Ночь на 24 августа подростки из детского центра в Краснодаре не забудут никогда. В дом, где они жили и проходили терапию, влетели вражеские дроны. Удара было два, последний оказался роковым для трех детей - они погибли на месте. Только через несколько дней нашли четвертую девочку. Тело Валерии (имя изменено - прим.ред.) находилось под завалами, пока ее отец, приехавший из Санкт-Петербурга, искал дочь по больницам.

Детский центр работал в Краснодаре несколько лет. Тут жили подростки, которых родители привезли на перевоспитание. Оставляли их на 9 месяцев, могли на год. Наркоманов среди ребят не было, но у них наблюдались большие проблемы с поведением - подростки не признавали норм, не слушали учителей и родителей. Таких принято называть трудными.

«Они все с девиантным поведением, с ними трудно без психологической поддержки. И в центре их учили правильно проживать эмоции, нести ответственность за свои поступки. Мой сын приехал в центр в марте прошлого года, и результаты мне понравились, динамика была колоссальная, а педагоги поддерживали не только детей, но и родителей. Никто детей не бросал. Мы просто хотели им помочь», - рассказала «КП»-Кубань» мама одного из детей Марина Мурашкина.

Все содержание и терапию оплачивали родители. Большая часть из ребят приехали в Краснодар из других регионов. Это было нужно, чтобы вырвать их из привычной среды. С мамами и папами они общались каждый день по телефону. А остальное время проводили с педагогами.

«Мы в любой момент могли проследить, как живут дети. Там работали камеры видеонаблюдения 24/7».

В целом у родителей претензий к работе центра не было. Даже наоборот, одни хвалебные отзывы. Да, за деньги, но детям помогали, да, жили вдали от родителей, но под присмотром. А вот у надзорных органов вопросы были - после проверки руководство обязали установить противопожарную систему. Но этого так и не сделали - в тот момент сменилось ИП. И инспекторы исполнение предписания не проверили, хотя фактически центр продолжал работать в том же здании.

«Смогло ли детей спасти оповещение или система, которая подает воду при пожаре? Думаю, нет. Там их завалило, одну девочку вытащили из-под газовой плиты. А пожар был такой силы, что и гидрантами не затушить в первые минуты», - рассуждает Марина.

Языки пламени, а еще страшная духота - это первое, что вспоминает после пережитой атаки БПЛА Артем Мурашкин.

«Было очень жарко», - говорит подросток.

Вечером накануне атаки БПЛА он и его друзья собрались вместе, чтобы отпраздновать день рождения одного из воспитанников центра. Торт, песни, веселые шутки - Артем и подумать не мог, что его ждет впереди.

Услышав первый удар дрона, подросток сразу же побежал к педагогам. В их комнате он спрятался за стеной у окна. Но его сильно не задело.

«Бог крылом ангела его закрыл», - считает Марина.

А вот педагогам повезло меньше - один может лишиться глаза, попал фрагмент дрона, другой - весь в осколках, и тоже находится в больнице.

«Две девочки сгорели заживо, одну отыскали только 26 августа. Родители находились в Санкт-Петербурге в тот момент. Но им никто не мог сказать, в больнице их дочь или нет. Потом выяснилось страшное».

После удара беспилотника дом загорелся, как спичка. В этот момент 17-летний Артем Мурашкин, самый старший в центре, взял на себя спасательную операцию.

«Он начал помогать педагогам, пытался вывести их из дома. На руках выносил девочку. Потом присоединились другие ребята. Помогали тех, кто подавал голос, шевелился под завалами», - говорит Марина.

После случившегося во двор центра прибежал сосед. Мужчина давно помогал ребятам и был знаком с некоторыми из них, угощал яблоками и печеньем. Он принес с собой топор и стал рубить окна и двери, чтобы пострадавшие смогли выйти на улицу. А еще отключил газовый котел, чтобы не произошло взрыва.

«Ему огромная благодарность. Не знаю его имени, но мы обязательно съездим к нему, чтобы сказать "спасибо". Он для нас герой», - говорит Марина Мурашкина.

Пострадавших детей сразу же отвезли в больницы, а часть из тех, у кого не было травм, - в центр на Гагарина в Краснодаре. Правда, на следующий день их тоже отправили на лечение.

«Они надышались угарным газом, их тошнило, сильно болела голова».

Сейчас несколько подростков остаются в больницах. Одну девочку ждет повторная операция. А те, кто не пострадал, собирают чемоданы. Артем, например, вернется в родной Сургут.

«Мы будем работать с психологами дальше. Но теперь в онлайн-формате. Это уникальные специалисты, которые уже знают ребенка и, главное, помогают».

KP.RU

Подземная локация с озером и спуском в парке Парке Галицкого Краснодар дизайн которой напоминает знаменитый американский гейзер Флай.
...
#ПаркГалицкого #ПаркКраснодар #прекраснодар #flygeyser #grotto

Почему одни люди притягивают бездомных собак, а других те игнорируют?
Вы когда-нибудь обращали внимание, что одни люди буквально притягивают к себе бездомных собак, тогда как другие проходят мимо, и животные даже не поднимают головы? Первые воспринимают это как знак: «Они чувствуют мою доброту, мой свет». Вторые просто идут по своим делам, не становясь объектом внимания. Разница не в мистике. Разница — в сигналах, которые мы бессознательно транслируем.

Зоозащитники и им сочувствующие любят повторять: собаки чувствуют хорошего человека. Это красивая, но опасная сказка. Опасная потому, что она создаёт иллюзию безопасности: будто бы ваша открытость и улыбка — это пропуск в мир, где последствий не существует. Однако для животного, чья нервная система заточена на выживание, ваша улыбка — это не доброжелательность, а оскал. Ваша медлительность — не спокойствие, а уязвимость. Ваше желание погладить — не проявление любви, а демонстрация того, что вы не представляете угрозы и вами можно пользоваться.

Собака — хищник, и её мозг оценивает не вашу душу, а два параметра: степень опасности, которую вы представляете, и наличие потенциального ресурса. Если вы двигаетесь без резких движений, смотрите неуверенно, улыбаетесь — вас не воспринимают как угрозу. Вы становитесь объектом, который можно использовать: как источник пищи, как прикрытие при вторжении на чужую территорию, как существо, над которым можно доминировать. И чем чаще вы закрепляете эту модель — гладите, кормите, позволяете идти за собой — тем прочнее в сознании собаки укореняется связь: этот человек — мой ресурс, это моя территория.

Дальше включается социальная динамика. Когда в одном районе появляется несколько таких «удобных» людей, собаки перестают воспринимать их как отдельных индивидов. Они начинают видеть территорию в целом как свою — место, где можно безнаказанно находиться, где есть еда и нет угрозы. Они сбиваются в стаи, закрепляют участок, начинают охранять его от посторонних. И та самая собака, которая ещё вчера виляла вам хвостом, в стае уже не помнит вашей улыбки — она реагирует на вас как на чужака, нарушившего её границы. Это не злоба, это биология.

И здесь важно понимать: вы можете ничего не делать. Идти дальше, не прогоняя, не ускоряясь, не оборачиваясь. Это тоже выбор. И этот выбор — самый опасный. Потому что ваше бездействие — не нейтральная позиция. Вы не просто позволяете собаке идти за собой — вы молчаливо подтверждаете её право на эту территорию. Вы закрепляете в её сознании мысль, что люди здесь не представляют опасности. А раз они не представляют опасности, то их можно игнорировать. А раз их можно игнорировать — то при определённых обстоятельствах их можно и атаковать. Когда границы, которые собака уже считает своими, будут нарушены.

Поэтому предлагаемый нами подход не имеет ничего общего с жестокостью. Это ровно обратное — попытка предотвратить трагедию, которая может произойти из-за нашей собственной слепоты. Перестаньте быть для собаки «удобным объектом». Любой другой путь ведёт к тому, что однажды стая, которую вы (пусть и невольно) создали, нападёт на того, кто просто шёл мимо. Может быть, на вашего ребёнка. На вашего соседа.

Проблема, в сущности, не в собаках. Проблема в том, что мы привыкли видеть в них беззащитных созданий, отказываясь замечать хищника. Но хищник не перестаёт быть хищником от того, что мы его погладили. Единственный способ избежать повторения трагедий — перестать создавать условия, в которых они возможны. И этот выбор — за каждым из нас, независимо от того, признаём мы это или нет.

И здесь мы подходим к самому главному. Ситуация, созданная людьми в городе Краснодар, — бездомные собаки, которые годами обитают на одних и тех же местах, — это не случайность. Для одних это место становится объектом, на котором можно почувствовать себя спасителем: принести корм, погладить. Для других — и их, к сожалению, большинство — это место становится источником постоянной угрозы. Многократное, систематическое кормление в одном и том же месте, несмотря на региональный запрет, — это не акт доброты. Это действия определённых людей, которые отказываются понимать, что они вырывают основу из безопасности. Не звенья — основу. Они делают так, чтобы стая существовала, чтобы она закреплялась, чтобы она охраняла территорию. Безопасность — это не абстрактное понятие. Это выбор, который каждый из нас делает каждый день. Выбор между иллюзией доброты и реальной ответственностью.
Наше обращение принято к рассмотрению Следственным комитетом. И это не единичный случай — это часть нашей системной работы с пострадавшими. Когда люди объединяются и требуют порядка, их голос перестаёт быть «шумом». Он становится основанием для проверки, для действий, для решений.

Ситуация в Краснодаре, которую мы описали выше, — не про «где-то там, у других». Это про нас. Про дворы, в которых годами кормят стаи, про запреты, которые игнорируют, про людей, которые закрывают глаза на то, что их «доброта» создаёт угрозу для соседей, для детей, для стариков.

Следственный комитет отреагировал. Проблема существует. Значит, она требует решения. И значит, что мы на правильном пути.
Мы будем держать вас в курсе. Вместе — мы сила. Спасибо, что помогаете нам помогать пострадавшим!

❤️https://vk.ru/fondovite