Судья пристально посмотрел на человека, только что застрелившего египетского президента Анвара Садата, и, не повышая голоса, спросил:
«Почему вы его убили?»
«Потому что он был светским человеком».
Последовавшая за этим тишина была тяжелее приговора.
«Что значит „светский человек“?» - настаивал судья.
Убийца тяжело сглотнул.
«Я не знаю».
В другой комнате, другой суд. Подсудимый пытался убить писателя Нагиба Махфуза.
«Почему вы его зарезали?»
«Потому что он написал роман, направленный против религии».
«Вы читали эту книгу?»
«Нет».
В третьем зале суда, ещё один человек, обвиняемый в убийстве интеллектуала Фарага Фуды.
«Почему вы его убили?»
«Потому что у него не было веры».
«Откуда вы знаете?»
«Это в его книгах».
«В какой книге?»
Тишина.
«Я не знаю». Я их никогда не читал.
- Почему?
Мужчина опустил голову, словно признавая то, что и так известно всему миру.
- Я не умею читать и писать.
Три суда. Три смерти. Один и тот же шаблон.
Людей убивали за идеи, которых они не понимали.
Они осуждали за слова, которых никогда не читали.
Они ненавидели понятия, которые даже не могли определить.
Это была не убеждённость.
Это было повторение.
Это была ДАЖЕ не вера.
Это было эхо.
Это была не уверенность.
Это было слепое повиновение.
Насилие рождается не из мысли.
Оно рождается из её отсутствия.
Ненависть не распространяется через знание.
Она распространяется там, куда знание не доходит.
И каждый раз, когда общество отказывается от образования, оно порождает не только невежественных людей.
Оно порождает живое оружие: людей, которые не знают, зачем стреляют, но готовы это делать.
Это невидимая цена невежества.
И неизменно за это расплачивается тот, кто ничем этого не заслужил.
