Его храп имел собственную драматургию.

Сначала наступала тишина.

Такая обманчивая, сладкая тишина, в которой жена успевала подумать: «Ну вот. Сегодня, кажется, повезло».

Она закрывала глаза.

Устраивалась поудобнее.

Мысленно благодарила судьбу за маленькие радости семейной жизни.

И ровно в тот момент, когда сон уже осторожно протягивал к ней руки, муж делал первый вдох.

Хр-р-р-р-р…

Жена открывала один глаз.

Хр-р-р-р-р…

Она замирала.

ХР-Р-Р-Р-Р-Р-Р!

— Господи, — шептала она в темноту. — Ну почему именно я?

Муж тем временем спал с выражением лица человека, который за всю жизнь не причинил никому ни малейшего неудобства.

Руки мирно лежали на одеяле. Губы были слегка приоткрыты. На лице застыло блаженное спокойствие.

Если бы в эту минуту в спальню вошёл посторонний, он бы решил, что перед ним святой человек, утомлённый тяжёлым трудом и заслуженно отдыхающий после праведных дел.

Никто бы не заподозрил, что этот человек способен одним носовым проходом разрушить семейную гармонию, сорвать сон супруги и заставить ежа переселиться в коридор.

Хотя ёж, надо признать, оказался самым дальновидным членом семьи.

Он понял всё ещё полгода назад.

Теперь с наступлением ночи Куська молча спрыгивало с кровати, смотрело на хозяина с нескрываемым разочарованием.

Жена же продолжала бороться.

Потому что она любила мужа.

А любовь, как известно, многое прощает.

Но любовь не всегда выдерживает звук, напоминающий запуск дизельного двигателя в закрытом гараже.

В ту ночь жена решила действовать по проверенной схеме.

Первый этап — вежливый.

Она осторожно коснулась плеча мужа.

— Милый…

Хр-р-р-р…

— Милый, перевернись на бок.

Муж не отреагировал.

— Дорогой.

ХР-Р-Р-Р-Р!

— Любимый!

Муж шумно втянул воздух и издал звук, от которого где-то в глубине шкафа подозрительно звякнула вешалка.

Жена села на кровати.

— Да ты издеваешься?!

В ответ раздался тихий свистящий выдох.

Он не издевался.

Он просто спал.

И это бесило сильнее всего.

Если бы муж хотя бы делал это намеренно, можно было бы возмутиться, потребовать объяснений, устроить скандал. Но как скандалить с человеком, который в данный момент, судя по всему, путешествует по миру сновидений и даже не подозревает, что в соседнем полуметре от него разворачивается гуманитарная катастрофа?

Жена толкнула его локтем.

Муж перевернулся на бок.

Наступила тишина.

Жена замерла.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Она осторожно опустила голову на подушку.

«Получилось!»

Она даже не успела договорить эту мысль, когда муж издал новый звук.

На этот раз он был низким, протяжным и каким-то особенно уверенным.

Так мог бы звучать паровоз, который всю жизнь мечтал стать музыкальным инструментом.

Жена натянула одеяло на голову.

Потом сняла.

Потом перевернула подушку.

Потом перевернула себя.

Потом подумала, что неплохо было бы перевернуть и мужа, но решила пока воздержаться от крайностей.

В конце концов, человек всё-таки не матрас.

Хотя иногда очень хотелось проверить, есть ли у него кнопка выключения.

Утром муж проснулся в прекрасном настроении.

Он потянулся, сладко зевнул и повернулся к жене.

— Доброе утро, любимая!

Жена сидела на краю кровати и смотрела на него так, как смотрят на человека, который ночью сжёг кухню, а утром интересуется, почему пахнет дымом.

— Доброе, — сухо ответила она.

— Что-то ты сегодня не выспалась?

Она медленно повернула голову.

— Как ты догадался?

— Вид у тебя уставший.

Жена несколько секунд молчала, собираясь с мыслями.

Ей хотелось рассказать ему всё. Про первые хрипы, про паровоз, про кота, который бросил их обоих, про три часа бессонницы и про то, что в какой-то момент она всерьёз задумалась о покупке палатки и переезде на балкон.

Но она выбрала простое начало.

— Ты всю ночь храпел.

Муж перестал улыбаться.

На его лице появилось выражение искреннего удивления.

Такое удивление обычно возникает у людей, которым сообщают, что Земля круглая, вода мокрая, а они, оказывается, не всегда правы.

— Я?

— Ты.

— Храпел?

— Нет, милый. Это был сосед. Он проник к нам в спальню, лёг между нами и решил немного отдохнуть.

Муж нахмурился.

— Очень смешно.

— Мне было не до смеха в три часа ночи.

Он откинул одеяло и уверенно встал с кровати.

— Я вообще не храплю.

Вот она.

Фраза.

Главная фраза их семейной жизни.

Фраза, с которой начиналось каждое утро после тяжёлой ночи.

Фраза, произнесённая с такой уверенностью, будто муж лично присутствовал на совещании всех органов своего организма и получил официальное подтверждение: нос работал без нарушений.

Жена медленно вдохнула.

— Ты не храпишь?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Никогда?

— Никогда.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Муж довольно улыбнулся. Спор был окончен. Вопрос закрыт. Репутация восстановлена.

Он отправился на кухню готовить кофе, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

Жена осталась сидеть на кровати.

В голове у неё постепенно формировался план.

Она ещё не знала, как именно будет действовать.

Но уже понимала главное: обычные разговоры не помогут.

Её муж не просто храпел.

Он храпел и отрицал сам факт существования храпа.

А значит, впереди её ждала не просто борьба за сон.

Впереди её ждало расследование.

И в этом расследовании она собиралась добиться справедливости.

Хватит разговоров. Хватит утренних споров. Хватит выслушивать, что я всё придумала, преувеличиваю и вообще слишком чутко сплю.

Даже если для этого придётся привлечь свидетелей, собрать доказательства и предъявить обвинение человеку, который каждую ночь мирно спал рядом с ней, а каждое утро выходил из спальни абсолютно невиновным.

Жена взяла телефон.

Открыла камеру.

И начала собирать доказательства:

«Дело № 001. Ночной трактор под прикрытием.

Расследование началось.

Слушать 😬🤫🤭

Птеродактили взмыли в небо, хлопая крыльями так громко, что даже северные олени в панике начали репетировать досрочный рождественский забег. Но стража Северного королевства не зря получала надбавку за работу в полярную ночь. Лучники, чьи пальцы давно привыкли к холоду, как к родному брату, встретили гостей дружным залпом. Большая часть птеродактилей, сообразив, что рыбьи головы того не стоят, резко сменили курс и улетели искать менее воинственных соседей.

Однако несколько самых упрямых (или самых голодных) всё же прорвались сквозь заслон. Один из них, особенно крупный и обидчивый, умудрился сбросить импровизированную бомбу — на деле это был старый котелок, в котором гоблины варили нечто, гордо называемое «супом», но даже они сами избегали его есть. Котелок грохнул рядом с одним из многочисленных мостов королевства — тем самым, который местные жители ласково звали «Тот, что скрипит по вторникам». Мост даже не вздрогнул: он был построен так основательно, что пережил и три войны, и один неудачный конкурс ледяных скульптур, и визит тёщи короля.

Когда рассвет наконец пробрался сквозь тучи, король Торн стоял на мосту, смотрел на котелок и задумчиво чесал бороду. «Значит, так, — произнёс он. — Если гоблины хотели произвести впечатление, то у них получилось. Теперь я точно знаю, что их суп настолько страшен, что его используют как оружие».

Придворный летописец тут же записал: «В ночь с субботы на воскресенье Северное королевство отразило дерзкое нападение, доказав, что лучшая оборона — это качественные луки и мосты, которым всё нипочём». А гоблины тем временем сидели в своём поселении, смотрели на оставшихся птеродактилей и тихо договаривались, что в следующий раз придумают план, который не включает в себя полёты. Или хотя бы возьмут с собой что-то посерьёзнее котелка.