Зимой 1936 г. этнограф и археолог В. Н. Чернецов посетил в верховьях Северной Сосьвы культовое место мансийского рода Тасмановых. В передней части священного лабаза он увидел «охранителя порога» и тотема рода: большую серебряную статуэтку… слона. Необычного идола окутывали многочисленные платки, на бивнях висели металлические кольца. Как будто в реальность воплотилось насмешливое замечание В. Ф. Зуева (участника знаменитой экспедиции П. С. Палласа), который в 1771–1772 гг. совершил путешествие к устью Оби. Осуждая поклонение бесчисленным «шайтанам», он писал: «Но есть ли б в их стране слоны водились, то б они всех их за богов почитали».

Самое забавное, что у самих манси фигурка слона в тайге никакого диссонанса должно быть не вызывала. В их фольклоре большое место занимают рассказы о мамонтах – вэсе или весе. Кстати, по одной из версий само слово «мамонт», которое вошло не только в русский, но и во все европейские языки, это мансийское слово. Одно из немногих (если не единственное) слово, заимствованное высокомерными европейцами у сибирского народа. Причём изначально манси называли мамонтом не самого зверя (он именовался вэс или весь, как сказано выше), а только мамонтовые бивни, потому что ма(ŋ)анть означает на мансийском «земляной рог». Видимо, русские, проникнув в Сибирь, и увидев на берегах рек вымытые бивни, спрашивали у местных: «чьё это?» В ответ получали слово «мамонт».

Сами мамонты окончательно вымерли в Сибири (на о. Врангеля) уже в историческую эпоху – примерно тогда же, когда египтяне строили свои пирамиды, около 4000 лет назад. То есть последних мамонтов отделяет от Христа примерно столько же лет, сколько и нас с вами от самого Христа. Такой вот парадокс.

Вообще, когда русские первопроходцы попали в Сибирь, они уже были знакомы с таким материалом, как слоновая кость, а также знакомы с её эрзац-заменителями в виде «рыбьего зуба», т.е. моржовых бивней и рога нарвала. Поэтому громадные залежи бивней, которыми тогда была богата Сибирь, особенно на островах Арктики, пришлись русским как нельзя кстати. Предполагается даже, что слово «мамонт» впервые появилось в литературе благодаря английскому путешественнику XVII века Ричарду Джеймсу, который побывал в России в 1618 году. В своих записях он упомянул некое существо, бивни которого нашли как раз в недавно освоенной тогда Сибири.

Мир, в лице просвещённой Европы, конечно знал о существовании мамонтов. Первые упоминания о мамонтах зафиксированы в Китае. В сочинении V века до нашей эры описывается существо под названием «фин-шу», что в переводе означает «подземная мышь». По тогдашним представлениям это животное напоминало мышь, но было размером с крупного быка, и жило на Севере в подземных норах. Рытье норм осуществлялось благодаря рогами-бивнями, а погибнуть животное могло, если оказывалось на неё попадали солнечные лучи. К XVII века находки костей и бивней мамонтов сформировали понимание их как вымерших родственников современных слонов. В XVIII—XIX веках исследование мамонтов получило развитие благодаря систематическому сбору и описанию ископаемых остатков, включая хорошо сохранившиеся туши, а также выделению мамонта в отдельный вид, но вот целиком мамонта тогда, в конце XIX-начале XX вв. ещё не получалось раздобыть. Но ответ пришёл оттуда, откуда ждали.

Летом 1906 г. сибирский промышленник Горохов обнаружил на дне ручья в долине реки Этериканка (о. Большой Ляховский, Новосибирские о-ва) голову мамонта в коже, с хоботом и двухпудовым правым бивнем. Горохов выломал бивень и отрубил кусок хобота (впоследствии они были утеряны). Информация о находке была передана геологу Константину Адамовичу Воллосовичу, участвовавшему в 1908 г. в раскопках трупа мамонта на реке Санга-Юрях, организованных Императорской Академией Наук. Воллосович предложил местным промышленникам отправиться на остров и разыскать стоянку Горохова (к тому времени умершего), возле которой, вероятно, и был обнаружен мамонт.

В декабре 1908-го мамонта нашли, но это было только началом проблем. Для новой экспедиции нужны были средства. Академия наук отказала Воллосовичу в финансировании: мол, только нашли двух мамонтов на pеках Берёзовка и Санга-Юрях и денег на третьего нет. Конечно, Константин Адамович мог бы бросить этого мамонта к чертям, а точнее, на растерзание белым медведям. Но ученый использовал свой последний шанс найти деньги. Он обратился к графу Александру Стенбок-Фермору, который ему уже однажды в жизни помог.

Летом 1909-го и весной 1910-го по поручению Воллосовича остатки мамонта раскопали. Были добыты четыре ноги, большая часть скелета, куски кожи (в том числе с ухом, глазницей и хвостом) и куски мышц с жиром. Часть мягких тканей была оставлена в ледяном погребе около места находки, а наиболее ценные части трупа и кости были вывезены весной 1910 года. в Якутск и далее в пригород Санкт-Петербурга, поселок Лахта, где была проведена специальная обработка и препарирование этого материала, частично пострадавшего в пути.

Воллосович спас мамонта для науки, а граф получил его в собственность. Поскольку Стенбок-Фермор в то время в основном жил в Париже, он решил его подарить правительству Франции. По слухам, он якобы хотел получить за это «Орден Почётного Легиона», но подтверждений этому не нашла.

Следующего мамонта в России нашли лишь спустя 107 лет, но он по своей сохранности уступал мамонту Воллосовича. Вот так русский мамонт «уплыл» в Париж.

Подписывайтесь на тг и дзен, там ещё больше материалов!