Воспоминания в моей голове. Новое время. Часть 6
Детская железная дорога
В седьмом классе к нам в школу пришла женщина и рассказала о необычном месте — Детской железной дороге в парке Маяковского. Оказалось, зимой юные железнодорожники не отдыхают, а учатся: в специальных классах по всему городу они осваивают профессии, которые летом воплотят в жизнь. Меня это зацепило. И уже в следующую среду дед повел меня на занятия — они проходили на вокзале, в переулке Невьянском. Там было невероятно интересно. Обучение делилось на три года: сначала простые специальности — путевой обходчик, контролер билетов, а к третьему курсу — машинист и дежурный по станции. Теория оказалась увлекательной, но главное — в классе стоял стол для настольного тенниса, и мы гоняли мяч до и после занятий. Летом начиналась настоящая работа. Три смены, с утра до вечера, девять рейсов в день. Мы чувствовали себя взрослыми — форма, ответственность, пассажиры. И еще — синее служебное удостоверение, с которым можно было ездить на электричке бесплатно. Сейчас Детская железная дорога уже не та. Детей там почти не осталось — в основном ребята из железнодорожных семей. Но я до сих пор помню запах деревянных вагонов, стук колес по узкой колее и то странное чувство, когда ты ведешь поезд под названием «Юный Уралец», а вокруг — смеющиеся пассажиры и зеленый парк, убегающий вдаль.
Любознательность
Детская любознательность – пороховая бочка, от которой то и дело загорается фитиль травматизма. Мальчишечья душа жаждала открытий, и однажды её алчный взор упал на пластмассовую пустую канистру, притаившуюся в пыльном углу сарая. Открутив крышку, я поймал знакомый едкий запах – его не спутать ни с чем. Бензин. Идея созрела мгновенно, порочная и неотразимая. Вот он, чистый эксперимент, зовущий пламенем. Я закрутил крышку обратно и побежал за спичками. Вернувшись, я снова открутил крышку, чиркнул головкой о коробок. Огонёк робко затрепетал на конце щепки. Затаив дыхание, я бросил ее в горлышко. Ничего. Тишина и разочарование. Я наклонился поближе, вглядываясь внутрь: неужели потух? И в тот миг из бездны канистры с низким рёвом вырвался огненный столб. Ослепительная вспышка, шипящий удар по лицу. Я инстинктивно зажмурился, чувствуя, как адское пекло опаляет кожу. Воздух наполнился противным запахом палёной шерсти и горелых волос. Когда дым рассеялся, выяснилась цена опыта: моя бровь практически испарилась с лица, а волосы на виске были безжалостно обуглены. Шапка тоже изрядно пострадала. Я ещё долго потом ходил, словно герой из фантастического боевика – терминатор. Но тяга к рискованным экспериментам, как ни парадоксально, не испарилась.
У меня зазвонил телефон
Шел 2003 год. Я только-только поступил в университет. Вокруг широко стали появляться сотовые телефоны. Это было нечто невероятное — то, что раньше казалось диковинкой для «новых русских» в малиновых пиджаках, теперь стало доступно и нам, простым людям. Да, телефоны все еще стоили дорого, но их цена уже не равнялась «Мерседесу». И вот мы с мамой наконец купили мне мой первый сотовый. Замечательный синий «Сименс А50» в кожаном чехле с клипсой. Эта клипса цеплялась за край кармана джинсов, чтобы телефон не выскальзывал и всегда был под рукой. У аппарата был дисплей, и на нем даже была одна игра: нужно было передвигать ящики на складе. А еще можно было запросить сводку погоды, и она приходила текстовой смской. Никто тогда и подумать не мог про какой-то интернет в телефоне — о таком мы и не мечтали. Отдельно стоит вспомнить про оператора. Это был «Уралтел». Карточки пополнения стоили по триста рублей, а каждая минута разговора обходилась рублей в двадцатьтридцать. Но даже так это был настоящий прорыв. Мама звонила мне с работы, чтобы узнать, где я, а я мог на весь автобус заявить: «Скоро буду дома!». Фантастика. Потом, конечно, у меня было много других телефонов — с полифонией, с цветными экранами, со всякими огоньками. Но тот самый, первый, запомнился навсегда.
