характерный лязгающий звон, сообщая окружающим, что магазин пуст. Чертыхнувшись, Майский отбросил винтовку в сторону, смело встречая взглядом смерть. Добежать до стрелков он при всём желании бы не успел. Умереть он хотел русским офицером, хотя понимал, что, возможно, этого и не заслужил.

Винтовки навелись на него, и в этот момент откуда-то сбоку четыре раза выстрелили из пистолета. Стрелял, конечно, Говоров, пришедший на помощь Майскому. Одна из его пуль угодила в плечо убийце слева, но ответный огонь стрелков заставил рухнуть среди кресел и майора.

Эти три-четыре секунды позволили Майскому сократить расстояние до противников. Острой щепкой, больше похожей на кинжал, он ударил одного из убийц в глаз, вырвал из его ослабших рук винтовку и, просто опустив её на уровень бедра, трижды нажал на спуск, пронзая грудь стоящего рядом наёмника. Последний из убийц ловко ушёл от огня в сторону и успел прицелиться в Майского. Пуля справа подняла фонтанчик пыли из красной ковровой дорожки и маленький гейзер из опилок. Но это стрелявшего не спасло. Майский уже сократил дистанцию и оказался за его спиной. Обхватив наёмника за шею и торс ногами, он повалил его на пол. Прижатая к груди винтовка переходила из рук в руки, но в конце концов… БАХ! - голова убийцы дёрнулась, окатив горячей мокрой струёй лицо штабс-капитана.

- Вот же дьявол! - смахнув крупные капли крови с глаз, Майский спихнул с себя тело последнего стрелка и бросился к телу Говорова, который на счастье оказался жив.

Одна из пуль пробила майору насквозь ногу чуть ниже бедра, а вот вторая угодила в бок, сломав парочку рёбер.

- Да вы везунчик, Алексей Егорович. Держите руку здесь, - оторвав пару длинных кусков от белоснежной сорочки, Майский быстро сделал нечто вроде жгута (пальцы его на мгновение оказались внутри раны, из-за чего полицейский побелел от боли и ругнулся на русском могучем). - Тогда кровью не истечёшь, а я тем временем перетяну тебе бок выше ранения. Пуля ушла неглубоко, наверное, потеряла убойность, дырявя эту мебель. Вытолкнем её наружу.

О таком методе лечения Говоров ничего не слышал, но спорить не стал. Не в его это сейчас было интересах.

- Чего полез? - тем временем пожурил полицейского наёмный убийца.

- Тебя спасал.

- Так надо было целиться лучше.

- Да знаю я, знаю…

- Знает он! Вечно вы танкисты торопитесь. И чего с такой пукалкой ходишь? Браунинг - это же не серьёзно для сотрудника криминальной полиции. Заведи Кобрина. Тебе подарить? Полегче Маузера, а патрон серьёзный и мощь…

- Ааа! Да есть у меня второй пистолет, есть! - скривился от боли Говоров. - Но я его Тамаре отдал.

И в этот момент стуча каблуками туфель, по лесенке сверху вниз сбежала Бежецкая с массивным семизарядным револьвером «Наполеон» в руке. Только мельком взглянув на друга детства, женщина первым делом бросилась к залитому кровью Майскому. Рука её быстро и нежно провела по волосам, щеке наёмного убийцы, коснулась груди… и, поверьте, сделано это было явно не по-дружески.

* * *

Направлявшаяся с берега стремительная сине-белая паровая яхта почтовиков наконец-то догнала «Аврору» и пришвартовалась к комфортабельному пароходу люкс-класса.

Отто Вольфскель в дорогом белом шерстяном костюме с красным платком в нагрудном кармане с аппетитом поедал крупный виноград без косточек из большой чашки на столе. Настроение его после прибытия почтовиков улучшилось. Они привезли газеты, а значит, сейчас он наверняка прочтёт в них то, что давно ждёт.

Подставляя обветренное, морщинистое лицо балтийскому осеннему ветерку, Вольфскель некоторое время наблюдал за летевшим над пароходом альбатросом, а затем позвонил в колокольчик. Пора. Ей пришло время сдохнуть. Никто не должен стоять на его дороге.

Спустя несколько секунд (вот что значит вышколенный немецкий персонал) на его личный, огороженный кусочек палубы зашёл импозантный зеленоглазый официант лет сорока с посеребрёнными сединой висками. Староват, конечно, зато какая осанка.

- Мы скоро прибудем в порт Вольного города Петербурга? - спросил Вольфскель, беря с подноса свежий номер «Петербургского вестника».

- Минут через сорок-сорок пять. Скоро будут видны Константинопольские шпили на Красном острове, - на великолепном немецком, с берлинским диалектом с лёгким опусканием окончаний, произнёс официант.

- Это тот самый, что император приказал насыпать в честь победы над Османской империей? - растянул толстогубый рот в мерзкой, жабьей улыбке Вольфскель сильно напомнив в этот момент гниющего в земле Шаброля.

- Он самый, - кивнул зеленоглазый. - Герр желает шампанское?

- Можно.

Трижды пролистав газету, Вольфскель так и не нашёл того, что ему было нужно. Настроение Отто тут же испортилось. Он даже хотел прикрикнуть на официанта, обозвать его идиотом за то, что тот капнул каплей драгоценного «Reichsrat von Buhl» ему на запястье (хоть это и не была его вина, а вина капризного балтийского ветра), но внезапно он увидел короткий блеск стали, лёгкий укол, и на груди его начало расплываться тёмно-красное пятно. Удивительно, но больно совсем не было.

Вольфскель поднял глаза на наёмного убийцу и громко, пока его совсем не оставили силы, произнёс:

- Вы… вы меня убили? Хорнбостель! Курт!? Где вы, дьявол вас побери!

Он кричал, кричал, но его никто не услышал. Ведь охрана снаружи тоже была мертва. Зеленоглазый с седыми висками же хладнокровно склонился к умирающему и прошептал ему на самое ухо:

- Вы сами себя убили, герр Вольфскель. Вы сами себя убили…

* * *

Неторопливые северные сумерки опустились на Вольный город Санкт-Петербург. Двое шли вдоль набережной Невы, освещаемой жёлтыми огнями электрических фонарей, с наслаждением вдыхая прохладный осенний воздух.

- Ваших рук дело, Николай Сигизмундович?

В руках Бежецкой был свежий «Петербургский вестник».

- А что там пишут? - безразлично спросил Николай, перепрыгивая через лужу на мостовой с виртуозностью акробата.

- Что пишут? Что ж, слушайте: «Один из богатейших людей мира был вчера убит неизвестными грабителями на пароходе «Аврора». Отто Вольфскель отбыл из Вены в Санкт-Петербург на деловую встречу. Наш специальный корреспондент, оказавшийся волею случая на месте происшествия раньше полиции, сообщает, что скандал обещает быть громким, ведь Отто Вольфскель был тёмной лошадкой европейской…».

- Не понимаю, о чём речь, Тамара Львовна, - очень натурально пожал плечами мужчина.

- Ну-ну, - серо-голубые глаза Бежецкой, попав в свет уличных фонарей, вспыхнули опасным призрачным огнём, но совсем ненадолго, на краткое мгновение. - Николай Сигизмундович, а я уже было хотела предложить вам постоянную работу.

- А я ни в коем случае не откажусь, - улыбнулся тонкими губами на гладко выбритом лице бывший штабс-капитан.

- Разве так поступают деловые люди? - удивилась женщина театрально всплеснув руками. - Соглашаются без переговоров, без условий?

- А я совсем не деловой, - рассмеялся Николай, тепло взглянув на Бежецкую (расстояние между ними как-то само собой сократилось). - И кем я буду работать у вас, Тамара Львовна?

- Ммм, дайте подумать. Скажем, специалистом по безопасности?

- Больно расплывчатая формулировка. Давайте просто - телохранителем.

Горячая рука штабс-капитана и бывшего наёмного убийцы легла поверх ладони женщины. Мгновение - и их руки крепко переплелись.

- Только твои вещи я больше носить не буду, - нарушил молчание Николай, касаясь плечом плеча любимой женщины.

- Почему?

- Потому что руки телохранителя должны быть свободны.

- Учту на будущее, - раздалось короткое в ответ.

Позади парочки гордо следовала горничная Соня в новом шерстяном пальто и новой модной шляпке. Под мышкой девчонка тащила чёрного толстого кота Ваську. Котяра, несмотря на неудобство, скверный характер, не жаловался и не мяукал, а внимательно смотрел в спину хозяйке и хозяину.

Цикл Созерцатель

Появился канал в МАХ там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь