Йодопят познал силу циклов «всунь и вынь», очистил чакры от сгнивших за столетия опилок. Его карма полоскалась на тёплом ветру болотных испарений подобно белью на просушке. Достигнув такого уровня самопознания, он не двигался с места уже более десяти местных лет. Ветви азереба плотно оплели его тело, точно зелёные змеи; в свалявшейся бороде и щетине жила целая экосистема из светящихся пиявок и древесных клещей, но он не тревожил их. Рука Йодопята была вытянута перед собой, пальцы сложены в древний знак «пацифики». Поросёнок впитывал в себя душистую гранулу первородного тумана...

Он старался не выпасть из нирваны сознания, когда дикий, нарастающий свист вывел его из равновесия и буквально сбросил с ветки вниз. Парасёнок рухнул в мягкую болотную жижу, сильно ударился спиной о корень дерева и долго лежал, приходя в себя и не понимая, какая тварь на этой безмольной, благословенной планете могла нарушить его покой.

Дикий свист усиливался, переходя в инфразвуковой рёв, от которого вибрировали даже вековые деревья Аддуба-З. Йодопят, лёжа в грязи, стал определять источник звука и понял, что тот исходит с небес. Присмотревшись сквозь кроны, он увидел, как в ночном небе, разрезая пространство инверсионным следом, летит маленькая яркая звёздочка. Звёздочка падала. Чем ближе она приближалась, тем больше становилась в размерах и тем сильнее становился свист. Уши парасёнка уже начало закладывать от нестерпимого давления, а объект превратился из игольного ушка в большое румяное яблоко.

Пятачок-Йодопят сообразил, что звездочка летит ему прямо в лоб. Он собрался резко вскочить, как учил его старый сенсей Сова ещё в Стоакровом лесу, и увернуться от непредсказуемой космической угрозы, но плюшево-опилочное тело, иссушенное радиоактивными ветрами Аддуба-З, слишком быстро впитало влагу болота, покрывавшего всю поверхность планеты. Набрякший водой синтепон намертво приморозил его к корню. Пятачок не мог пошевелить даже кончиком носа, когда звездочка, пройдя плотные слои атмосферы, долетела до цели — центра лба Йодопята.

От сильного удара парасёнок потерял сознание.

Придя в себя и собрав все оставшиеся силы, он смог оторвать одну увязшую в грязи лапу и потрогал ушибленный лоб. В центре плюша, торча как настоящий боевой рог, сидело нечто иное — массивная хроммолибденовая подкова.

(Вы спросите: как на плюшевой игрушке могла оказаться хроммолибденовая подкова? Элементарно. После подписания кабального контракта на перевозку груза для Шлендеров, Иа должен был отправиться по раскалённым пескам пустыни Хроби. Чтобы не стереть свой антикварный плюш до синтетической основы, бедолага решил вложить последние деньги в титановые набойки, да и на удачу они вроде неплохо действовали).

«Весть от друга получил неожиданно я!» — пробормотал свин, пуская пузыри болотной жижи. Его процессор лихорадочно обрабатывал входящие данные. — «Быстро летит он и своей яйцепушкой сверкает! Вновь с молью бороться зовет!»

Сказал так парасенок — и опять потерял сознание. Всё-таки получить подкованной по лбу, пусть даже от многомудрого собрата через стратосферу, — это вам не кефиру выпить перед сном в Стоакровом лесу. Это серьезный удар по карме и лицевой пластине.

Глава 12

Солнце коснулось горизонта, окрашивая болота Аддуба-З в кроваво-багровые тона, когда Йодопят в очередной раз открыл глаза от острого ощущения, что его бьют по щекам! Сбросив пелену нирваны с оптических сенсоров, он действительно обнаружил сидящего прямо на его грудной пластине лягушлепа. Мелкая тварь со всей своей сили молотила своими перепончатыми ладошками-ластами по плюшевым щекам парасенка.

— Вставай же, свинья обленившаяся! — верещал амфибия тонким голоском. — Щас полпланеты в себя впитаешь, где я тогда плавать буду?! У меня бизнес-план горит! Уже и так половину годового уровня осадков высосал!! Посмотри на себя — на кого стал похож, боров беспонтовый!!!

Йодопят-Пятачок медленно моргнул. Протоколы клана Плювок Ши всё ещё конфликтовали с базовой прошивкой Стоакрового леса. Он взял лягушлепа за заднюю лапу, аккуратно приподняв его до уровня своих глаз: — Видел доселе столь малых я лягушлепов... Не болен ли ты часом, парень? Может, тебе отвар из мухоморов прописать?

На что лягушлеп начал дергаться в захвате, пуча свои и так выпученные глаза: — Ты бля посмотри на этого хряка!!! И он еще спрашивает, не болен ли я?! Ну не охренел ли, а??? Ты бля на себя глянь!!! Не обратил внимания, что твоя башка теперь вровень с макушками могучих азереб стоит?! Бля, пол моей планеты впитал, растолстел, так сказать, на казённых харчах гравитации и еще чего-то спрашивает, нах!

Тут нейросеть Йодопята наконец перезагрузилась полностью, обработав визуальные данные: он действительно был размером с небольшой холм. Его опилки разбухли настолько, что превратили маленького поросенка в гору фиолетовой плоти.

Иодопят опомнился... Выпустил из пальцев болтливого лягушлепа (тот шлепнулся обратно ему на нос) и попытался неуклюже взобраться на корни близстоящих деревьев, чтобы стряхнуть с себя лишнюю массу. «Если так и дальше пойдет, — панически запищал внутренний процессор, — я ж впитаю всю планету целиком, и населению придется жить у меня на спине!!! А потом, из-за желания захватить планетоид с ценнейшими ископаемыми в виде моих первородных опилок, из-за меня начнутся межгалактические войны!!! А потом меня захватят темные силы моли... Они выедят мои внутренности изнутри! А непокорные лягушлепы, дабы не попасть в рабство к гусеницам, засунут мне заряд антивещества в нутро и взорвут.... И будут потом по космосу летать мои останки в виде отдельно летящих радиоактивных опилок... НЕТ!!! НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ!!!!»

Собрав волю в копыто, Йодопят-Пятачок рванул изо всех сил вверх, пытаясь вскарабкаться на мокушку — самую верхушку — близстоящего дерева-азереба! Дерево начало угрожающе прогибаться под такой колоссальной тяжестью, треща суставами веток, но внезапно произошло нечто странное. Набрав критическую массу впитанной влаги, тело Йодопята достигло точки квантового насыщения. Вместо того чтобы просто раздавить дерево, оно сработало как гигантская губка-сорбент. Раздался громкий звук «ЧПОК», похожий на вылетающую пробку из бутылки шампанского объемом в миллион литров.

Лягушлеп кубарем полетел в одну сторону болотной топи. Йодопят — в другую. Опилки внутри парасенка резко сжались, исторгнув из него весь объем воды Аддуба-З через поры плюша мощнейшим реактивным выхлопом. Парасенок похудел мгновенно. Теперь он весил ровно столько, сколько должен весить обычный игрушечный поросенок плюс массивная хроммолибденовая подкова во лбу.

Он лежал на твердой земле, тяжело дыша. Лягушлеп выбрался из грязи, выплюнул ряску и уважительно присвистнул: — Ни хрена себе детокс-клизма... Ладно, хряк, признаю. Ты не совсем бесполезный. Раз уж ты спас мою экологию, подбросишь до космопорта? Мне нужно закупиться икрой квакш для ресторана, пока сезон. Только учти — плачу натурой, то есть комарами.

Глава 13

Вода всё впитывалась и впитывалась в опилки Йодопята. (Вы спросите — а как он впитал в себя так много воды, ведь он же был маленьким? На это, друзья, я вам отвечу — не ваше это дело! Сначала познайте силу Дзинь и Всунь-Вынь! Вот как познаете истинную гигроскопичность плюша на болотах Аддуба-З — тогда и разговаривать будем!)

Йодопят распухал и распухал! Даже могучие деревья-азеребы не могли спасти его от гравитационного коллапса — стволы гнулись под ним, словно трава под копытами пьяного носорога. — Скоро я впитаю в себя все океаны и моря этой планеты! — подумал свин, чувствуя, как трещат нитки на брюхе. — Я стану САМЫМ БОЛЬШИМ парасенком в обозримой Галактике! Меня назовут Пятачок-Горизонт Событий!

Маленькие лягушлепы толпились где-то внизу и истошно что-то верещали, тыкая вверх своими микроскопическими лапками-ластами. Судя по артикуляции их ртов, они материли налоговую инспекцию своей болотной страны.

Йодопят посмотрел в том направлении, куда указывали амфибии. Распухая от поглощенной им гидросферы планеты, он вплотную приблизился к аномалии — местной чёрной дыре, мирно дремавшей посреди топи. — Мне пиз... то есть, мне конец! — осознал Йодопят, глядя, как горизонт искривляется вокруг его раздутого фиолетового живота.

Но конец настал не ему. Увлекаемая разбушевавшейся вокруг свина силой «Всунь», чёрная дыра со страшным астрофизическим свистом втянулась прямо в розовый, ничем не защищённый зад Йодопята!!! — Ой-ой-ооооой!!! — завопил поросёнок!!!

В ту же секунду законы физики Аддуба-З пошли вразнос. Чёрная сингулярность внутри плюшевого тела начала конфликтовать с органическими опилками. Пространство вокруг парасенка свернулось в тугой узел. Вместо того чтобы схлопнуться в точку или превратиться в спагетти, Йодопят издал звук спускаемого космического унитаза и резко уменьшился в размерах. Вода покинула его тело обратным потоком через уши, прихватив с собой пару ошарашенных детёнышей лягушлепов. Опилки ссохлись до состояния сухого песка. Подкова во лбу звякнула о черепную коробку.

Он снова стал обычного размера. Маленьким, грязным, но сухим. Однако кое-что изменилось навсегда. В районе крестца, там, где раньше был хвостик-пружинка, теперь зияла аккуратная, обрамлённая застывшим вакуумом воронка. Из неё тянуло ледяным холодом абсолютного нуля и едва уловимым запахом озона.

Глава 14

Йодопят стал ощущать некие странные квантовые перемены в своем организме. Впитанная им вода начала стремительно высвобождаться из опилок и, увлекаемая силой «Всунь», отправляться прямиком в чёрную дыру (ибо теперь она была его неделимой частью). Йодопят-Пятачок не успел даже моргнуть оптическим сенсором, как приобрел свой прежний субтильный вид и повис на ветке дерева-азереба. Проблема заключалась в том, что прилипшая к его розовому заду сингулярность продолжала работать. Чёрная дыра затягивала в себя всё, на что только напарывался её «шоколадный глаз». Пятачок, в принципе, не испытывал физического дискомфорта от происходящего — сказывались годы медитаций с монахами Плювок Ши. Он знал, что это всего лишь портал в другое измерение, просто неудачно расположенный. Единственной проблемой было то, что, пропуская сквозь себя затягиваемые предметы, очко Йодопята растягивалось до размеров проходящих объектов. Когда это были мелкие ягоды, сухие шишки или иголки — куда ни шло. Даже маленькие лягушлепы проходили относительно безболезненно (правда, последние пытались отчаянно хвататься своими лапками-ластами за всё, что могло их спасти от неминуемого всасывания, а единственной надежной точкой опоры оказалась густая поросль на яйцах парасенка; после десятка спасенных амфибий щетина там изрядно поредела). Но когда проклятая черная дыра начала затягивать целиком кустарник, а затем перекинулась на ствол молодого азереба, Йодопят понял: гравитация сейчас разорвет его плюшевую задницу пополам.

Он разжал пальцы и полетел вниз. В момент падения хвостик-крючочек Йодопята чисто рефлекторно прикрыл на мгновение очко-сингулярность, сработав как экстренная заслонка ядерного реактора. Процесс всасывания прекратился. Приземлившись на корни деревьев, парасенок пришел в себя от болевого шока и начал лихорадочно обмозговывать, как можно применить столь смертоносное оружие, приобретенное им, на благо всего плюшевого народа.

Чудом избежав побоев от разъяренных лягушлепов, чьи икряные плантации он случайно засосал в астральный портал, Йодопят забился в самую глубокую нору на всей планете Аддуб-З.

Он сидел там во тьме и сырости, ожидая, пока улягутся страсти вокруг его неожиданного возвращения из астрала (см. выше). А пока что ему решительно нечем было заняться. Одуревая от безделья и медитативного голода, Йодопят занялся прикладным исследованием возможностей своей новой задницы. Засовывая в неё различные материальные предметы (различной фактуры, размера и веса), он вел научный журнал наблюдений. Крутившаяся у него в плюше чёрная дыра послушно проглатывала всё: от болотной ряски до камней местной породы. «Какую хорошую штуку получил я! — думал кабан, отправляя в сингулярность местного жука-усача. — Благодаря ослу — Рыцарю Яйценосу Света, чудеса могу жопой творить я!»

«Обязан поблагодарить его я!» — продолжал размышлять Йодотяп и задумчиво почесывал свои гениталии через слой грязного плюша. Но стоило ему трижды почесать именно правое яйцо (которое, как выяснилось позже, отвечало за полярность гравитационного поля), как стала неудержимо увеличиваться сила «Вынь»! (Она способствует исторжению масс, тогда как сила «Всунь», соответственно, отвечает за ввод объектов).

Чёрная дыра в свиной жопе завертелась в обратную сторону с нарастающим гулом взлетающего шаттла!!! Из неё с невероятной центробежной силой стала извергаться вся та вода, все те камни и все те несчастные, еле живые лягушки, которых она до этого в себя засосала!!!

Поток болота ударил в потолок норы, пробивая её насквозь. Потеряв равновесие, Йодопят вылетел из убежища, словно пробка из бутылки прокисшего сидра. Его крутило в воздухе, хвостик бешено вращался, работая как руль высоты, а из задней части тела продолжали периодически вырываться фонтаны воды вперемешку с возмущенными амфибиями.

Выровняв полет методом хаотичного размахивания передними лапами, Йодопят-Пятачок устремился вслед уходящей в стратосферу тяге двигателей «Золотой Тёлки». Он летел сквозь разреженный воздух планеты, оставляя за собой инверсионный след из болотной тины. Где-то там, впереди, Винни-Пух буксировал полуживого осла навстречу Земле, даже не подозревая, какая анальная кара скоро обрушится на их головы.

Иа не задумываясь выстрелил от бедра! Полпанциря злодея, словно корова языком, слизнула смертоносная плазма. Капитан булькнул шерстью и затих навсегда. Лошадко вскрикнула от неожиданности, дернулась в цепях и повалилась без чувств. «Обморок!» — подумал Иа. — Так. Нельзя терять ни минуты! Еще половина личинки осталась в прекрасном теле незнакомки, глубоко внедрившись в центральный процессор, а это значит, что, не добив паразита, она рано или поздно размножится делением, и всё начнется заново.

Иа подошел к Лошадко и приподнял ей хвост, из-под которого сиротливо торчала лишь задняя, уже мертвая часть капитана моли. — Что же делать?! — забормотал ослик, лихорадочно сканируя анатомию лошади своими оптическими сенсорами. — Мне не достать его своими копытцами, они слишком большие для такой деликатной микрохирургии?! Что делать??? Что?!

Иа сел на свой взлохмаченный зад рядом с бездыханной Лошадко, схватился манипуляторами за голову и раскинул ноги в позе глубокой перезагрузки. Хроммолибденовый поршень между ног блеснул, отражая тусклое перламутровое освещение капитанской каюты. — Эврика! — воскликнул Иа, вскакивая с пола. Он снова подошел к Лошадко и решительно приподнял хвост. Связав между собой два своих сияющих яйца тонким кожаным ремешком Жирафчика (тем самым поставив оружие на предохранитель во избежание случайного залпа) и хорошенько прицелившись окулярами, Иа со всей силы засунул свою морду под хвост спасенной пленнице.

Раздалось сосредоточенное сопение, звук работающего на малых оборотах сервопривода челюстей и тихий металлический лязг. Спустя мучительные тридцать секунд борьбы раздался влажный хруст разрываемых нейросетей, и Иа вынырнул обратно. Его морда была перемазана биомассой моли и синтетическим маслом жертвы. В зубах он торжествующе сжимал извивающийся кусок хитина.

Лошадко слабо застонала и приоткрыла один глаз. — Вы... вы вытащили его? — прошептала она, пытаясь запахнуть остатки своей некогда роскошной попоны. — Спокойно, гражданочка, — прохрипел ослик, выплевывая ошметки брони. — Служба спасения Яйценоса Света прибыла. Пациент скорее жив, чем переварен. Но тебе нужно срочно в карантин, пока остаточный феромон этой твари не вызвал коррозию твоего синтепона.

Он отстегнул тяжелую цепь от кольца в полу одним движением своего хромированного агрегата, использовав его как лом. — Держись за меня, — скомандовал Иа. — У нас мало времени. Капитан мертв, но корабль сейчас наводнят патрули. Нам нужно найти рубку управления и валить отсюда к чертовой бабушке!

Поддерживая шатающуюся Лошадко под локоть, Иа направился к выходу из каюты, освещая путь пульсирующим светом своих яиц. Позади них, в ванне из шерсти, медленно остывало тело гигантской гусеницы.

Они смотрели в глаза друг другу: Лошадко и ослик Иа. — Спасибо, — тихо молвила Лошадко, её оптические сенсоры увлажнились синтетической смазкой. — Не за что... — ответил ослик, пытаясь незаметно спрятать свой всё ещё светящийся агрегат за хвост. — Ло... шадко? — сказал он, но от волнения нейросеть дала сбой. — Я Ых, Ой... то есть я Ух! — растерялся процессор. — Нет! Я Иа! — Такой забавный... — мелодично проржала Лошадко. — А зачем ты засовывал в меня свою палку? — Я боролся с Молью! Это был тактический демонтаж паразита из твоей брюшной полости! Я великий Герой!!! — возмутился Иа тоном оскорблённого ветерана. И ослик в картинках рассказал и показал на голографическом проекторе своего наручного терминала, как он в одиночку разгромил целый десантный флот Моли, используя лишь собственные гениталии и скутер убитого врага.

Лошадко запрыгала от радости прямо на прикованной ноге, звеня цепью. — Да ты Рыцарь Яйценос Света!!! О-о-о, я всегда мечтала, чтобы благородный Рыцарь спас меня из лап чудовища! — Она совершенно не подозревала, что остатки хитинового капитана Моли только что ожили у неё в плюшевом брюшке, начав медленно прогрызать путь к центральному процессору через слой синтепона. — А ещё... а ещё я всегда мечтала, что Настоящий герой овладеет мной прямо на месте подвига... — Лошадко застенчиво потупила взгляд своих огромных серых глаз и слегка выпятила круп.

Иа немного растерялся. На борьбу с молью он почти растратил весь запас плазмоспермы, хранящейся в хроммолибденовых резервуарах. Для накопления новой партии биологического оружия требовался пусть короткий, но перерыв на сон и медитацию. — Э-э-э... давай чуть позже, — пробормотал он, нервно оглядываясь на труп капитана в ванне. — Моль может вернуться с подкреплением, нам пора срочно убираться отсюда!

Иа поднялся по трапу в рубку управления транспортом. Он сел в капитанское кресло, небрежно сбросив на пол обугленный мундир гусеницы. — Так... теперь вот эту кнопку... — бормотал он, изучая незнакомую консоль земного производства. Включив Главный Компьютер и синхронизировавшись с его API через порт данных, Иа направил неуклюжий космолет в сторону Земли. (Где-то глубоко внутри плюшевого тела Лошадко, которую ослик оставил стоять в коридоре, отвратительный инопланетный паразит уже начал тихонько прогрызать себе путь сквозь опилки в направлении её главного ядра).

Не прошло и часа, как бедную Лошадко сковала жестокая судорога. У неё ныла каждая опилочка, каждый синтетический нерв натянулся до предела. Нестерпимая фантомная боль заставляла её кидаться на переборки и с глухим стуком биться головой об обшивку звездолёта; она носилась по очищенным от мольных зародышей коридорам, спотыкаясь о разбросанные тут и там трупы личинок, снова вставала, снова спотыкалась и, растянувшись на полу, каталась и кувыркалась, раздирая на себе плюш в клочья — ЭТОТ ЗЛОБНЫЙ МОЛЬ начал лавинообразное размножение, и с появившимся потомством он принялся прогрызаться из утробы бедной Лошадко наружу.

Иа смотрел на это непотребство с первобытным ужасом в оптических сенсорах и не знал, как ему поступить!?! С одной стороны, можно было снова засунуть свой раскалённый хроммолибденовый стержень внутрь несчастной ЛОШАДКО и дать залп главного калибра, чтобы раз и навсегда испепелить выводок паразитов... Но плазменный импульс такой мощности внутри замкнутого органического пространства неизбежно погубит саму носительницу, превратив её в облако радиоактивного пепла. Это противоречило его новому кодексу «Рыцаря Яйценос Света». Либо... но увы, другого выхода из сложившейся биологической угрозы он пока не видел!!!

Когда из швов на боках Лошадко начали пробиваться первые летучие гады, Иа ещё пытался их отстреливать из яйцепушки, аккуратно целясь в хитиновые панцири. Но потом их становилось всё больше и больше. Они лезли из ушей, из глазниц, из-под гривы. Моль вываливалась из Лошадко буквально из всех технологических отверстий и нитяных соединений. Спустя десять минут посреди рубки управления лежал лишь пустой, идеально чистый плюшевый чехол, который медленно сдулся, когда последняя тварь вырвалась на свободу.

Иа, уже почти лишившийся рассудка от горя и перегрузки процессора, закрылся изнутри в кабине управления кораблём. Сидя в капитанском кресле, он тихо поскуливал изношенными динамиками, изредка давая выход накопленной ненависти через мощные удары копытами по сенсорному пульту управления.

Эти хаотичные, истеричные удары случайно активировали аварийную мембрану под консолью. На панели вспыхнул кроваво-красный индикатор, и передатчик корабля выплюнул в эфир сигнал «SOS» на старой земной частоте.

Спустя N-ое количество времени этот слабый призыв был перехвачен следовавшим к Земле крейсером Винни-Пуха «Золотая Супертёлка».

Глава 10

Винни в очередной раз драл робота-сэксоида, имитирующего позу «Просьба о пощаде». Ему уже начал изрядно надоедать этот однообразный сладостный процесс — смазки почти не осталось, а сервоприводы партнерши начали поскрипывать на одной ноте, — когда из динамиков громкой связи раздался резкий электронный писк сигнала SOS.

— Хоть какая-то развлекуха!!! — обрадовался Винни, поспешно приводя в порядок свой плюш и застегивая ремень. Капитан всегда должен быть готов к неожиданностям!

Вглядевшись в главный тактический экран монитора, Винни увидел странную картину: загребая всеми четырьмя лапами и даже бешено вращая остатками хвоста для создания дополнительного реактивного ускорения, в сторону его «Золотой Супертёлки» летел облезлый осёл со светящимися радиоактивным светом яйцами. За ним, буквально наступая на пятки, гналась огромная, шевелящаяся гора протоплазмы. (Сожрав бедную Лошадко и внутренности корабля, моль принялась жрать саму себя. Она поглощала собственные клетки и тут же плодилась в ещё более чудовищных количествах, превращаясь в единый разумный океан голода).

Обозрев такое космическое безобразие через лобовой иллюминатор, Винни взревел дурным голосом, перекрывая даже вой сирены столкновения: — Человек за бортом! Свистать всех наверх! Спасательный круг на воду! — (одурманенный концентрированным «Мёдом» медведь окончательно потерял связь с реальностью и представлял себя грозным капитаном пиратской бригантины).

Иа, чьи оптические сенсоры вылезли из орбит от перегрузки, всё же умудрился схватиться манипулятором за брошенный ему магнитный буксировочный канат так крепко, словно это была его первая ослица во время весеннего гона. — Газуй, мать твою!!! — заорал он в пространство, чувствуя, как слизистые тела личинок начинают щекотать его копыта прямо сквозь броню троса.

Винни ударил по гашеткам: — Йо-хо-хо и бутылка стимулятора! — «Золотая Тёлка» содрогнулась, её восьмисотлитровые турбированные шлакомоторы взвыло, и яхта с пробуксовкой ушла в подпространство, унося на жёстком буксире ошалевшего от космических перегрузок осла.

(Тем временем, в районе правой маршевой дюзы, куда Иа забился в тщетной попытке спастись от вакуума, тихонько попискивала выжившая ЛеЧИНКа-ШПИОН. Вцепившись хитиновыми жвалами в теплоизоляционную обмотку, она активировала передатчик последней надежды, отправляя точные координаты Земли прямиком на крейсер-матку антиплюшевой армии Моли...)