Скайрим, провинция Тамриэля — родина нордов. Скайрим, известный также как Старое Королевство или Отчизна, был регионом Тамриэля, заселённым людьми, бежавшими с замерзающего континента Атмора.

Магниты-щиты с символами городов Скайрима и с символом Империи. Ручная роспись по дереву.

Оригинал и копия.

Порассуждаю, в чём разница и есть ли она в действительности.

Что такое копия, репродукция, переиздание, реплика, подделка и так далее, вы можете прочитать и без меня, так что не буду утомлять цитатами из энциклопедий. По сути, есть некая дихотомия — оригинал и не оригинал. Что такое оригинал в мебели?

Допустим, есть стул, который на аукционе продают как оригинальный Чиппендейл.

На самом деле, такой стул не один — их тысячи и ни один из них не сделал Томас Чиппендейл, мастерская которого в основном принимала заказы на греческую тему. Да, он издал каталог, в котором было много мебели, перегруженной резьбой и кто-то, вдохновившись и упростив, начал делать что-то в этом духе, а другие повторили. Резчики получше жили и работали в городах, а похуже — в деревнях и работы столичных мастеров стоят дороже, так что, если к описанию лота добавить фамилию известного резчика из какой-нибудь умной книжки, которую почти никто не читал, то стул или стол уйдёт дороже, а новый хозяин предмета будет очень горд и доволен собой. Но что такое оригинальный Чиппендейл? Предмет в стиле? Тогда можно и сегодня сделать оригинальный Чиппендейл, который ничем не будет отличаться от аукционных лотов. Предмет восемнадцатого века? Во-первых, какая разница, в каком веке или в каком году что-то сделано, если это одно и то же, а, во-вторых, на антикварном рынке столько поздних копий, переделок, уреставрированных вусмерть предметов, браков и разводов (это когда из хайбоя делают комод и столик или наоборот, из двух комодов собирают один хайбой), что мы редко можем точно знать истинное происхождение, а можем только предполагать с той или иной степенью уверенности. То есть, мы только считаем какой-то предмет оригинальным Чиппендейлом. И даже не мы, а аукционисты и антиквары, которые себе в убыток не работают.

Отдавая должное мастерам восемнадцатого века, следует всё же признать, что ничего уж сильно индивидуально-оригинального, в плане дизайна мебели, в ту пору не было. Все плюс-минус работали по шаблонам и стандартным пропорциям (весьма хорошим) и отличались в основном уровнем владения резьбой. Я здесь говорю об английской мебели и не упоминаю ни французскую, ни итальянскую, которая, на мой личный взгляд, не заслуживает упоминания в разговоре о дизайне. Почему именно так? Мастер и заказчик. Английский мастер создавал сдержанную, функциональную и повседневную мебель для просвещённой аристократии, среднего класса, джентри. А французский или итальянский, в то же время, корпел над театральной бутафорией для королевского двора, кардиналов, дожей и прочих VIP-персон. Всё это дорого-богато вы можете сегодня увидеть в музеях и лично оценить, сколько золота можно размазать по одному комоду.

Но это я немного отвлёкся, возвращаюсь к дизайну и оригиналу. Девятнадцатый век мы пропускаем, так как там хорошей мебели почти не было, об этом я уже говорил в одном из прежних постов, и посмотрим на век двадцатый. Есть, к примеру, кресло дизайнера Иб Кофод-Ларсена.

Тиражная вещь, произведены, наверное, десятки тысяч штук. Дизайн хороший, но сколько такое кресло должно стоить в 2026-м году? Вот цены на винтажное и на новое.

Цены такие только потому, что это «оригинальный продукт» (и производство в Европе, конечно).

А что в нём оригинального? Дизайн можно повторить один в один. Почему, если сделать точно такое же кресло в Китае или в России, оно не будет оригинальным продуктом? Авторское право? Один большой анахронизм, согласно которому такое кресло 1950-х годов может делать и продавать любой желающий только с 2074-го года. Это кресло производили компании OPE Möbler, Brdr. Petersen, Menu, Audo Copenhagen и всё это оригиналы, а точно такое же кресло от любой другой мастерской — подделка и фальшивка. Просто бред.

Если понимать «оригинальный продукт» как оригинальный дизайн, то ладно, дизайн оригинальный и хороший, не воспользоваться им спустя столько лет — просто преступление. А если «оригинальный продукт» в их понимании приравнивается к оригинальному предмету, то это просто смешно. Единственные оригинальные предметы — это прототипы кресел, которые создал Кофод-Ларсен лично, будучи столяром, а не те тысячи и тысячи предметов, которые изготавливали работяги на разных фабриках последние семьдесят лет.

Ещё пример, Кай Бойсен. Умер в 1958-м, а копировать его дизайн официально можно будет только в 2029-м. И что тогда можно будет назвать оригиналом, а что копией? Как по мне, всё это копии есть, были и будут, а оригинал вот у Бойсена на среднем пальце висит и этот оригинал сам мастер на станке и выточил. С оригинала сняли мерки, сделали чертежи и запустили производство копий оригинального изделия. По-моему, логично.

Да и про само понятие авторского дизайна. Вот оригинальный дизайн Нильса Отто Мёллера:

А вот оригинальный дизайн Арне Ховманд-Ольсена:

Или оригинальный дизайн Джона Граца, можно копировать только с 2051-го года.

По чистому совпадению, похож на дизайн Владимира Кагана, который раньше Граца сделал вот такое кресло:

И таких казусов в дизайне мебели хватает.

Мы и сами столкнулись однажды с обвинениями в копировании, когда решили скопировать деревянные фигурки Александра Жирара, которые он сделал для украшения своего дома аж в 1952-м году.

Сейчас копии этих фигурок производит компания Витра, делают из хвойной древесины и расписывают акрилом (не очень качественно). Выдают с каждой фигуркой сертификат подлинности, просто цирк. Мы с моей Марусей решили сделать почти полный комплект персонажей, только из бука и расписать темперой. Перед тем, как взяться за изготовление, предусмотрели всё, кроме одного — забыли спросить разрешение у каких-то ноунеймов, можно нам это делать или нет.

Напилили мы заготовок, всё тщательно отшлифовали.

И начала Маруся их расписывать. Мастер декоративно-прикладного искусства, как-никак, помимо того, что гениальный художник-абстракционист.

Не было задачи делать стопроцентные копии, так как некоторых персонажей хотелось сделать повеселее или немного поменять.

Получилось хорошо и много.

Кроме того, воплотили персонажей с эскизов Жирара. Тех, которых ещё не было в дереве.

А затем создали и своих персонажей.

И абстракцию, куда ж без неё.

Продавали не только в интернете, но и на маркетах. И даже арендовали стол на Измайловском вернисаже месяц или два, по выходным. Не обогатились, но было интересно.

Вот такие они — оригиналы и копии.

Хотел бы познакомить вас с творчеством ненаглядной моей Маруси, так как сама она, в силу природной скромности, очень редко показывает свои работы и рассказывает о них, так что, это сделаю я, как главный почитатель её таланта (и с её согласия, разумеется).

Когда мы познакомились, я и знать не знал ничего об абстракции и, посмотрев на картины, ничего не понял. Ситуацию спасла графика. «Это да, птица вот, красиво».

В целом, я Марусе понравился, так что она не сильно расстроилась моей художественной дремучести и сразу выбрала в моём жилище стену, на которую решила водрузить живопись. Везли мы картину зимой в метро и успели порадовать яркими красками уставших от февраля попутчиков.

Поначалу, оказаться в одном помещении с настоящей картиной было немного странно, но я быстро привык и выпросил ещё одну, поменьше, дабы сильно не наглеть (теперь-то у меня мнооого картин, чему я очень рад).

Я раньше думал, что в присутствии художника надо следить за определениями и всякий раз говорить «пишешь», но оказалось, что не всякого художника легко обидеть неправильной терминологией, так как красавица моя, стоя у мольберта с холстом 160 на сколько-то там, может спокойно сказать, что рисует картинку.

А картинки эти бывают и сложносоставными.

Надо сказать, что создавать живопись Маруся научилась сама, чисто эмпирически. Если спросить у неё что-то про цвета, композицию, и другие художественные штуки, она скажет, что просто так чувствует и делает так, как чувствует.

Поскольку в картинах только чувства и никакой теории, теорию эту приходится изобретать по мере необходимости — для выставок, опен-коллов. Обязательно ведь нужно сказать, что художник хотел сказать. А может художник просто хотел помолчать и порисовать и ничего говорить не собирался?

Вообще же, любимая моя во всю эту художественную индустрию не вписывается совершенно. Пиарить себя не любит и не умеет, в тусовочках не тусуется, на выставки не ходит и теперь почти в них не участвует. Так что, этот пост — одна из немногих возможностей увидеть её работы и вообще о них узнать. Если кому-то это важно, то выставок было много — Москва, Париж, Копенгаген и т.д., но Маруся с большим удовольствием вам расскажет, как кормила бобров ивовыми ветками или как на той неделе к ней на руки садились синицы, чем о мероприятиях со статусными названиями и локациями.

Картины бывают очень разные. К примеру, я как-то смотрел каталоги винтажной мебели и в то же время Маруся создала серию картин с элементами форм датских предметов 50-60-х годов.

После дизайна вполне может быть био-серия.

А затем космос, космос, космос...

Иногда хочется отдохнуть от ярких цветов.

А временами и от живописи. Для таких случаев есть акварель и тушь.

Недавно был и эксперимент с объёмом. Так как Маруся когда-то занималась декоративно-прикладным искусством, роспись для неё — дело привычное.

Ещё пара рисунков ручкой и пост можно завершать.

Спасибо за внимание, а больше работ (и контакты) можно найти, если набрать в любом поисковике Марина Тийк.

Ну и про отделку.

Тонирование сосны в цвет красного дерева и намазывание на берёзовую фанеру морилки «Орех Мокко» — это просто колхоз. Об этом всем толковым специалистам известно уже больше ста лет и есть только два разумных метода отделки: прозрачная (лак, воск, масло, мыло) и глухая (краски хроматических и ахроматических цветов, не имитирующие другие породы). В случае с краской действует правило, гласящее, что чем больше площадь окрашиваемой поверхности, тем менее интенсивными должны быть цвета.

Насчёт росписи. Иногда на аукционах встречаются милые провинциальные вещицы с чердаков.

Про день сегодняшний. В двадцать первом веке рисовать и созерцать на мебели цветочки, птичек и берёзки на лугу... Недавно мы с моей ненаглядной кормили синиц, которые садились нам на руки и живых синиц вы не нарисуете. С тем же успехом можете вырезать фото птиц из книги и наклеить эти вырезки на мебель. В девятнадцатом веке так и делали. Меньше деревьев перерабатывайте в барахло и меньше этого барахла покупайте. Создавайте разнотравье вместо выкашиваемых до состояния выжженной земли «газонов», устанавливайте хорошие кормушки и своевременно их пополняйте правильным кормом. Тогда будут вам и цветы, и птицы, и березы. Живые и настоящие.

На этом, основную часть о дизайне мебели я заканчиваю. Возможно, в будущем включу в этот цикл несколько небольших постов с заметками и наблюдениями. Как можете видеть, старые вещи — это просто старые вещи и эстетика старой мебели — это эстетика времён пудреных париков, дилижансов, ртутной мази, патефонов и torpedo bra. Аукционисты продали старый мебельный хлам богачам, богачи решили этим хламом похвастаться и обычные люди подумали, что эта мебель лучше той, что стоит в домах и квартирах этих самых обычных людей. Индустрия просто придумала культ ручной работы и настоящего дерева, но, как метко заметил один гитарный мастер: «У Страдивари просто не было фанеры, вот он её и не использовал.» Краснодеревщик восемнадцатого века помер бы от счастья, если б получил ЧПУ и набор современных материалов. По сути, любая корпусная мебель — это сундуки улучшенной конструкции и из сундуков она и образовалась, а современная мягкая мебель — потомок лавок и тронов, на которые теперь имеет право сесть любой желающий, только с большим комфортом, чем прежде. Если вы прочитали все посты этой серии, то видели много мебели и хочу вас уверить, что многое из показанного, кроме анти-примеров — это лучшие образцы того или иного стиля. И лично я не хотел бы видеть у себя дома большую часть этих предметов. Однако ж, небесполезно знать о том, как они были построены и какие правила построения можно применять в настоящем и в будущем.