21-й день призыва: как мы вытаскивали парня с астмой из мотострелков
«Лекс Ильич, только что был на Яблочкова, меня там унизили, пытался что-то вякнуть, слушать не стали. Всучили повестку и выгнали в дверь».
«Утро начинается не с кофе», — подумал я устало, протирая глаза.
21-й день осеннего призыва, 2026 год. Пуфф.
— Хорошо, приезжайте на Охотный, будем разговаривать, что и как.
Не успел я даже сесть в машину — новое голосовое:
«Я на месте, жду на первом этаже».
Такое ощущение, что это день сурка. Они все похожи друг на друга, эти запыхавшиеся мальчики, которые ещё вчера пили кокосовый латте с сырной пенкой. Перспектива примерять вместо аирмаксов кирзовые сапоги — удивительно мотивирующий фактор.
— Еду, 20 минут.
Офис. Призывник в кресле, смотрит как затравленный волчонок.
— А я им: так вот у меня же астма, вы чё не понимаете? А они: всё у вас хорошо, ремиссия, функция внешнего дыхания в порядке…
Вот как объяснить ему, что военкомат, мягко говоря, не слишком пристально изучает медицинские документы призывников. Увы. Надеяться на некую справедливость — избыточный оптимизм.
Парень явился на призывную комиссию в твёрдой уверенности, что его спишут в запас, получил категорию Б3 и путёвку в мотострелки, в район Плесецка. Как будто его не предупреждали… Но мы же все знаем, мы же сами, как говорится, с усами.
— Хорошо. Давайте решение призывной комиссии, выписку из протокола. Сделайте нотариально заверенную копию паспорта. Паспорт спрячьте. Обжалуем решение в судебном порядке и запросим меры предварительной защиты. Пока суд не приостановил решение призывной комиссии — старайтесь на улице не появляться, передвигайтесь на такси или личном транспорте. Никому не открывайте дверь. Вот вам визитка, звоните в крайнем случае. 24/7 в течение часа в любую точку Москвы подъедет ближайший партнёр коллегии.
Работаем строго по закону: суд, прокуратура, жалобы. Никаких «договорённостей» и «звонков друзьям». Только процедура.
— Лекс Ильич, спасибо вам. — Паренёк протянул свою мягкую, мятую ладошку.
Дзы-ы-ы-ы-ы-нь.
Дзы-ы-ы-ы-ы-нь.
«Я того родственник! Как вы мне все дороги. Дай вам всем Бог здоровья», — телефон надрывно звенел.
Утро начинается не с кофе.
— Слушаю!
— Лекс Ильич, меня везут в отдел Замоскворечье, остановили возле метро. — Так хочется поинтересоваться, а что же ты там делал, товарищ призывник, но очевидно, что вопрос будет носить риторический характер.
— Вы предъявили удостоверение безопасности? Передайте трубку старшему.
«Вас мой адвокат просит к телефону».
— Старший сержант, слушаю!
— Командир, это адвокат призывника. На каком основании задержан мой клиент? Протокол составлен? Основания указаны?
— Да какой протокол, он на дороге стоял, под описание подходит…
— Под какое описание? Призывник — не подозреваемый. Если законных оснований для задержания нет — отпускайте. Я буду через час. Если к тому времени протокол не будет оформлен надлежащим образом — жалоба в прокуратуру и управление собственной безопасности. Вы меня поняли?
— Понял, понял. Ждём.
— И ещё: никакого давления. Все разговоры — только в моём присутствии. До связи.
— Ладно, адвокат, приезжай, забирай. Не хватало ещё из-за вас с прокуратурой объясняться.
— Еду. Давайте этого. — Обожаю своих подопечных: в столь нежном возрасте, когда голосок только прорезается, их гонору может позавидовать Хабиб Нурмагомедов.
— Лекс Ильич, вы едете?
— Уже за рулём, пожалуйста, сохраняйте молчание.
— Хорошо… щёлк А-а-а, Лекс Ильич, меня пытают!
(В трубке — смех и звук удара ладонью по столу. Не пытают. Просто пугают. Классика.)
Отдел полиции отличался редкостной серостью казённого учреждения. Выписал адвокатский ордер, и дежурный отвёл меня в тесный кабинет. Старая советская мебель из ДСП, стол, заваленный бумагами, и во главе этого великолепия восседал участковый.
— Дежурный, думаю, комментарии излишни. Отпускайте.
— Да всё понятно… Только ты скажи своему пацану, чтобы попроще с людьми общался. А то ведь не посмотрю, что сопляк, дам трое суток ИВС — и жалуйся ты хоть кому. — С этими словами участковый устало протёр глаза.
— Смотрю, вас совсем прижали?
— Не то слово. Третьи сутки на ногах, ловим уклонистов на участке. По документам их аж 43 штуки, да только где же их добыть? Вот и хватаем всех подряд.
— Ну крепись, брат. Сколько до пенсии-то?
— До выслуги в пятнашку 3 года 2 месяца и 16 дней. А там трясись оно всё… Конём…
Тут привели моего подопечного, и мы вместе покинули отдел.
Случалось ли вам столкнуться с «силовым призывом»? Пишите в комментарии — обсудим. А нужна ли вообще эта срочная служба? Всем ли она полезна?
А если нужна помощь с конкретной ситуацией — не пишите детали в комментариях. Оставьте заявку на предварительный разбор по ссылке: https://t.me/PravovedVayur. Созвонимся или выйдем в zoom, посмотрю документы и скажу, есть ли перспектива.
Продолжение следует…









