Туве Янссон родилась в творческой семье в Хельсинки в 1914 году. Отец, Виктор Янссон (он же Фаффан), был скульптором. Мать, Сигне Хаммарштен-Янссон (все звали её Хам), работала художницей-иллюстратором и графиком — причём одной из первых профессиональных художниц-графиков Финляндии: она разработала около 220 финских почтовых марок, её же руке принадлежит множество иллюстраций к банкнотам.

Хам почти всё своё время, свободное и несвободное, проводила за работой, а рядом или на коленках сидела маленькая Туве. Девочка с раннего детства наблюдала за матерью и повторяла движения карандаша, ходят легенды, что она научилась рисовать раньше, чем ходить.

Уже в 14–15 лет Туве помогала матери выполнять заказы — рисовала обложки журналов и карикатуры. У малютки это выходило крайне талантливо. Первые публикации появились уже в конце 1920-х.

Школу мама будущих муми-троллей не любила, она частенько рисовала карикатуры на учителей, те отстраняли её от занятий, а с одноклассниками отношения особо не складывались. Зато она с самого детства знала, что хочет рисовать, и очень сильно любила острова — каждое лето семья уезжала жить на архипелаг в Финском заливе, и эта любовь к морю и маленьким островам осталась с ней на всю жизнь.

Сейчас мы видим в Туве писательницу и создательницу забавных существ. Но сама Янссон всегда считала себя прежде всего художницей. У неё была собственная мастерская — то, чего так долго не могла получить её мать. Хам обзавелась студией лишь в 1933 году, когда дети выросли и семья переехала в Дом художников Лаллукка в Хельсинки.

Как появились муми-тролли

Ещё подростком Туве рисовала странное тощее длинноносое существо с большим носом — то ли чтобы подшутить над братом, то ли просто как забавную закорючку рядом со своей подписью в карикатурах для журнала Garm. Это существо называли снорк, и выглядело оно совсем не мило. Это было тёмное, худое, с огромным вытянутым носом.

Уже известное нам имя оно получило позже — когда Туве уехала учиться в Стокгольм и жила у дяди Эйнара Хаммарштена. По ночам она тайком спускалась на кухню и открывала шкафы в поисках чего-нибудь вкусного и съестного. Дядя заметил это и, чтобы её припугнуть, сказал: если будешь продолжать, к тебе придёт муми-тролль — злобное существо, которое живёт в буфете, трётся холодным носом о ноги воришек и дышит холодом за шиворот. Туве это очень сильно впечатлило, и со временем снорк из её рисунков и муми-тролль из дядиной страшилки слились в одного персонажа. Она рисовала его в альбомах, подписывала им письма и открытки. Со временем, экспериментируя с образом, мы получили того самого круглого, добродушного муми-тролля, каким его знает весь мир.

Книга о муми-троллях родилась во время не самых радостных событий. Вот как сама Туве позже вспоминала этот момент:

«Была военная зима 1939 года. Всякая работа застопорилась, казалось совершенно невозможным даже пытаться рисовать картинки. Возможно, покажется естественным и понятным, что мне внезапно захотелось написать что-нибудь начинавшееся словами: "Жили-были..." Ведь продолжение могло бы превратиться в сказку — это было неизбежно. Но я принесла свои извинения, что обошлась в своей книжке без принцев, принцесс и маленьких детей, а выбрала взамен фигурку-талисман, сердитое существо из шуточных рисунков и назвала его муми-троллем.

Уже наполовину готовое повествование было забыто до 1945 года, когда неожиданно пришел один из моих друзей и сказал, что написанное мною, кажется, детская книжка; допиши, мол, ее до конца и проиллюстрируй, возможно, повесть напечатают.

Мне казалось, что в заглавии непременно должен фигурировать муми-тролль, его поиски папы — по модели поисков капитана Гранта, но издательство непременно желало "Маленьких троллей", чтобы читателям было понятнее.

История эта написана под влиянием тех книг, которые я знала и любила с детства, чуточку — Жюля Верна, чуточку — Коллоди (девочка с голубыми волосами) и т. д. Ну а почему бы и нет?

Как бы там ни было, это был самый первый happy end в моих книгах».

Так появилась первая книга — «Маленькие тролли и большое наводнение» (1945). Люди пока не знали этих милых существ, ведущих богемный образ жизни, поэтому в названии книги они никак не фигурировали.

Книга могла так и остаться незаконченной и неизданной, если бы не друзья Янссон и в первую очередь ее возлюбленный — политик и интеллектуал Атос Виртанен, за которого она хотела выйти замуж (но так и не вышла). Именно он поддержал Туве и неоднократно говорил о том, что история муми-троллей — это детская сказка, которую должен увидеть мир.

Муми-тролли — белые, округлые, с мягкой «велюровой» шерстью и большим носом. Они живут в Муми-долине. Семья всегда рада гостям и празднику, а двери распахнуты для странников. В центре — Муми-мама с бездонной чёрной сумкой, Муми-папа в цилиндре (романтик и сочинитель мемуаров) и сам Муми-тролль. Рядом с ними — свободный Снусмумрик, язвительная Маленькая Мю, тревожные Фильфёнки, коллекционирующие Хемули, молчаливые Хаттифнатты и пугающая Морра. На героев Туве была щедра, поэтому в самих историях их куда больше.

Так как текстов о муми-троллях по-настоящему много и не все они переведены, в их хронологии довольно легко запутаться. Выходили они в следующем порядке:

1945 — «Маленькие тролли и большое наводнение»;
1946 — «Комета прилетает»;
1947–1948 — комиксы о муми-троллях на шведском в газете Ny Tid;
1948 — «Шляпа волшебника»;
1950 — «Мемуары папы Муми-тролля»;
1952 — книжка-картинка «Что дальше? Книга о Мюмле, Муми-тролле и Малышке Мю»;
1954 — «Опасное лето»;
1954–1975 — комиксы о муми-троллях на английском в британском издании The Evening News;
1957 — «Волшебная зима»;
1960 — книжка-картинка «Кто утешит Кнютта?»;
1962 — сборник рассказов «Дитя-невидимка»;
1965 — «Папа и море»;
1971 — «В конце ноября»;
1977 — книжка-картинка «Опасное путешествие»;
1980 — «Непрошеный гость»;
1993 — сборник «Песни долины муми-троллей»;

Сама писательница признавалась, что первые две книги ей было писать легче всего. Внутренний литературный критик пока не взялся за дело. А вот в дальнейшем она даже стыдилась ранних работ, потому что их можно было бы отредактировать и улучшить. Если прочитать все книги об этих странных существах, то можно будет понять две вещи: в этих героях зашифрованы реальные люди и отчасти семья самой Туве Янссон, а также герои меняются, они взрослеют, поднимают зрелые темы, постепенно классическая идиллия превращается в более серьезный и печальный мир. Вот и выходит, что история будет интересной не только детям, но и взрослым.

Туве брала мотивы из разных источников. В первых книгах явно слышны библейские отголоски: великий потоп, нашествие саранчи (в «Комете»), ощущение конца света. Сама Туве в предисловии к первой книге упоминала, что писала под влиянием Жюля Верна и Коллоди, но если внимательно присмотпеться, то запас литературных историй в голове писательницы был громадный. Но всё это она умело переплавляла в свой мир Муми-троллей.

Позже комиксы о муми-троллях стали выходить в лондонской Evening News — сначала как серия историй, а с 1954 года ежедневно. Туве рисовала их несколько лет, но в какой-то момент сильно выгорела. Тогда ей на помощь пришёл младший брат Ларс. Он не имел художественного образования, но тайком выучил её манеру рисования, и с 1960 по 1975 год продолжал комиксы самостоятельно — по количеству выпусков их у него в итоге вышло даже больше, чем у самой Туве.

Летняя книга

Когда Туве устала от муми-троллей, она написала свою первую взрослую книгу — автобиографическую повесть «Дочь скульптора» (1968).

А через четыре года вышла «Летняя книга» (1972) — история о шестилетней Софии и её бабушке, которые проводят лето на крошечном острове. Отец почти всё время где-то на фоне. Мать Софии недавно умерла, но об этом вскользь упоминается лишь один раз.

Герои здесь наделены как положительными, так и отрицательными чертами. Бабушка бывает резкой и ворчливой. София — вспыльчивая, наивная, задаёт неудобные вопросы. Книга умело погружает в эту беззаботную летнюю атмосферу:

«Всю ночь лил дождь, его сменил жар раннего июльского утра. Голые склоны горы уже высохли, но мох в расселинах еще хранил в себе влагу, и все краски казались ярче обычного. Внизу, под верандой, буйствовал настоящий тропический лес, окутанный утренней дымкой. Трава и цветы, как назло, росли так густо, что того и гляди обломишь какой-нибудь стебелек, поэтому бабушка осторожно шарила между цветами, прикрывая одной рукой рот и каждую секунду рискуя потерять равновесие».

Но всё это резко прерывается потерянной челюстью бабушки и расспросами о том, как скоро бабуля отойдет в мир иной. Здесь есть истории о рисунках, о выдуманных приключениях, о настоящих приключениях, об ушедшей молодости бабули, о том, каково это — чувствовать себя стариком, о том, как София и ее бабуля вместе сочиняют истории. Сама книга — это сборник летних рассказов, рассказов о взрослении и об умирании.

Здесь есть даже совершенно потрясающий трактат о букашках и червяках:

«Ему хорошо известно, что если он разорвется, то обе его части будут расти, каждая по отдельности. Но насколько это больно, мы не знаем. Кроме того, мы не знаем, страшно ли червяку, когда его должны разрубить. Во всяком случае, он чувствует, как что-то острое приближается к нему все ближе и ближе. Это называется инстинкт. Кроме того, я считаю, нельзя говорить, что червяку не больно, потому что он такой маленький и внутри у него ничего нет, кроме кишки. Я уверена, что ему все-таки больно, но, может быть, только в первую секунду. Наверное, умному червяку, который сначала вытянулся во всю длину, а потом разорвался посередине, больно не больше, чем нам, когда вырывают молочный зуб. Успокоившись, червяк, конечно, сразу замечает, что стал короче и что вторая половина лежит тут же рядом. Проще говоря, обе половины, извиваясь, ползут каждая в свою сторону. Они не могут снова срастись, потому что так взволнованы, что ничего не соображают. К тому же они знают, что постепенно сами вырастут и станут настоящими червями. Быть может, они смотрят друг на друга и думают: „Фу, какой некрасивый!“ – и поскорее уползают в разные стороны. Всякие мысли не дают им покоя. Они понимают, что у них теперь началась новая жизнь, но как, каким образом она сложится – неизвестно».
<...>
«Скорее всего, жизненные испытания теперь тоже разделились пополам; и вообще, жить стало легче, потому что не чувствуешь себя ни в чем виноватым. Можно сваливать все друг на друга или говорить, что после такого происшествия ты – это уже не ты. Только одна вещь портит дело – между задней частью и передней есть все-таки большая разница. Червяк, он никогда не ползает задом наперед, поэтому-то у него и нет головы сзади. Но раз Бог создал червяка таким образом, что он может делиться надвое и снова вырастать, значит в его задней части есть что-то, чем тоже можно думать. Иначе задней части одной не справиться. Но в ней очень мало ума. И она старается вспомнить, как поступала другая половина, которая всегда была впереди и принимала все решения. А теперь, – продолжала София, сев на кровати, – заднюю часть мучают вопросы: сколько нужно расти? И что отращивать – хвост или голову? И как лучше: ползти позади и увиливать от решения важных вопросов или все решать самому, пока снова не разорвешься? Это было бы здорово. Но может случиться, что червяк привык быть хвостом и уже не хочет ничего менять»

Сначала у книги не было иллюстраций. Туве считала её совсем взрослой и намеренно отделяла от муми-троллей. Лишь спустя несколько лет, в 1976 году, вышло первое иллюстрированное издание — с шестнадцатью рисунками тушью самой Туве. На них нет лиц Софии и бабушки.

Если говорить о самой книге, то последние страницы, связанные с островом и уходом, разбивают сердце. Ты и догадываешься, что тут происходит, и не хочешь верить в это до самой последней строчки. Я прочитала «Летнюю книгу» совсем недавно и нахожусь в исключительно положительном впечатлении. Не могла не поделиться этим, тем более сегодня есть такой приятный повод.

Прообразами героинь стали сама мать Туве, Сигне, умершая в 1971 году, и племянница писательницы София Янссон — та самая, что сегодня возглавляет совет директоров Moomin Characters и хранит наследие тёти. Кстати, в 2024 году по книге сняли фильм с Гленн Клоуз в роли бабушки.

Вот так Туве Янссон прошла путь от карикатур на коленях у матери до мира, который до сих пор утешает и взрослых, и детей. Сегодня отличный день, чтобы перечитать любимые книги или посмотреть невероятно уютное аниме с этими чудными существами.

Это первый перевод «Хоббита» на иностранный язык вообще и первая публикация Толкина на любом другом языке, кроме английского, — в частности.

И, казалось бы, жить да радоваться. Но — нет.

И здесь, наверное, надо напомнить, что Джону Рональду Руэлу Толкину досталась очень тяжёлая планида. В отличие от большинства писателей, пребывающих в счастливом неведении относительно переводов собственных книг на чужие языки, Профессор владел едва ли не всеми европейскими языками и мог оценить всю бездну фантазии толмачей.

Разумеется, он раздобыл свой первый перевод. Впечатления обрушились на него сразу.
Вот совсем сразу.
Даже не понадобилось открывать книгу.

Потому что книга называлась «Hompen eller En resa dit och tillbaks igen» — то есть «Хомпен, или Путешествие туда и обратно».

— Вот сейчас не понял, — сказал Толкин. — Хомпен — это вообще кто?

— А!!! — просияли шведы и счастливо засмеялись. — Ну, это просто нашему Торе Зеттерхольму совсем не понравилось слово «хоббит». Чушня какая-то, а не слово, между нами, викингами, говоря. И Торе придумал слово «хомпен». Классно ведь? Хомпен шведам зайдёт гораздо лучше, мы гарантируем это!

— Допустим, — медленно сказал Толкин, пересиливая желание сорваться на тонкий бабий визг. — Но почему, берсерки вы эдакие, вы даже не подумали…

— Ой, ну перестаньте! — немного обиделись шведы. — Вы бы, между прочим, могли бы хотя бы из вежливости книжку открыть, страницы полистать. Мы старались, между прочим, иллюстрации вам рисовали!

— Да я же обложку вижу, — немного смутился автор. — Хороший художник, мне нравится.

— Да нет же! — немного помрачнели шведы. — На обложке — это Чарльз Шьоблом, он только обложку и нарисовал. Ну и карты ещё. Потому что он жадный и много просит за свои рисунки. А вообще-то все внутренние иллюстрации делал товарищ Зеттерхольм. Он очень старался.

— В смысле? — Профессор опять напрягся. — Торе Зеттерхольм ещё и рисовать умеет?

— Да нет! — скривились шведы. — Что ж вам простейшие вещи объяснять приходится? Одно слово — островитянин. Торе Зеттерхольм рисовать не умеет, он переводчик, он вашу книгу переводил на шведский язык. А художника зовут Торбьёрн. Торбьёрн Зеттерхольм, просим любить и жаловать.

Толкин быстро листал страницы. Довольно скоро стало понятно, почему однофамильца не пустили на обложку.

— Вот это вот у вас кто? — наконец не выдержал он. — Извините, что я спрашиваю, но я боюсь даже предположить, кто это может быть.

— Где? — вытянули шеи шведы. — А, это… Это Горлум. Странно, что вы его не узнали. По-моему, как живой.

— Да какой нах… — взвился было Профессор, но осекся, всё-таки он был профессор, и после небольшой паузы продолжил уже спокойно: — Извините, а вам не кажется, что он несколько э-э-э… великоват для Горлума?

— Нет, не кажется, — убеждённо помотали головами шведы. — Торбьёрн художник. Он так видит. А вы, если вам что-то не нравится, лучше на себя пеняйте, товарищ автор. Это вы ничего не написали про внешность Горлума и тем самым дали Торбьёрну карт-бланш.

— Но у меня Бильбо в конце эпизода перепрыгивает через Горлума и бежит к выходу, — почти простонал Толкин. — Как он может перепрыгнуть через ТАКОЕ? Как? Вот как?

— Толкнувшись ногами! — мрачно ответили шведы. — Или вам известен другой способ? Вы, товарищ автор, не переваливайте проблемы своего героя на нашего Торбьёрна. Вы — автор, ваше слово последнее. Если вы написали «перепрыгнул», значит, смог!

В общем, следующее издание «Хоббита» на английском языке вышло с пометкой «исправленное и дополненное». В частности, в новой версии сказки автор подробно описал внешность Горлума.

А в своём письме от 20 июля 1962 года Толкин прямо назвал это шведское издание «плохим» (bad): ему не понравилась ни замена хоббита на хомпена, ни трактовка ряда имён и образов, ни иллюстрации, которые он аттестовал как «ужасные».

Но шведы не унимались. Ещё через десять лет — в 1959–1961 годах — они издали свой перевод «Властелина колец», который сделал филолог и переводчик Оке Ольмаркс (Åke Ohlmarks).

И вновь Толкина затрясло ещё с обложки, поскольку трилогию шведы выпустили под названием «Sagan om ringen» — то есть «Сага о Копье, извините, о Кольце».

По незыблемому шведскому обычаю товарищ Ольмаркс более чем вольно обращался с текстом Толкина: менял стиль с сурового оригинального на пышный, практически барочный, сокращал авторский текст либо, наоборот, сам дописывал то, что считал нужным, добавлял или убирал детали, переводил имена и топонимы, руководствуясь только своими хотелками.

В общем, Толкин перевод Ольмаркса очень сильно не любил и считал его даже хуже проблемного голландского перевода Шухарта, который до творения товарища Ольмаркса возглавлял список самых говённых переводов. В письме к издателю Толкин слезно жаловался на «огромный список» имён, которые шведский переводчик самовольно изменил, и на общую «бессмыслицу» ряда переводческих решений.

В общем, вдохновившись шведским и голландским переводами, Толкин и написал свою знаменитую статью «Руководство по переводу имён во "Властелине Колец"» («Guide to the Names in The Lord of the Rings»), где именно на шведском материале объяснял всем будущим переводчикам, как делать НЕ НАДО!!!

Отличившийся шведский переводчик Оке Ольмаркс, надо сказать, очень обиделся на сноба-англичанина, которому всё не так, — а люди, между прочим, старались! И из убеждённого фаната-толкиниста, главы шведского Толкиновского общества и автора книги «Сага о Толкине», которую сам называл «первой биографией писателя», превратился в матёрого хейтера и сталкера Толкина.

Обидевшийся швед объявил англичанину войну и регулярно печатал всякие подмётные статьи в шведских газетах типа «Толкин — очень плохой писатель, и вот почему…», «Толкиновские общества служат прикрытием для секс-оргий» и тому подобное.

Закончилась эта «война Эллочки-людоедки с Вандербиллихой» тем, что Оке Ольмаркс в 1982 году опубликовал книгу под названием «Толкин и чёрная магия», в которой изложил уже какой-то совсем лютый бред, связывающий Толкина и его фэндом с нацистским оккультизмом.

При этом для шведов перевод Ольмаркса оставался безальтернативным в течение сорока лет. Новый перевод сделали только в новом веке, в нулевые годы, когда все участники этой истории благополучно ушли в мир иной: в 2005 году вышла новая версия «Властелина Колец» Эрика Андерссона.

В общем, Оке Ольмаркса в семействе Толкинов знали все.

Знали настолько хорошо, что когда к сыну и душеприказчику сказочника Кристоферу Толкину явилась делегация шведских ходоков с просьбой продать им права на «Сильмариллион», первое, о чём он их спросил, было: «Оке Ольмаркс ещё жив?»

Шведы признались, что жив. «Тогда пишите пункт первый договора — запрещается привлекать Оке Ольмаркса к шведскому переводу "Сильмариллиона" в любом качестве!» — велел Кристофер.

Честно, не вру. Сын Толкина продал права на шведский перевод «Сильмариллиона» только при условии, что Ольмаркс не будут иметь к нему никакого отношения, — и перевод был выполнен Роландом Адлербертом.

В общем, теперь вы понимаете, почему к шестидесятым годам шведы решили немного поправить свою репутацию у всемирно известного англичанина.

И решили начать с издания нового перевода «Хоббита». Заниматься этим проектом персонально отрядили начальника отдела детской литературы в издательстве «Рабен и Шёгрен».

Начальника звали Астрид Линдгрен.

Да, да, автор «Карлсона» и «Пеппи» достаточно активно работала и в качестве издательского редактора, одних предисловий к детским книгам, издаваемым «Рабен и Шёгрен», написала несколько десятков.

Вот тогда-то Астрид и пришло в голову поиграть в «Две звезды».

А именно — пригласить в качестве иллюстратора к новому шведскому изданию «Хоббита» Туве Янссон, которая в те времена была на пике славы.

Две самые знаменитые сказочницы, пишущие на шведском языке, не были подругами, но, разумеется, были знакомы.

Рынок шведской детской литературы слишком мал, чтобы две столь крупные фигуры ни разу не столкнулись ни на одном мероприятии.

В общем, в ноябре 1960 года, как выяснил исследователь Боэль Вестин, Астрид Линдгрен на правах старой знакомой написала Туве Янссон. Начала она с неприкрытой лести: «Да благословит тебя Бог за Тоффл! Но кто утешит Астрид, если ты не согласишься на предложение, которое я сейчас тебе сделаю?».

Потом перешла к перспективам: «Когда я читаю книгу Толкина, я прямо-таки вижу иллюстрации Туве Янссон; очевидно, что это будет детская книга столетия. Мы умрём, нас похоронят — а она будет жить в веках!».

В общем, соглашайся, Туве, — в веках себя прославим, денег поднимем, будем батистовые портянки носить.

Туве и согласилась — не прошло и недели.

В работу над проектом «мама муми-троллей» впряглась всерьёз. Она очень старалась уйти от всем известных клише иллюстраций к муми-троллям. Для этого она даже радикально изменила технику рисования, поменяв карандаш на перо с тушью, а «крупнофигурные» композиции — на масштабные пейзажи.

Работая над книгой, Туве Янссон использовала и довольно необычную технику — она изрисовывала вариантами иллюстраций целые листы.

Потом вырезала самые удачные фрагменты и составляла из них эдакие «иллюстративные полоски», которыми перебивала текст Толкина.

Или вот.

Астрид от иллюстраций была в восторге: «Дорогая великолепная Туве, я готова целовать край твоего платья!

Я в таком восторге от твоего чудесного маленького хоббита, что словами не описать. Вот как раз таким маленьким, потешным, трогательным и добрым он и должен быть, таким его ещё никто не изображал».

Увы, но этот проект, увидевший свет в 1962 году, ни разу не «выстрелил».

Астрид забыла самое главное правило при игре в «Две (три) звезды».

Практически все подобные проекты наводят много шума, но заканчиваются фиаско. Соавторство состоявшихся звёзд всегда развивается по одной и той же схеме: медийный выхлоп получается большой, а вот творческий — не факт, что получается.

Звёзды не любят «делиться славой» и отрабатывать чужие идеи, у них для этого достаточно своих. А для отработки чужих идей нужны не звёзды, а не портящие борозды рабочие лошадки.

Этот проект не стал «книгой века». Ему суждено было стать самым грандиозным провалом в профессиональной карьере книжного редактора Астрид Линдгрен.

Критики не оставили от книги камня на камне — и основной массив яда стравливали именно на иллюстрации.

По их мнению, Янссон абсолютно игнорировала авторские описания героев книги. Смешно сказать, но она почти дословно повторила главный «косяк» Торбьёрна Зеттерхольма — с колоссообразным Горлумом, явно впечатлившись его иллюстрациями.

Ну и где здесь маленькое, юркое существо? Для кого автор разъяснения давал?

Раздражал всех и фокус на ландшафтах, а не на героях. При работе над этой книгой Янссон действительно больше интересовали пространства, пейзажи, атмосфера, чем индивидуальная проработка героев. Она сознательно делала персонажей маленькими по сравнению с окружением, «поднимая» ландшафт в главную роль, и это многим читателям казалось игнорированием «главного» — самих хоббитов и их спутников.

А там, где она рисовала героев крупно, — лучше бы она этого не делала. Получались «бородатые снусмумрики».

Ну а рядовые фанаты Толкина просто глумились над недостаточной проработкой персонажей. Почему Бильбо приключался в ночном колпаке? Почему у Смауга шесть ног и два крыла, а на рисунке, где он гоняет пони, — даже восемь ног и два крыла?

Особенно всех триггерила обложка.

Почему у Бильбо вместо кинжала — алебарда и щит? Да к чёрту подробности — на кой хрен ему вообще щит, если у него — алебарда? Но тем не менее щит есть, зато нет шлема, который вообще-то в книге спас ему жизнь.

В общем, тираж не продался, издательство влетело на крутые убытки — гонорары-то у всех были «звёздными». Шведы попытались забыть это издание как страшный сон и никогда его не переиздавали.

Единственными, кто подсластил пилюлю своей гражданке, оказались финны. Они сначала использовали иллюстрации Туве Янссон для финского издания «Хоббита» 1973 года, которое, правда, почему-то носило название «Драконья гора».

А совсем недавно, в 2017 году, в честь двойного юбилея (125 лет Толкину и 80 лет первому изданию «Хоббита») финское издательство WSOY переиздало сказку с иллюстрациями Туве Янссон.

Но финнов можно понять: во-первых, художница своя, а во-вторых, рисует достаточно неплохо. У других ещё хуже получается, Толкину в этой стране не везёт ещё больше, чем в Швеции. Вот, например, каким в Суоми был издан «Властелин колец».

Резюмируя, можно сказать, что повезло в этой истории о трёх великих сказочниках единственному участнику, который не был звездой.

А именно — переводчице Бритт Герде Халльквист.

Её перевод «Хоббита», сделанный для этого издания (и одобренный самим Толкином), стал классическим и господствовал в Швеции почти полвека, до 2007 года.

Тот самый перевод, о котором 15 марта 1962 года Линдгрен писала в письме так: «Дорогая Бритт! Я прочла ваш перевод Хоббита и была доведена до слёз той магией слов, которой вы обладаете. Как вы это делаете? Это удивительно. О, это будет восторг — опубликовать ваш текст, я благодарю вас от всего сердца.

Во имя всех хоббитов.

Искренне Ваша Астрид.

P.S. Как вы это делаете? Я плачу, когда я читаю, — вот насколько это прекрасно».

Штош...

Приходится признать, что в текстах Линдгрен разбиралась много лучше, чем в иллюстрациях.

_______________________________________

Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame

Моя группа в Телеграмм - https://t.me/cartoon_history

Ну и чо уж там, в Максе - https://max.ru/vad_nes