Одни люди ищут лекарство от рака, дотрагиваются кончиками пальцев до Марса, возвращают к жизни исчезнувшие виды. Другие вскрывают кровоточащие раны, из которых медленно растекается гной войны. Он проникает всюду: в семьи, в улицы, в города – и остаётся внутри человека, как злокачественная клетка, которую уже невозможно отделить от живой ткани.
Прогулка здесь — испытание. Выходя из дома, человек слышит лишь одно напутствие: «Либо трава, либо стена». Каждый научился мгновенно падать в кусты, нырять в канавы, прижиматься к фасадам домов. Потому что дрон может появиться в любую минуту и пойти по пятам.
Досуг здесь — опасность. В парке, где когда-то гуляли семьи, теперь смотрят не по сторонам, а под ноги. Под единственной уцелевшей качелей однажды подорвался школьник. После этого дети перестали бегать.
Дружба здесь — риск. За тобой всегда кто-то наблюдает. Сосед, случайный знакомый, человек из очереди. Любое неосторожное слово может оказаться услышанным теми, кому не нужны объяснения. Суд заменяет автоматная очередь.
Экология здесь — вымирание. Реки превратились в братские могилы. Из них же набирают воду для стирки и мытья. Во время дождя под окнами выставляют вёдра и тазы — на случай, если снова не будет воды. Дождь здесь давно стал ресурсом.
Находчивость здесь – комфорт. После очередной ночной атаки кто-то идёт разбирать обломки дрона. Если повезёт, среди искорёженного металла найдётся аккумулятор. Его хватит на несколько вечеров со светом фонарика. Правда, в прошлый раз Степанычу оторвало кисти рук. Об этом вспоминают без эмоций – как о погоде.
Здоровье здесь — роскошь. Врачей почти не осталось. Одни уехали, других направили в военные госпитали. Единственную машину скорой помощи подорвали ещё год назад. Если станет плохо, придётся искать соседа с автомобилем и ехать двадцать километров. Если это ночью — ждать утра, ведь действует комендантский час, и нахождение в сумерках приравнивается к военной цели. Зубы лечат по талонам. Чтобы попасть на приём, нужно предъявить прописку. Но сегодня стоматолог не принимает: он лежит под завалами собственного дома.
Питание здесь – опасность. Продукты заканчиваются быстро. За гуманитарной помощью выстраиваются длинные очереди. Просроченные макароны, старые консервы, крупа с жуками. Но хоть тапки подошли.
Разумное потребление ресурсов выглядит так: в почтовом ящике лежат счёт за электричество и портрет Владимира Владимировича. В графе задолженности — несколько тысяч рублей. Благ коммуникации уже нет пятый год. Только недавно с костра во дворе перешли на газовые баллоны. Только недавно оконные рамы залатали стеклопакетом и теперь не придется убирать горстки снега с подоконника.
Можно выбрать молчание, ведь всё это происходит где-то далеко. Можно выбрать молчание, потому что умирают не ваши родственники. Война живет не только под пулеметными выстрелами, но и там, где перестают замечать ее существование и целые города с судьбами тысячи людей становятся пустой статистикой.
Бессилие очень быстро становится главным союзником войны, а в моменты бессилие наше единственное оружие – знания.
Поэтому знайте: когда-то богатый и процветающий регион сегодня медленно дожидается собственной смерти. И те, кто живёт там, часто не могут рассказать об этом сами.
