Серия «Что почитать»

Крестовского же прилизанный и безупречно вежливый мир дворян не интересовал. Он и сам потомственный дворянин, офицер и успешный писатель. Его интересовала изнанка общества. Его иногда выставляют таким леваком, обличающим социальное неравенство. Лично у меня такого впечатления не было. Скорее Всеволод Владимирович, говоря совсем приземлённо, щекотал нервишки себе и читателям. По сути он рассказывал таким же как он о чужом мире. О мире нищих и маргиналов. Такое мрачное фэнтези, с некоторым перехлёстом мрачное, я бы сказал.

Помню как читал, “Петербургские трущобы” после “Песни льда и пламени” Дж.Мартина и понимал, что американец по уровню жестокости не дотягивает.

Кстати, в этом контексте благородная девица, ставшая проституткой может считаться кем-то вроде попаданца. Ну вроде как в мир эльфов она попадает, только у эльфов вши, сифилис и алкоголизм вместо милых ушек.

В те годы это вообще была тенденция – писать о нравах и жизни городских низов. В литературе этого хватало. Собственно, тема и у Достоевского затрагивается. Помимо романов был целый жанр физиологического очерка вот про те же низы. А уже в советское время Гиляровский написал “Москву и москвичей” как раз в этом жанре. Правда он в 20-х писал про “ужасы жизни” дореволюционной Хитровки, благоразумно замечая, что в советское-то время всё наладилось.

Но вернёмся к Крестовскому. На счёт его левачества можно вспомнить другие произведения, например, его дилогию “Кровавый пуф”, где нигилисты и революционеры показаны гадкими упырями (не в фэнтезийном смысле). В общем едва ли Всеволод Владимирович сочувствовал левым идеям.

По поводу места Крестовского в литературе говорят разное. То в массовые беллетристы записывают, то в великие классики. Я бы сказал, что это хорошая литература. Умно, тонко, оригинально. Как оно и должно быть в общем. Обычно отмечают психологизм проработанность персонажей, с чем трудно поспорить. Но именно здесь нюанс и кроется. Персонажи Крестовского именно проработаны. Чувствуется авторский тяжелый труд. У Достоевского (третий раз уж поминаю) персонажи не проработаны – они у него просто есть. Там где у добротного профессионала будет проработка, у Достоевского герой уронит вазу, наговорит глупостей или разорвёт в клочья деньги, которые ему дали от чистого сердца, и нам всё про этого героя станет понятно. Без проработки.

В общем, думается мне, что место Крестовского не на самом верху, но и не внизу, это достойный автор, с его творчеством стоит ознакомится, будет интересно (местами жутко).

Есть, кстати, и фильм, к сожалению, одноимённый, он тоже ничего, хоть и чувствуется, что материал для экранизации непростой.

“Крестьянин и тинейджер” А.В. Дмитриева

Ну тут вообще какой-то эстрадный номер: Е.В. Петросян – тинейджер, Карен Аванесян – крестьянин. Уже слышу громогласный хохот зрительного зала при явлении артистов на сцену.

Как можно было так назвать хорошую книгу?

Да там есть городской тинейджер бегущий в деревню от военкомата, есть крестьянин, у которого тинейджер живёт. Оба такие непохожие и так много у них общего. Но зачем эти социальные ярлыки выносить в заглавие? Не в них суть.

Лично я увидел у Дмитриева переосмысление русского любовного треугольника. Ну знаете того, где герой влюбляется в девушку (тургеневскую), а девушка предпочитает ему какого-нибудь рЭволюционера-нигилиста. Ничего хорошего это девушке не сулит, но не для счастья рождены тургеневские девушки. Девушка как Россия выбирает революцию и в революции находит свою погибель. Пророчество? Предостережение? Да кто их слушает этих предостерегателей?

У Дмириева же на дворе давно не XIX век, нигилисты кончились, потому герой бьется за свою любовь не против базарова-инсарова, а против старого алкаша-интеллигента. Да, тургеневские девушки не перевелись и лёгких путей они не ищут. Чем рЭволюционер привлекательней тонкого и неглупого молодого дворянина, я разбираться не буду. Но вот чем старый пердун интересней современного, тонкого и неглупого парня, я могу себе представить. Он опытен, он знает как жить, такое девушкам нравится. Одна беда – это всё на словах. На деле он такой же дурак как и нигилист и ничего хорошего девушку не ждёт. Очередной неправильный выбор. Впрочем, как знать, может и юноша с чистой душой погубит тургеневскую девушку ещё более вероломно, если до него когда-нибудь всё-таки дойдёт очередь.

Про быт и деревенские типажи нудеть не хочу, хотя там в книге тоже есть.

Откуда такие неподходящие названия?

Лично я грешу на издательства. Видят они рабочее название, и говорят: “Нет, так ты, дорогой писатель, слона не продашь”. А дальше начинается креатив. Издатель он что думает? Аудиторию, её заинтересовывать надо. Названием вот, например. Какого он мнения об аудитории, раз креативит такие названия, мне и подумать страшно.

Однако тут я заблуждался. В XIX веке о раскольничестве детально с бытом и мировоззрением писал Павел Иванович Мельников-Печерский. О нём и его романах хочу рассказать. Мельников – фамилия, Печерский – литературный псевдоним. Павел Иванович был, скажем так, чиновником по делам старообрядцев родом из Нижегородской губернии. Имел чин действительного статского советника (штатский генерал). Мельников – дворян и никонианин, его взгляд снаружи, но не издалека. Он этих купцов и инокинь видел и общался с ними всю жизнь, собирал сведения, вёл расследования. У Мельникова-Печерского есть публицистика по теме и есть художественная литература. А именно дилогия “В лесах” (1874) и “На горах” (1871), написанная в самом конце жизни.

Реалистическая литература про жизнь, про любовь и про тогдашних воротил бизнеса. Стиль особенно в начале “В лесах” кажется больно фольклорно-былинным для реализма, но если сквозь это продраться, найдёте кучу всего интересного. Роль женщины в семье как хранителя веры, скиты, в основном женские. Свадьбы “уходом” – то есть венчание  у никонианского попа без ведома родителей. Хлысты с их радениями и заманиваниен к себе богатых купеческих наследниц. Старообрядцы – вроде сами считались сектантами, но хлысты были сектантами среди сектантов, их раскольники сторонились. А ещё Макарьевская (Нижегородская) ярмарка с распитием там лянсина (лунцзина) в качестве премиального напитка. Ну и жизнь купцов-раскольников в плену киргизов. В XIX веке и такое случалось.

Названия романов, кстати, чисто географические. На одном берегу Волги больше леса, на другом больше горы, и там и там живут раскольники.

история литера

Главный герой – парень из провинции по имени Павел. Он – наивный, неотесанный, но необыкновенно одарённый юноша. В школе его толком ничему не учили, но он страшно любит читать книги и поэтому идёт поступать на филфак столичного вуза. Поступает и тут же отправляется на картошку, да ещё на срок несколько чрезмерный. Там основная часть романа и проходит. И нет, это не роман о беспробудном пьянстве в сельских декорациях. Это магический реализм в декорациях советских.

Как и сказано в названии, Павел – это душа, совесть, если угодно. Народная такая совесть, стихийная. Там в колхозе он оказывается среди старшекурсников, которые временами замечают в нём силу необыкновенную, но чаще лицезреют дурость несусветную. Для взрослеющей души естественны оба проявления.

Появляется опять же естественная для взрослеющей души любовная линия. И как-то через запятую с ней идёт тема патриотизма, неизбежно поднимаемая в разговоре провинциала Павла с молодыми филфаковскими снобами. Опять естественная часть взросления.

Думается мне, в этом Павле всякий гуманитарий и вообще мыслящий человек видит и свою наивную и неотёсанную душу. Вместе с ним мы чувствуем, что вот так неправильно, а как надо – непонятно. И вместе с ним набиваем шишки, и всё как-то наугад. Всё это происходит, пока государство требует выполнить норму по картошке ну или там по сборам НДФЛ.