БЕНЗИНА НИГДЕ НЕТ (НЕОБЫЧНАЯ СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ)
Меня зовут Алексей, мне 26 лет. Я самый обычный парень, фрилансер, дизайнер интерфейсов на удалёнке. И у меня есть одна важная особенность, из-за которой половина моего района считала меня ущербным: у меня нет машины. Более того, я никогда не хотел её заводить. Все эти автошколы, страховки, бесконечные замены масла, зимняя резина, налоги и — самое главное — заправки всегда казались мне добровольным рабством. Летом я прекрасно чувствовал себя на электросамокате или велосипеде, зимой — на автобусе или такси. Я искренне считал автомобилистов людьми, которые сами придумали себе проблему и мужественно её оплачивают.
Но нашему району не повезло. Мой дом — типичная девятиэтажная панелька в спальнике — выходил окнами прямо на огромную асфальтированную парковку перед местным торговым центром. И эту парковку каждую ночь оккупировала так называемая «Дворовая Субвуферная Дивизия».
Вы наверняка знаете этих персонажей. Стайки малолеток на «ушатанных» отечественных тазах — заниженных «Приорах», «четырнадцатых», ревущих старых «БМВ» конца девяностых. Их машины стоили дешевле, чем музыкальные системы, которые они туда впихивали. Каждый божий день, начиная с одиннадцати вечера, они открывали свои багажники, врубали какой-нибудь зубодробительный фонк или кальянный рэп с таким басом, что у меня на пятом этаже стёкла ходили ходуном, а кактус на подоконнике медленно полз к краю. Они крутили «пятаки» на асфальте, жгли резину, снимали вертикальные видосы для соцсетей с подписями вроде «Стиль — это жизнь» или «Хасаним до талого, пацаны».
Я их ненавидел. Искренне, глубоко, до скрежета зубовного. Сколько раз я вызывал полицию — толку ноль. Они уезжали, возвращались, снова ревели глушителями.
И вот, ровно неделю назад, бабахнуло.
Всё началось незаметно, прямо как в той истории про воду. Сначала на заправках бренда TES, что прямо через дорогу от моего дома, пропал премиальный 95-й бензин. Ну, пропал и пропал, автолюбители поворчали и залили обычный. Через день исчез 92-й. На третий день табло заправки, которое раньше ярко светилось красными цифрами цен, просто… погасло. Там остались только унылые нули. 00.00 по всем позициям. Дизель, газ, бензин — пусто.
В чате нашего дома начался сущий ад.
@auto_Korol99: Вы видели?! На TES пусто! На Лукойле очередь три километра! Мужики, где заправиться, мне завтра на работу?!
@Мама_Димы: Да ладно вам, бензин им подавай. Автобусы ходят! Зато дышать легче станет.
@Серёга_Хасан: Слышь, женщина, какие автобусы? Мне на машине надо двигаться, у меня суета! Кто знает, где есть сотка? Плачу двойной прайс!
На четвёртый день бензин кончился вообще везде в черте города. Встали автобусы. Цены на такси взлетели так, что за поездку до центра агрегатор требовал сумму, сопоставимую с покупкой подержанного айфона.
Первые два дня я… радовался. О господи, какая это была благодать! Ночной город внезапно затих. Никакого рёва прямоточных глушителей, никакого баса, от которого подпрыгивает кровать. Я впервые за три года спал с открытым окном и слышал, как поют птицы. Воздух стал чистым, пахло тополями и дождём, а не недогоревшим палёным топливом. Я ходил по двору с ухмылкой победителя, глядя на замершие, бесполезные куски железа, которые заполонили все обочины.
Но на пятый день тишина стала… странной. Тягучей. Жутковатой.
Я вышел в магазин за продуктами. Возле одной из «Приор» «Субвуферной Дивизии» стоял Серёга — тот самый девятнадцатилетний пацан, который больше всех крутил «пятаки» под окнами. Он выглядел паршиво. На нём были всё те же спортивные штаны, но куртка была застёгнута как-то криво. Самое странное — он не сидел на кортах с пацанами, не пил энергетик. Он стоял, вплотную прижавшись лбом к боковому стеклу своей машины. Руки плетьми висели вдоль тела.
— Что, Серый, — ехидно спросил я, проходя мимо. — Отхасанился? Пешком ходить полезно, для здоровья хорошо.
Он медленно, как в замедленной съёмке, повернул ко мне голову. Глаза у него были сухие, покрасневшие, с огромными синяками снизу, будто он не спал трое суток.
— Лёх… — тихо, как-то по-детски прошептал он. — Она не заводится. Вообще. Я стартер кручу, а она молчит. Пацаны сказали, на трассе М-4 у какого-то деда в канистре остался литр солярки… Как думаешь, если солярку с растворителем смешать, «Приора» пойдёт? Мне хоть полкруга по району сделать… Мне надо… У меня внутри всё горит, Лёх. Тишина эта… она меня убивает.
Я покачал головой:
— Да забудь ты про неё. Пойдём, вон, прогуляйся. Погода кайф.
Серёга меня уже не слышал. Он снова отвернулся и прижался лбом к стеклу, тихо бормоча под нос: «Девяносто пятый… К5… экто… ультра…» Это было похоже на какую-то безумную молитву. Я передёрнул плечами и пошёл дальше. Ну надо же, какая сильная привязанность к куску пластика и металла. Психи.
К шестому дню ситуация начала выходить из-под контроля. Пешеходы жили своей жизнью, а вот среди «автомобилистов» начался самый настоящий коллективный психоз. Я бы назвал это «октановой ломкой».
Они перестали уходить домой. Они начали жить в своих машинах.
Я смотрел в окно по вечерам: на парковках и во дворах горели тусклые огоньки салонного света. Люди просто сидели внутри неподвижных автомобилей. Двигатели не работали, фары были погашены. Они сидели в темноте часами, уставившись на пустые приборные панели.
В соцсетях творился бред. Бывшие автомобильные блогеры больше не выкладывали обзоры на новые тачки. Лента была забита жуткими, беззвучными видео. Чувак сидит за рулём своего «Мерседеса», свет от экрана телефона падает на его бледное лицо, и он просто… ритмично покачивается взад-вперед. Подписи к видео исчезли. Только хэштег #бензинанетнигде.
В лифте я столкнулся с тётей Галей с третьего этажа. Она ехала со своей огромной клетчатой сумкой на колёсиках.
— Ой, Лёшенька, страсть-то какая! — запричитала она, едва увидев меня. — Ты на улицу после семи вечера не ходи. Храни нас господь.
— А что такое, тёть Гал? Грабить начали?
— Хуже, Лёшенька, хуже! Мужики наши дворовые, автовладельцы… Они же как с ума сошли. Мой Колька вчера весь вечер в гараже сидел, старый масляный фильтр лизал! Я ему говорю: «Коля, ты дурак? Это же отработка!», а он на меня как зыркнет, как зарычит: «Женщина, молчи, тут запах правильный!». Ушла я от него к сестре, боюсь я его… Они все там, на стоянке, собираются. Шепчутся о чём-то.
Я выдавил смешок, но в животе неприятно кольнуло. Лизать масляный фильтр? Это уже не просто грусть по комфорту. Это что-то медицинское. Похоже, токсичные испарения бензина за столько лет так глубоко въелись в мозг этих людей, что без них у них просто отключались тормоза в голове.
Находка у торгового центра
На седьмой день, ближе к полуночи, у меня закончились сигареты. Курить очень хотелось, и я, наплевав на предупреждения тёти Гали, натянул капюшон и вышел на улицу.
Город был погружен во тьму — фонари почему-то горели через один, администрация, видимо, тоже решила экономить ресурсы. Воздух был такой густой, хоть ножом режь. И тишина. Ни одного звука работающего мотора на километры вокруг. Только мои шаги по асфальту.
Я дошёл до круглосуточного ларька у торгового центра, купил пачку. На обратном пути мой взгляд упал на ту самую огромную парковку ТЦ. Раньше она сияла огнями вывесок, а сейчас превратилась в огромное автомобильное кладбище. Здесь стояли десятки машин, брошенных своими хозяевами, когда у них закончились последние капли топлива.
И среди них, прямо по центру, стояла та самая заниженная «БМВ» с наклейкой «ХАНА СУЕТЕ» на заднем стекле. Машина принадлежала одному из корешей Серёги.
Окна автомобиля были полностью опущены, несмотря на прохладный ночной воздух. Мне показалось, что внутри кто-то есть.
«Опять сидят, в темноте тоскуют», — подумал я с лёгким раздражением и решил пройти мимо. Но тут из салона донёсся странный звук.
Это не было человеческим голосом. Это был низкий, вибрирующий, утробный гул. Знаете, такой звук издаёт мощный сабвуфер, когда музыка ещё не началась, но по проводам уже идёт низкочастотный ток. Такой противный гул, от которого закладывает уши.
«Бззззз… Уууууу… Бззззз…»
Я замер. Любопытство пересилило страх. Я медленно, стараясь не шуметь подошвами кроссовок, подошёл к водительской двери «БМВ». Внутри было темно, хоть глаз выколи. Я достал телефон, разблокировал его и включил фонарик, направив луч прямо в салон.
Луч света выхватил три фигуры.
На передних сиденьях сидели двое парней — местных «хасанщиков», сзади — какая-то девчонка из их компании. Они сидели абсолютно неподвижно. Пальцы водителя и пассажира мёртвой хваткой впились в пластик руля и торпеды, да так сильно, что кожа на суставах лопнула, но они этого не замечали. Их тела были неестественно выпрямлены.
Но самое страшное было в их лицах.
Когда свет фонарика упал на них, они даже не зажмурились. Их глаза были широко открыты. Но в них больше не было белков и зрачков. Всё пространство глазных яблок было залито какой-то мутной, радужной жидкостью — точь-в-точь как бензиновая плёнка в луже на асфальте. Эта плёнка жутко переливалась в луче моего фонарика фиолетовыми и зелёными разводами.
Их рты были приоткрыты, и именно оттуда, из глубины их глоток, вырывался этот низкий, механический бас:
— «Бззззз… Врумммм… Бззззз…»
Девчонка на заднем сиденье медленно, с хрустом в шее, повернула ко мне своё радужное, лишённое эмоций лицо. Её губы шевельнулись, прерывая гул, и она хрипло, как через сломанный динамик, выдавила:
— Навали… волюмэ… У тебя… есть… АУКС?..
Часть 2: Октановые гончие
Я не помню, как выронил только что купленную пачку сигарет. По-моему, она так и осталась лежать на заплеванном асфальте у ларька. Помню только, как пятился назад, а фонарик в моей руке дрожал так, что радужные глаза пацанов в «БМВ» казались пульсирующими диско-шарами.
Девчонка на заднем сиденье снова повторила, но уже громче, и её голос наложился на этот жуткий утробный бас:
— АУКС… дай… провод… трек… надо… качнуть…
Я развернулся и припустил так, что позавидовал бы любой олимпийский чемпион. Электросамокатчики, над которыми я обычно подшучивал, в этот момент показались мне ангелами небесными — как же мне не хватало сейчас колес. Сзади, из темноты парковки ТЦ, донесся резкий, оглушительный звук — словно кто-то с силой захлокнул сразу все четыре двери старой иномарки. А за ним — шуршание десятков подошв по гравию. Они зашевелились. Все те, кто сидел в пустых машинах.
Я влетел в свой подъезд, едва не выломав железную дверь, пропахал лестницу до пятого этажа (лифт, конечно же, не работал из-за перебоев со светом) и забаррикадировался в квартире, задвинув дверной замок на все обороты.
Сердце колотилось где-то в районе горла. Я подошел к окну и осторожно выглянул из-за шторы.
На улице начиналась фаза, которую я позже окрестил «Активным поиском». Пассивная ломка закончилась. Октановый психоз перешел в стадию безумной, агрессивной активности.
Шланговые войны и ночные наездники
То, что происходило во дворе в последующие три дня, напоминало помесь фильма «Безумный Макс» и худших кошмаров из провинциальной дурки.
Бывшие автовладельцы больше не сидели в автосалонах. Они вышли на охоту за каплями. Самым ценным артефактом в районе стал обычный садовый шланг. Люди сбивались в стаи, которые я назвал «Шланговыми бригадами». Они бродили от машины к машине, вскрывали бензобаки и пытались высосать остатки топлива.
С моего пятого этажа это выглядело одновременно комично и жутко. Вот приличный мужчина в костюме, мой сосед со второго этажа, адвокат с тридцатилетним стажем. Сейчас он стоит на четвереньках перед чужой «Тойотой», засунул шланг в бензобак, жадно втягивает в себя воздух, а потом… просто глотает то, что потекло. Глотает чистый, ядовитый бензин, блаженно зажмурив свои переливающиеся радужные глаза.
Если в баке ничего не оказывалось, «шланговые» начинали выть. Этот звук я не забуду никогда. Представьте себе хор из пятидесяти человек, которые одновременно пытаются ртом сымитировать звук заглохшего стартера:
— Взиу-взиу-взиу-ап… Взиу-взиу-взиу-ап…
Вскоре обычные машины закончились — их выжали до последней капли, до сухого осадка. И тогда началось мародерство. «Октановые» пошли грабить гаражи, подвалы и придомовые пристройки. Им было плевать на золото, деньги или технику. Они искали всё, что горит, пахнет или имеет хоть какое-то отношение к автомобилям.
Из окна я видел, как банда малолеток штурмовала сарай местного дворника. Они вытащили оттуда канистру с зимней стеклоомывайкой и старую газонокосилку. Канистру разорвали зубами прямо на месте. Они дрались за право лизнуть пластиковое горлышко, как дикие собаки за кусок мяса. Мужики постарше вскрывали чужие капоты и вырывали аккумуляторы, чтобы просто вскрыть их и добраться до электролита.
Но самое странное — их движения. Изменилась их моторика. Они больше не ходили как люди. Они передвигались странным, рваным полуприседом, ритмично подергивая плечами, будто внутри них переключались невидимые передачи. А их вожаки… они пытались «хасанить» пешком.
Я видел Серёгу. Его «Приору» к тому времени уже наполовину разобрали его же кореша. Сам Серёга бегал по двору, держа в руках оторванный руль от своей машины. Он бежал на полной скорости, а потом резко заваливал корпус набок, имитируя занос, и орал на весь двор:
— Опа! Раздал боком! Пропустил, пропустил! Потолоооок!
За ним бежали еще трое, издавая звуки прямоточного глушителя: «Бра-та-та-та! Птыщ!». Это был бы отличный контент для ТикТока, если бы не тот факт, что по пути Серёга наткнулся на случайного пешехода — мужика с пакетом картошки. Серёга просто сбил его с ног, перешагнул и побежал дальше, крутя свой оторванный руль. Мужик остался лежать на асфальте, а «хасанщики» даже не обернулись. Для них пешеходы стали просто элементами ландшафта. Текстурами в их безумной игре.
На девятый день кризиса в моем доме окончательно пропала горячая вода, а мобильная связь ловила только у самого окна. Я сидел на кухне, жевал холодную тушенку прямо из банки и думал, что мне крупно повезло. Я пешеход. У меня в крови нет этой бензиновой зависимости. Мне не нужно лизать масляные фильтры, чтобы чувствовать себя человеком.
Мои мысли прервал странный звук со стороны коридора.
«Тук… тук… тук…»
Кто-то очень тихо, ритмично стучал в мою входную дверь. Не кулаком. Звук был металлический, будто кто-то аккуратно прикладывал к железной двери гаечный ключ.
Я замер, перестав жевать. Взял со стола увесистую чугунную сковородку (единственное доступное оружие ближнего боя) и на цыпочках подошел к двери. Посмотрел в глазок.
На лестничной площадке было темно, но тусклый свет из окна в подъезде позволял разглядеть визитера. Это был Серёга.
Он стоял, покачиваясь с пятки на носок. Руля в руках уже не было. Вместо него на шее у него висел рваный заправочный шланг с пистолетом на конце — Серёга стащил его с той самой закрытой заправки TES. Его спортивная куртка была насквозь пропитана чем-то темным, и даже через толстую деревянную дверь я почувствовал этот удушливый, концентрированный запах растворителя, уайт-спирита и дешевого освежителя «Елочка».
— Лёх… — раздался из-за двери его голос. Он звучал странно, с какими-то металлическими перегрузками, словно Серёга говорил через старый советский мегафон. — Лёха, открой… Я знаю, ты дома. У тебя свет от телефона горел.
Я промолчал, стараясь даже не дышать. Сковородка в руке потяжелела.
— Лёх, не шкерься… — Серёга прижался лицом прямо к замочной скважине. В глазке я увидел, как внутри его глаза переливается ядовито-зеленая бензиновая жижа. — У тебя есть растворитель? Или ацетон? Дядя Толя сказал, у тебя для дизайна какие-то маркеры спиртовые есть… Дай маркеры, Лёх. Нам нужно заправиться. Движок стучит… Клапана прогорают, Лёх…
— Серёга, иди к черту, — не выдержал я, прижавшись спиной к стене рядом с дверью. — Нет у меня ничего. Иди спи, завтра бензовозы приедут (я соврал, конечно, но надо же было его как-то убрать).
За дверью наступила тишина. Секунд на десять. А потом Серёга… засмеялся. Это был не человеческий смех. Это был звук прокручивающегося без искры бензопильного движка:
— Хек-хек-хек-хек-хррррр…
— Не приедут, Лёх, — прошептал он, и я почувствовал, как он скребет гаечным ключом по обшивке двери. — Бензина нет нигде. Мы проверили. Весь город сухой. Но мы нашли выход… Пацаны в чате скинули ссылку. На одном маркетплейсе… там чувак продает. Называется «Эко-Драйв». Альтернативное топливо. Дешево, Лёх! Пятьдесят рублей за канистру! Пацаны уже заказали в пункт выдачи в соседнем квартале… Завтра заберем. Завтра снова зашумим, Лёх… Снова суета будет… Навалим баса… Ты только маркеры дай… до утра дотянуть…
— Нет маркеров, Серый. Уходи, хуже будет, — твердо сказал я, крепче сжимая сковороду.
Серёга еще немного постоял, подергивая плечами. Затем издал протяжный гудок, точь-в-точь как заклинивший клаксон старой «Жиги», повернулся и ушел вниз по лестнице, волоча за собой заправочный шланг.
Я вернулся на кухню, но аппетит пропал окончательно. Я смотрел в окно на заброшенный, погруженный во тьму город. Внизу, на парковке, «октановые» собирались в огромную толпу. Они стояли круг вокруг «БМВ» моего соседа и синхронно, без единого звука музыки, качались всем телом в такт какому-то внутреннему, понятному только им басу.
Их радужные глаза светились в темноте сотнями маленьких блуждающих огоньков.
Они ждали посылку. Они ждали это новое «альтернативное топливо» с маркетплейса. И что-то мне подсказывало, что когда эта дрянь прибудет в город, обычные шланги и крики «раздал боком» покажутся мне детским лепетом. Настоящий кошмар был еще впереди.
Я достал тетрадь, перевернул страницу и приготовился записывать то, что случится завтра. Если, конечно, доживу.
Эту историю я записал в аудио в своём ТГ - https://t.me/HORRORHISTD
Также там сегодня выйдет вторая серия, буду рад вас там видеть!
П с в истории все совпадения случайны , напишите что думаете по истории и какие варианты борьбы с этим безумием могут быть, все комментарии читаю!