Хочу такую старость. Рыбу люблю!
Звуки какие...ммм...урбанисты оценят
Звуки какие...ммм...урбанисты оценят
Страх и ненависть на платнике.
Мы были где-то на подъезде к платнику, когда весь этот безумный арсенал начал действовать мне на нервы.
Не то чтобы мне вдруг понадобились все эти приманки. Но когда человек начинает серьезно увлекаться форелью, рано или поздно он приходит к выводу, что единственный разумный путь — это полностью утратить контроль.
В багажнике лежало две коробки цикад, три органайзера с колеблом, пакет силикона, который пах как химическая атака, японские воблеры по цене хорошего ужина, и связка вертушек, способных ослепить пилота гражданской авиации.
Там были розовые черви. Оранжевые черви. Прозрачные черви с блестками.
Были блесны цвета “утренний сыр”, “испуганная креветка” и “ультрафиолетовый чеснок”.
И еще, конечно, неизбежная баночка форелевой пасты — потому что в какой-то момент ты перестаешь быть рыбаком и превращаешься в алхимика.
Кожа щуки, нитки из оленьих жил, клей из рыбьих пузырей и бульон, в котором эту шкуру варят — звучит как рецепт ведьмовского зелья, но на деле получается мешок. Щука не оценила, зато я теперь хожу с сумкой, пахнущей победой
33 года моей жизни позади. Можно долго рассуждать о том, что я понял или не понял за это время. Но, пожалуй, ключевая мысль заключается в том, чтобы найти своих и успокоиться. В нынешнем мире запретов и конфликтов важно оставаться человеком и держаться друг друга. Обнял-приподнял.