Женщина проходит подготовку для вступления в республиканскую милицию. Автор — Герда Таро, погибла в 1937 году во время отступления от города от г. Брунете. Среди суматохи и неразберихи один из танков зацепил машину с ранеными, в которой ехала и Герда. Получив серьёзные травмы, она скончалась на следующий день, 26 июля.

На фотографии изображен Владимир Константинович Глиноецкий (Глиноедский). Полковник царской армии, активный деятель белого движения, кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени. Словом, белая кость и голубая кровь.

По воспоминаниям современников отличался «преувеличенной подтянутостью, выутюженностью, выбритостью», был человеком холодноватым в обращении, державшим дистанцию, говорившим «литературнейшим языком, без малейшей примеси французских обрусевших словечек и оборотов, хоть французский язык знал отлично. Чёрный костюм, безукоризненно отглаженный, белоснежный воротничок, начищенные башмаки». Он «не ел, а кушал, и хлеб отламывал кусочками, а не хватал от ломтя», «человек он был эрудированный — и строгий»…

Окончил престижный Пажеский корпус, после чего начал службу в гвардейской артиллерии. Во время Первой мировой войны воевал на фронте в составе российской императорской армии, проявив себя одарённым тактиком артиллерийского боя и получив звание полковника. Был в немецком плену, откуда бежал.

После Октябрьской революции 1917 года Глиноедский категорически не принял советскую власть. Он присоединился к Белому движению на юге России, вступив в ряды Вооруженных сил Юга России под командованием Деникина, а затем Врангеля. После разгрома белых армий в Крыму в 1920 году эвакуировался за рубеж и обосновался во Франции в качестве политического эмигранта.

И тут начинается самое интересное. Уходить за кордон его высокоблагородию пришлось налегке, и уже во Франции, зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом. Прекрасное знание французского позволяет ему гармонично влиться в ряды рабочего класса Франции и проникнуться его горестями и чаяниями.

Он попадает чернорабочим на автомобильный завод «Рено» (Renault) в Париже. В цехах гиганта царили жесткая эксплуатация и полное бесправие рабочих — как местных, так и иностранных мигрантов (включая беженцев из бывшей Российской империи). Господин полковник начинает понимать горькую правду большевиков.

А надо отметить, что завод «Рено» в 1920–1930-х годах был не просто автомобильным гигантом, а главным оплотом французского пролетариата и неофициально именовался «крепостью Французской коммунистической партии».

Пройдя огромный и мучительный внутренний путь от озлобленности до классовой солидарности, бывший белый офицер вступает во Всеобщую конфедерацию труда (CGT) — крупнейшее и наиболее радикальное профсоюзное объединение Франции, находившееся под сильным влиянием коммунистов.

Благодаря высокой личной культуре, дисциплине и знанию языков, Глиноедский пользуется огромным авторитетом у французских рабочих. Он активно участвует в забастовочном движении, помогает организовывать кассы взаимопомощи для бастующих и координирует протестные акции в своем цеху.

Дальше – больше: дворянин Глиноедский вступает во Французскую коммунистическую партию. Точная дата его официального вступления в ФКП в открытых источниках размыта (начало 1930-х годов), однако сам факт того, что кадровый белый полковник получил партийный билет, был беспрецедентным.

В ФКП действовал строгий отбор, а к выходцам из Белой армии партийный контроль относился с крайним подозрением, опасаясь шпионажа и провокаций со стороны белогвардейского РОВС. Глиноедскому пришлось годами доказывать свою преданность рабочему делу у станка и на демонстрациях.

Именно по партийной линии ФКП Глиноедский в августе 1936 года получил мандат на отправку в Испанию, куда отправился как солдат партии под псевдонимом Хулио Хименес Орхе. В те же самые месяцы там шло формирование интернационального батальона имени Чапаева. Ирония судьбы была поразительной: о самом Глиноедском ходили упорные слухи, что когда-то под Уфой он воевал именно против Чапаева.

Командование республиканцев слегка.. пришло в изумление от военных знаний этого кадра, прибывшего из Франции, и доверило ему ни много ни мало артиллерию целого фронта. Собственно, в этом качестве на Арагонском фронте он и изображен на фото. Правда, пару раз анархисты хотели его расстрелять «за восстановление порядков прошлого», так как его высокоблагородие любил воинскую дисциплину, но побоялись, что Сталин рассердится. Они были уверены, что Глиноедский является советским военным советником, отрицающим это по дипломатическим соображениям. Позже настоящие советские советники не стали отрицать такие предположения, а подтвердили их: «да, Глиноедский является советским командиром».

27 декабря 1936 года, находясь в разведке на передовой Арагонского фронта, полковник Глиноедский (Орхе) столкнулся с замешательством и паникой среди отступающей пехоты республиканцев. Он лично поднялся во весь рост и попытался своим примером увлечь солдат в контратаку, но был сражен фашистской пулей.

Полковника Глиноедского-Хименеса хоронила вся Барселона. За гробом шли представители правительства, армии, всех политических партий. Анархисты несли венок с красно-черной лентой: «Дорогому товарищу Хименесу».

— Черт знает что! — разводил руки в те дни в Париже издатель злобной эмигрантской газеты «Возрождение» Гукасов. — Думаю, думаю и никак не пойму, как это могло произойти: русские эмигранты, а сражаются за революцию?

Добровольцы из числа женщин самоорганизовывались в Хихоне (крупный астурийский порт) под эгидой Объединенной социалистической молодежи и Коммунистической партии Испании.

Воевать в горах Астурии приходилось в тяжелейших условиях: постоянная нехватка патронов, суровые зимние холода, бомбардировки и превосходство противника в артиллерии.

Своей отвагой стала известна Леонтина Иглесиас Пеньеруа (Leontina Iglesias Peñerúa) -- один из командиров батальона. Фашистская пуля сразила её в тот момент, когда, несмотря на ожесточенное сопротивление мятежников, отряду удалось занять возвышенность, господствующую над Градо.

Это произошло всего за несколько дней до того, как новость о батальоне напечатали газеты в СССР.

Вскоре в распоряжение главаря мятежников Франсиско Франко прибыли подразделения гитлеровского легиона «Кондор» и соединения экспедиционного итало-фашистского корпуса. Более 300 тысяч солдат и офицеров фашистских государств вместе с мятежниками участвовали в подавлении защитников народной республики.

Большую помощь испанской реакции оказывали империалисты Англии, Франции и США. Под видом «политики невмешательства» в испанские дела они осуществляли блокаду республики и тем самым развязывали руки интервентам.

Знаменитые слова «Но пасаран!», что означает «Они не пройдут!», были произнесены лидером коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури 18 июля 1936 года на одном из митингов. Её называли Пассионарией — Пламенной, Страстной.

Фотография была сделана фотожурналистом Агусти Сентельесом. На ней изображены представители республиканцев (полицейские или охранники) во время боев 19 июля 1936 г. в Барселоне. Они используют туши убитых лошадей в качестве баррикад, чтобы защитить демократическую законность от фашистского мятежа.

Выражение солидарности прогрессивного человечества с испанским народом приобрело такие масштабы, какие мир, не видел со времён Великой Октябрьской социалистической революции.

По призыву Коминтерна в Испанию со всех концов планеты устремились коммунисты, полные решимости до конца отстаивать свободу народа Испании. Отправились и советские добровольцы. В самое грозное для республики время, когда многим казалось, что дни Мадрида сочтены, туда прибыли советские танкисты на своих Т-26, а в Мадриде появились первые советские самолеты И -15, И -16. Планы фашистов на быструю победу были сорваны.

«Это было чувство долга, принятого на себя перед всеми угнетёнными мира, чувство, о котором так же неловко и трудно говорить, как о религиозном экстазе, и вместе с тем такое же подлинное, как то, которое испытываешь, когда слушаешь Баха, или когда стоишь посреди Шартрского или Леонского собора и смотришь, как падает свет сквозь огромные, витражи, или когда глядишь на полотна Мантеньи, и Греко, и Брейгеля в Прадо. Оно определяло твоё место в чём-то, во что ты верил безоговорочно и безоглядно и чему ты обязан был ощущением братской близости со всеми теми, кто участвовал в нём так же, как и ты. Это было нечто совсем незнакомое тебе раньше, но теперь ты узнал его, и оно вместе с теми причинами, которые его породили, стало для тебя таким важным, что даже твоя смерть теперь не имеет значения; и если ты стараешься избежать смерти, то лишь для того, чтобы она не помешала исполнению твоего долга. Но самое лучшее было то, что можно было что-то делать ради этого чувства и этой необходимости. Можно было драться».

– Э. Хемингуэй / «По ком звонит колокол»

"Хотя партийный билет я получил много позже в Чили, ... я думаю, что моя совесть сделала меня коммунистом во время войны в Испании".

– Пабло Неруда

Ополченки после освобождения Гвадалахары от фашистов, Испания, 1936 г.

XV интербригада имени Авраама Линкольна (США).
От 2800 до 3000 добровольцев направились в Испанию противостоять фашизму. Все регионы США, все профессии. 2/3 — члены Коммунистической партии США. К ним присоединились социалисты и представители движения «Воббли» («Промышленные рабочие мира»).
В преддверии маккартизма, ветераны -линкольны получили на родине от правящих кругов ярлык — «преждевременные антифашисты». Большинство подверглось репрессиям со стороны ФБР.

Батальон имени Эрнста Тельмана, 11-я добровольческая интербригада. Состоял на 100% из немецких коммунистов. Этим бойцам не было пути назад. Возвращаться было некуда. Но зато впервые у них появилась возможность сражаться с фашистами, в том числе "своими", с оружием в руках.

Перед Мадридом в стрелковом окопе
стоял Ханс, комиссар,
в опасный час,
с бригадами,
с ненавистью в своём сердце.

Он должен был покинуть свою Родину,
потому что был борцом за свободу.
На улицах Испании умер Ханс, комиссар,
за права бедных.

Пуля прилетела из "Родины",
выстрел был хорошо направлен
из немецкого оружия.Даю тебе руку свою,
товарищ Ханс Баймлер.
Ты остаёшься в нашей жизни,
врагам не простим ничего.

(Песня немецких интербригадистов).

Красные поляки. XIII интербригада имени Ярослава Домбровского.

Около 2500 человек из Великобритании и Ирландии откликнулись на призыв Коминтерна бороться с фашизмом в Испании. 80% из них представляли Коммунистическую партию Великобритании и Коммунистическую лигу молодежи Великобритании. Около 626 из них остались в испанской земле навсегда. Было и ирландское подразделение, носившее имя Джеймса Коннолли (Колонна Коннолли).
На фото: бойцы центурии имени английского социалиста Тома Манна.

В Советском Союзе прошли многолюдные митинги и демонстрации протеста против агрессивных действий фашистов и солидарности с испанским народом. В Москве на Красную площадь 3 августа вышли 120 тысяч трудящихся. Такие же акции прошли в Киеве, Ленинграде, Минске и других городах.

На предприятиях, в учреждениях и колхозах советские люди отсчитывали четверть дневного заработка, собирали посылки для отправки в Испанию. К концу октября 1936 года люди внесли более 59 миллионов рублей в фонд помощи Испании.