Динь-дон-белл
Мой первый и последний опыт переводческой деятельности случился в десять лет. Папа читал нам перед сном «Nursery rhymes» – сборник детских стихов на английском. Так я впервые услышала про котенка в колодце.
Ding, dong bell,
Pussy's in the well.
Who put her in?
Little Johnny Green.
Who pulled her out?
Little Tommy Stout.
What a naughty boy was that
To try to drown poor pussy cat,
Who never did him any harm
And killed the mice in his father's barn.
Вольный подстрочный перевод:
Динь-донн-белл,
Котенок в колодце!
Кто его бросил туда?
Маленький Джонни Грин.
Кто вытащил его оттуда?
Маленький Томми Стаут.
Что за противный мальчишка!
Пытался утопить бедную маленькую киску,
Которая в жизни своей вреда никому не причинила
И только убивала мышей в сарае его папаши.
Стихи поразили меня. В них совместились колокол, звонивший по исстрадавшейся душе, и чудесное спасение.
На перевод ушёл целый вечер. Чеканные строки исходника на русском расползались в какую-то размазню. Особенно мне не нравился длинный протяжный коооо-лоооо-дец. Я никак не могла уместить в нужную форму первое хлёсткое четверостишие. По совести говоря, не влезал и «котёнок». Изворачиваясь в поэтических судорогах и плюнув на размер, я изобрела чудовищное «Киска плавает в колодце! Боже, как она спасётся?»
Попытка обратиться к папе закончилась провалом. Стоило с выражением прочитать первую строку, казавшуюся мне довольно удачной: «Сбросили котёнка в колодец», папа подхватил: «Что же это был за уродец?».
Это никуда не годилось. Во-первых, создавалось впечатление, что топили именно кота, за квазимодистость. Во-вторых, к моей строчке прилип мотив «Во поле береза стояла» и окончательно лишил сходства с первоисточником.
Так я поняла, что размер рулит и что работа переводчика – дело одинокое. Когда я уходила, папа всё еще смеялся. Это меня подстегнуло.
Главное моё переводческое решение заключалось в следующем: черт с ней, с точностью. Даёшь верную передачу духа! Главное – остаться в размере. При этом за имена я почему-то цеплялась отчаянно.
В результате моих погонь за духом и рифмой история про котенка претерпела некоторые изменения. Вот что получилось:
– Динь-динь-дон!
Кот упал в бидон!
Кто его топил?
Крошка Джонни Грин!
Кто его достал?
Крошка Томми Стаут!
Что за гнусный был подлец –
Хотел, чтоб котику пришёл конец!
Хоть тот не делал никому вреда
И только гадил в доме иногда.
Родители шумно восхитились. Торжествуя, я отправилась к дедушке.
– В бидон? – переспросил тот.
Я объяснила, что это был молочный бидон, алюминиевый, на сорок литров. К сожалению, добавила я, судьба мучителя осталась неизвестна.
– Тили-тили, тили-тили, чуть кота не утопили, – задумчиво сказал дедушка. – Спас беднягу, между прочим, Томми Стаут, простой рабочий. И отмудохал Грина, безмозглого кретина.
Дедушку отогнали, но было поздно. Мой словарь обогатился грандиозным словом «отмудохал».
Кроме того, меня настолько ошеломила лёгкость, с которой дед на моих глазах сложил рифмованную историю по мотивам, что собственные потуги стали казаться жалкими. Я осознала, что переводами заниматься мне не следует, и вернулась к мечтам о собственном зоопарке.
Так мир утратил великого переводчика.
Думаю, я больше приобрела, чем потеряла. А о мире и говорить нечего.
