Высокий беспринципный блондин, от неё он унаследовал только небольшой вздёрнутый нос и весёлый нрав. Но его весёлость была холодной, недоброй. Он мог походя обидеть и так уже обиженную жизнью толстушку или своего товарища по футбольной команде и не терять при этом благостного расположения. Может, это были унаследованные черты от отца, сказать было сложно, так как его Серёга потерял ещё в раннем детстве.

Серёгины циничность и наглость группа приняла за силу, а учитывая высокий рост и крепкое сложение — признала лидером. В день первой контрольной Серёга, быстро просёкший продвинутость Игоря в учёбе, бесцеремонно предложил его соседу, хлипкому пареньку в больших очках, освободить место.

— Мы с тобой, Гарик, команда! И технарь закончим отличниками! Ты не против? — улыбнулся Серёга широкой сияющей улыбкой растерявшемуся Игорю.

Отказать лидеру жидковатый характером Игорь не смог, не подозревая, что этой слабостью положил начало своему незавидному положению, сходному разве что с рабством, освобождение от которого будет сопровождаться ошеломляющими событиями.

Поначалу Серёгино панибратство Игорь принимал за дружбу и испытывал нечто похожее на гордость. Он даже тешил себя мыслью, что настоящий-то лидер он, раз Серёга обратился к нему за помощью, пусть никто этого и не замечает.

Но очень быстро дружба превратилась в липкую паутину, всё туже опутывающую Игоря сетью малоприятных обязанностей. Серёга прекратил что-либо делать, полностью переложив свои задания на плечи Игоря, отчего тот сам стал учиться хуже.

Иногда Серёга снисходительно похлопывал Игоря по плечу, приговаривая:

— Молодец Гарик, оправдываешь доверие!

К весне паутина стала уже невыносимой, особенно после того, как Серёга предложил Игорю составить ему компанию на рыбалке. Съездить на городской пруд ещё можно было, но тащиться далеко за город с Серёгой, да ещё с ночёвкой, Игорю не хотелось никак, и он постоянно придумывал отговорки.

Весна набирала силу, наполняя мир светом и радостью. Игорь же, не в состоянии выпутаться из этой сети, всё больше впадал в депрессию.

Только ночи теперь приносили облегчение: удивляя родителей, Игорь ложился рано, гасил свет и, смотря в тёмный потолок, рисовал себе мир без Серёги, где он сам себе хозяин, где его сосед по столу паренек в больших очках, а оценки всегда отличные. Рисунок получался настолько ярким и реалистичным, что он засыпал счастливым и свободным, летая во сне гад городами и странами, на другие планеты, и даже в иные галактики. И каждый раз, поворачиваясь на другой бок, губы его беззвучно шептали: «Без Серёги…».

Но наступал новый день, и Игорь погружался в депрессию всё глубже. Когда показалось, что дно уже близко, Игорь, наконец, решился на рыбалку и в ближайшую пятницу заночевал у Серёги.

И вот суббота, утро. Через треснутое стекло солнце щедро наполняет светом небольшую кухню, оживляет подкопчённые, давно некрашеные стены, играет бликами на посуде. Вчерашняя депрессия притихла, Игорь даже чувствует интерес к предстоящей поездке, но смущает необъяснимая тревога тёти Гали.

Игорь чувствует неловкость за Серёгу: тот мать не замечает и, не стесняясь, отодвинув кружку с кофе, пьёт пиво из бутылки и громко рыгает. Игорь не знает куда деваться, где спрятаться и вздыхает свободно только когда они с рюкзаками и удочками выходят за дверь.

Окончательно Игорь расслабился когда электричка, подав громкий гудок, покинула пределы города. Только теперь он по-настоящему ощутил весну: она обрушилась на него наполненным густыми ароматами воздухом из открытых форточек, ослепительной небесной синью и копошащимся на дальнем холме игрушечным трактором. Вчерашние проблемы сейчас казались Игорю смешными, а самого себя он видел обидчивым и капризным.

Сидевший напротив Серёга размышлениями о жизни не страдал; вытянув губы трубочкой, он увлечённо наматывал леску на катушку удочки. Игорь с удовлетворением нащупал сквозь ткань рюкзака бутылку: конечно, теперь будет по-другому, они выпьют, поговорят по душам, и всё встанет на свои места.

А электричка катила всё дальше, всё меньше встречая на своём пути следы цивилизации. Игоря удочка не интересовала, он с удовольствием продолжал смотреть в окно.

По глазам вдруг резануло блеском обширной водной поверхности, электричка загрохотала по железному мосту. Река была настолько широка, что дальний берег казался узкой синеватой полоской. На половине пути через реку к восторгу неожиданно примешалась едва уловимая тоска: Игорь чувствовал, что что-то важное, сейчас неясное, он навсегда оставляет на покидаемом берегу.

На очередной станции внимание Игоря привлекла суетящаяся возле многочисленных сумок и коробок с рассадой пожилая пара. Старая выщербленная платформа была пуста, и Игорь невольно задался вопросом: как же они всё это ухватят в четыре руки? И был крайне удивлён, когда на несколько секунд отвлёкшись от окна, вдруг обнаружил их со всем своим хозяйством в тамбуре.

Вагон быстро наполнился шершаво-пряным ароматом рассады, вызвав у плохо позавтракавшего Игоря яркий образ красного мясистого помидора.

Вагон дёрнулся, громыхнул чем-то железным и медленно тронулся. Серёга продолжал заниматься удочкой (и что только можно так долго с ней делать), а Игорь снова уставился в окно.

Стук резко раздвинутой тамбурной двери заставил его вздрогнуть: пряный аромат перебился кислым перегаром, в вагон ввалилась подвыпившая компания подростков. Игорь наблюдал за происходящим лишь краем глаза.

Центральное место занимал коренастый светловолосый верзила, вокруг которого суетился, как шакал перед Шерханом, маленький черноволосый паренёк, остальные толкались позади, было очевидно — стая искала жертву.

Надежда Игоря, что парни пройдут в следующий вагон, не оправдалась. Суетливый паренёк сунулся было к пожилым дачникам, но был одёрнут верзилой. Сплюнув на листья, рассады паренёк двинулся дальше.

Через три места в спинки сидений вжимались две испуганные девчушки: румяная крепышка с огненно-рыжими волосами, напряжённо поджав губы, держала за руку дрожащую, опустившую глаза в пол, тонкую длинноволосую фею. Игорь невольно удивился как же это он раньше их не заметил.

Увидев девчонок, суетливый паренёк радостно визгнул, потёр ладони и уселся напротив. Стая выбор одобрила и подошла ближе. Фея сидела неподвижно, крепышка-же переводила взгляд отливающих медным оттенком глаз то на суетливого паренька, то на верзилу и пыталась шутить. Но скоро в её голосе зазвучало отчаяние.

У Игоря сжались кулаки, надо было что-то делать, но краем глаза он оценил, что парней было человек семь. Из зарослей рассады показался-было пожилой дачник, но, одёрнутый женой, скрылся обратно.

Серёга был так увлечён удочкой что происходящего не замечал, и только когда вагон огласил сочный мат крепышки, посылающей вонючих козлов во все возможные места, поднял голову. С выражением невероятной досады он отложил удочку в сторону и, нехотя, отправился к месту событий. Игорь пошёл за ним.

Верзила оглядывал Серёгу не торопясь, смачно причмокивая пухлыми губами: Серёга хоть и был жилист, но рядом с ним выглядел мелковато. На несколько мгновений повисла угрожающая тишина, Игорь напрягся.

Серёга вдруг дико оскалился: молниеносное движение — и верзила, выпучив удивлённые глаза, медленно осел на пол. Стая отшатнулась, только суетливый паренёк мерзко завизжал и ринулся с кулачками на Игоря.

Воодушевлённый Серёгой, Игорь хладнокровно отступил на шаг в сторону, слегка подтолкнул агрессора в спину и тот со всего размаха влетел носом в металлическую рукоятку на спинке сиденья.

Завывая и пытаясь сдержать хлещущую из носа кровь, паренёк поплёлся к двери. Парни, опасливо косясь на Серёгу, последовали за пареньком.

— Ну ты, Гарик, однако жесток! — улыбнулся Серёга, усаживаясь напротив девчонок. Шутливый упрёк сладким бальзамом разлился по телу Игоря, тем более, что он заметил заинтересованный взгляд бледно-голубых глаз наконец-то поднявшей голову феи. А на румяных щёчках крепышки появились ямочки, она вовсю заигрывала с Серёгой.

Девчушки оказались местными, возвращались из гостей и охотно приняли предложение Серёги составить компанию.

  2

Серёга вёл рыбаков лесной тропой к одному ему только известному месту. Крепышка порхала вокруг него огненным пятнышком, хватала за руку, настойчиво предлагая показать лучшие водоёмы в окрестности. Фея плыла голубым призраком рядом с Игорем, покорно внимая его байкам о весёлой студенческой жизни.

Будущие листья ещё были маленькими светло-зелёными пучками, и яркое весеннее солнце пронизывало лес насквозь, выпаривая из сырой земли прелые ароматы прошедшего лета. Игорь быстро шалел, наполняясь беззаботным весельем, и вскоре уже чувствовал себя лесным богом.

Он вдруг понял причину тоски, возникшей на мосту через реку: на том берегу он навсегда оставлял прошлую жизнь, прошлого себя, да и берег вообще ― больше он к ним не вернётся. И теперь Игорю казалось, что воспоминания о той жизни не более чем иллюзия. Он не мог хотеть мира без Серёги, отказываться от рыбалки, изводиться по пустякам.  В какой момент он стал настоящим сказать было сложно, но это уже не имело значения.

Впереди, сквозь покрытые зелёным пушком густые ветки засверкала бликами водная поверхность, тропинка вывела рыбаков к небольшому, окружённому со всех сторон лесом озеру.

― Здесь рыбачим!  ― скомандовал Серёга и, с намёком посмотрев на девчонок, выразительно бросил рюкзак на траву.

Вблизи вода выглядела чёрной, как обсидиановое стекло. Озеро напомнило Игорю «ведьмино зеркало» — чёрный блестящий диск в серебряной оправе — которое ему в школе показывала увлекающаяся магией одноклассница. Сквозь вязкий, но необычайно прозрачный воздух слепящее солнце заставляло щуриться. На другом берегу за деревьями смутно ощущалось чьё-то присутствие.

Крепышка энергично принялась за Серёгин рюкзак, раскинула покрывало, и вскоре на берегу образовалась вполне прилично накрытая поляна. Крепышка вопросительно посмотрела на Серёгу, тот одобрительно кивнул, и рыбалка началась.

Началась энергично, тост за тостом, и вот уже громкий хохот крепышки разносится над поверхностью озера, отражаясь от лесной стены по берегам, озадачивая притаившееся за деревьями нечто.

Игорь с удивлением наблюдал, как девчонки, не морщась, залпом опрокидывают раз за разом по полному пластиковому стакану дурно пахнущего вина, в народе прозванного бормотухой, закусывают чёрным хлебом с килькой в томате. Но больше его удивило, что утончённая фея ни в чём не отставала от шебутной крепышки.

Поднявшись с покрывала чтобы сходить в кустики, Игорь почувствовал, что земля под ногами качается как палуба корабля, берега потеряли чёткость, небо постоянно менялось местами с водой, но на душе было хорошо. И только ощущение присутствия постороннего в лесу не исчезало и вызывало смутную тревогу.

Серёга предложил освежиться. Крепышка как будто только этого и ждала, быстро стянула с себя курточку, брючки, лихо зашвырнула лифчик на куст и бросилась в озеро, подняв фонтан брызг. Серёга не спеша разделся и, хитро ухмыляясь, степенно зашёл в воду.

Синеглазый красавчик Серёга неожиданно заставил полноватого Игоря стушеваться и не торопиться с обнажением. Взявшийся было за ветровку, он остановился, сделав вид, что засмотрелся на раздевающуюся фею.

Купальщики резвились уже долго, а Игорь всё топтался на берегу: внезапный комплекс перед Серёгой окатил холодным душем. Он стоял и смотрел на чёрную воду, огненные космы крепышки, светлую шевелюру Серёги и чувствовал, как прямо сейчас уходит в небытие так внезапно возникший прекрасный мир: уходит также безвозвратно, как и прошлый, оставленный на том берегу широкой реки.

Крепышка подплывала к берегу, призывно махала рукой, выкрикивала нечленораздельные звуки: «Гар! Га-а-ар! Га-а-арик, давай к нам!» Иногда звала фея, но её слабого голоска было неслышно.

И без того вязкий воздух вдруг начал сгущаться, сдавливать тело так, что уже трудно было пошевелиться. Игорь мог только переводить взгляд ― он смотрел в «ведьмино зеркало», где в чёрной бездне мелькали огненная искорка крепышки, белое облачко Серёги, голубая звездочка феи. Он не понимал, прошлое это, или будущее, или просто иллюзия, видение; смотрел на лес на другом берегу и остро чувствовал неугасающее внимание «того», за деревьями.

Внезапно по ушам циркулярной пилой резануло мощное низкочастотное жужжание — по центру озера кружила, поднимая облако брызг, жуткая водяная воронка. Страх сковал тело, Игорь уже был не в силах отвести от воронки глаз.

Но страх за ребят пересилил, собрав силы, Игорь перевёл взгляд на них и ошалел: эти придурки, ничего не видя и не слыша, продолжали беззаботно плескаться. Как в вязкой смоле он медленно поднял руки в безуспешной попытке помахать, попробовал кричать, но вышел только сиплый стон.

А воронка, покружив по центру озера, вихляя из стороны в сторону, направилась к купальщикам. В отчаянном бессилии Игорь смотрел на происходящее, как в немом кино. Кадры вдруг перешли на крупный план: шаловливый, подныривающий под крепышку Серёга, колышущиеся в чёрной воде огненные космы, притворно-отчаянные шлепки крепышки по воде, изящные виражи феи-русалки ― абсолютный рай.

Но вот райская картина затуманивается радужной водяной пылью — воронка уже рядом. А слепцы беспечно продолжают свою водяную оргию. Страшный смерч бесцеремонно присоединяется к празднику: красная медь крепышки, голубое сияние феи размазываются в бешеном вихре, смешиваясь с цветами радуги.

И только ясно видимое Серёгино лицо, оказавшееся в самом центре стремительного узора, улыбается широко и добродушно, смотрит на Игоря прищуренным взглядом. В его синих глазах читается вопрос: «ну что, Гарик, окончим технарь на отлично?»

Ошеломлённый, Игорь смотрит на этот сюрреализм и чувствует: Серёга ждёт ответа. «Да, обязательно окончим, и обязательно на отлично!» — отвечает он мысленно и видит в его глазах удовлетворение. Кино заканчивается, Серёга одобрительно подмигивает и начинает медленно исчезать. Лицо его как будто погружается в воду, становясь всё более призрачным, пока, наконец, не исчезает совсем.

Внезапно цветовое шоу прекратилось, тело обрело подвижность, но было сильно уставшим, Игорь опустился на траву. Вернулись звуки: плеск воды, шум ветра, весёлые возгласы девчушек. Снова слепило солнце, поблёскивая на чёрной поверхности озера, качались под ветром деревья, и продолжил своё наблюдение «тот», из леса.

Ощущение, что что-то в этом мире уже не так быстро переросло в осознание ― здесь нет Серёги. Игорь пристально всматривался в воду в надежде разглядеть белую шевелюру, но надежда не оправдывалась.

― Гарик, ты уснул, что ли? Ныряй уже! ― в очередной раз, подплыв к берегу, позвала его крепышка, но он только молча махал ей в ответ, продолжая осматривать озеро.

― Ну, и чего ты тут сидел? Мы уже мёрзнуть начали, ― услышал он крепышку. Она уже стояла рядом и выжимала трусики.

― А где Серёга? ― поднял он на неё пристальный взгляд.

― Какой Серёга? Перегрелся что ли? — крепышка натянула футболку на мокрое тело, — бррр… солнце-то солнце, а холодно! Давай-ка, Гарик, лучше винца дёрнем…

Было очень похоже, что веселушка-крепышка вовсе не шутила. Да, винцо — это сейчас то, что нужно, подумал Игорь. Он опять удивился способности этих девчушек не морщиться от плохого вина, что у него самого не получалось.

Девчонки быстро хмелели, и Игорь ждал, когда же они проговорятся о своей шутке и из-за ближайшего куста выйдет ухмыляющийся Серёга. Но время шло, вино кончалось, а о Серёге ни слова, и это было уже не смешно.

Затянувшаяся игра вызвала раздражение, и подвыпивший Игорь вспылил, он набрасывался то на фею, то на крепышку с упрёками за глупый розыгрыш, за забывчивость и невероятную тупость: «Ну Серёга! Ну? Электричка! Ну как же, дурочки, не помните?!»

Девчонки смотрели на него сперва с интересом, затем с испугом, а потом быстро собрались и убежали. Игорь остался один ― абсолютно один в этом единственном из всех возможных для него сейчас, ограниченном стеной леса по берегам чёрного озера, мире.

Игорь стоял на берегу, растерянный, беспомощный ― мир казался ему шаром, заполненным тягучей прозрачной смолой, затруднявшей движения, растягивающей звуки, замедлявшей время и свет. Совсем не таким представлял себе Игорь мир без Серёги. Он напряжённо всматривался в воду, оглядывал берег, всматривался в кустарник, хотя знал точно ―  бесполезно, Серёги в этом мире нет.

В солнечное сплетение начал заползать страх ― укоряющий за неблагодарность за осуществлённое желание взгляд «того», с другого берега, потихоньку сковывал волю. Этот страшный паук уже тянул Игоря к себе, в лесную чащу, и, движимый древним спасительным инстинктом, Игорь, успев только подумать, что больше никогда в жизни не будет ничего желать, бросился прочь.

По словам очевидца, расслабленные девушки вышли из ТЦ "Малинка" и хотели поговорить с парнем. Ему не понравился тон, стал оскорблять собеседниц и плеваться. Подружки устроили боевой обмен жидкостями с обидчиком и попытались его догнать.

За молодого человека вступилась другая дама, её повалили на землю и отлупили. Сам зачинщик драки отбежал в сторону и пытался вызвать подкрепление по телефону.