Читал давно одну статью, интересное мнение было изложено:

У лифчика-бюстгалтера только два основных назначения:

1. Самое очевидное. Поддержание формы, привлекательность и эстетика. Это привлекает самца. Грудь должна стоять, быть добротного размера и указывать на то, что форма соответствует идеалам (а идеалы изначально были переданы либо картинами, либо скульптурами (Венера Милосская явный тому пример), обратите внимание, как картины и скульптуры отражают только красивые глазу тела, грудь женскую в том числе). В тех же целях давно были придуманы корсеты (которые убирают проблемные участки живота и талии) и пышные детали платьев (которые скрывают от посторонних целлюлит, растяжки и прочее непривлекательное глазу). Не будешь такое носить? Тогда тебя быстро затмят сотни тех, кто такое носит. И на бал тебя больше не позовут. И мужики отвернутся. А женское общество как осуждать будет, лучше тебе не знать… по женщине это ох как бьёт… поэтому кстати все сейчас повально делают косметические операции и прочую хрень, что из конфетки делает конфэту…

2. Неочевидное, но любопытное. Устранение индикатора заинтересованности самцом. Человек это животное. Животное не всегда себя может контролировать, особенно когда дело касается природного инстинкта (попробуйте сдержать слюноотделение, когда чувствуете запах выпечки или шашлычка) или не задержать на мгновение свой взгляд на симпатичной особи противоположного пола.

   Женская грудь (точнее соскИ) является одним из таких индикаторов. Когда хозяйка груди оказывается рядом с объектом своего обожания, говорит с ним, танцует, пьёт шампанское, её соскИ могут набухнуть, стать твёрже, встать (да, такое ещё бывает от холода, но на балах обычно было тепло). И если не будет предмета гардероба, который может это дело скрыть, то это будет сигналом всем: самец, с которым женщина говорит, легко поймёт, что у женщины на него «встал» и она им заинтересована. С другой стороны, все другие самцы, которые добиваются расположения данной дамы, также сразу увидят не просто своего конкурента, а того, кем дама явно заинтересована, что существенно снижает их шансы. Что в результате? Около дамы вместо десятка ухажёров остаются единицы, которые готовы за неё посоперничать. А существенное снижение ухажёров это неслабый удар по женщине.

   Надень лифчик? И вот ты уже способна скрыть свои желания. Ты в центре внимания, но твоё желание скрыто от всех. Можешь оказывать знаки внимания многим, попутно издалека давая понять, что возможно у нас что-то получится, но ближе не подпускать, в то же время не отпускать далеко истинный объект своего желания. Ну как женщины в наше время и делают: сохнут по одному, заинтересованы в двух-трёх, во френдзоне держат десяток.

   Это кстати интересно показано в фильме «Жестокий романс», когда Лариса засуетилась и забегала при визите Паратова в её дом. Мать её сразу одёргивает. И не просто так. Лариса своим поведением явно дала понять всем гостям (и потенциальным ухажерам, кстати), что к Паратову она неравнодушна. А учитывая то, что мать ей никак не могла найти жениха, это поведение есть существенное понижение вероятности выдать её замуж за одного из ухажёров. Будь Лариса без лифчика, думаю ей и суетится бы не пришлось, по груди всем всё было бы видно)

А Вы как считаете?

Всем добра и сисек в ленту)

«Пост не несёт оскорбительный характер и не стремится задеть чувства женщин»

Каналы в мессенджерах - это необходимый и удобный способ коммуникации с аудиторией. Создать свой канал в Телеграм может каждый, кто начинает своё дело, продвигает своё мнение, свои услуги, товары, или свое творчество.

Но это не касается национального мессенджера Макс. Вы читали правила создания своего канала в Макс внимательно?

Понимаете? То есть какой-нибудь художник, обучающий свою аудиторию рисованию, не сможет создать свой канал, если он не ИП или у него нет своей группы с 10-ю тысячами подписчиков в одной из одобренных соцсетей. Лично я знаю таких художников, которые работают в собственном стиле, продают свои картины и уроки, но у них точно нет 10 тысяч подписчиков даже суммарно.

И это только один пример из тысячи.

Единственный плюс официальной регистрации каналов в Макс - это то, что теперь всякие развратные женщины больше не смогут организовывать свои платные приватные каналы и зарабатывать на фото своих загорелых больших оголенных бюстов это отвратительно! тысячи долларов дополнительного дохода.

Ну и ещё разные сомнительные организации не смогут публиковать своё сомнительное мнение по поводу общественной повестки, иначе будут забанены в течение дня, полагаю.

Каналы в национальном мессенджере станут стерильными как новые перчатки хирурга. А что ещё нужно для безопасности граждан, верно? Очень важно, чтобы все мысли, пропущенные через Макс, были одобрены лично Роскомнадзором.

Для многих людей «хорошо» — это очень опасное слово.

Его нежелательно произносить в адрес других людей. Его нельзя допускать в свой адрес, в особенности — соглашаться с ним.

На недавнем семинаре в Крыму была одна участница — прекрасный профессионал, уважаемый эксперт в своей области (не связанной с вокалом, хотя за плечами музыкальная школа и опыт пения в хоре), разносторонняя и умная женщина. На первом же занятии по хору, когда в финале я говорю всем: «Очень хорошо, все большие молодцы» (говорю абсолютно искренне, мы отлично поработали и подготовили даже больше, чем закладывалось по учебному плану) — эта участница комментирует: «Ну разве это хорошо? Вот тут и тут в ноты не попали, и вот здесь партии не разучили, и в словах путаемся».

На индивидуальных занятиях тоже сплошь и рядом такое. Каждый третий примерно — как минимум поначалу открещивается от похвалы. В лучшем случае тактично пропускает ее мимо ушей, как бред сумасшедшего, в худшем принимается спорить.

Откуда такое? Да из семейных установок, конечно.

Когда я была маленькой, мой папа иногда приходил домой подшофе. Мама обычно устраивала из этого скандал. А я не могла понять, что ее не устраивает-то. Папа ведь сразу становился такой добрый в этом состоянии — сажал меня на колени, обнимал, говорил нам с мамой «лапушки мои, какие вы у меня хорошие, как я вас люблю». Тогда как в обычном состоянии был… нет, не злой, конечно — просто очень молчаливый, собранный, строгий. Все по делу, никаких сантиментов. Неоднократно ему задавали вопрос: почему же в обычные дни ты не говоришь, что нас любишь? Ответ был неизменный.

«Чтобы не разбаловать».

В очень многих семьях считалось, что любить и хвалить человека, особенно ребенка — значит портить. Тогда ведь не будет стимула стараться, расти над собой, чего-то достигать. Как минимум надо вычеркнуть любое «хорошо» и «молодец»; как максимум — обесценивать успехи, язвить и насмехаться, сравнивать с сыном маминой подруги.

Заслужить любовь и одобрение — вот это стимул. Это мотивация. Это «мы же хотели как лучше».

Когда-то именно так это и работало. В те давние времена, когда подавляющему большинству общества (кроме, может быть, правящих сословий, но это не точно) недоступна была роскошь субъектности. То есть — делания чего-то по собственному выбору, по своему желанию, от избытка энергии и идей. А не из бесконечного дефицита, который требовал только одного: лечь и отдыхать в любую свободную минуту. И потому нельзя было никакого «хорошо». Можно только «плохо, мало, неправильно, а ну делай, не ленись, стыд, позор, кошмар». Это забота. Это способ помочь выжить.

Возможно, мы — первое поколение, которое имеет возможность выбирать. Делать из-под палки, под страхом лишения чего-то важного (например, любви, поддержки, самоуважения)... или делать по зову сердца.

Учёный М. Чиксентмихайи в своей книге «Креативность» (пожалуй, расскажу тут о ней тоже, наряду с «Потоком» и «Эволюцией личности») вывел главный критерий того, чем будет интересоваться ребенок. На что, при прочих равных условиях, он по собственному почину положит большую часть своих стараний — и в чем, как следствие, имеет шансы преуспеть в жизни.

Это — то, за что хвалят.

Вот так банально, да. У человека в юном возрасте может быть много разных способностей. Следуя естественному зову, он пробует себя в разных вариантах самовыражения: нарисовать картинку, спеть песенку, собрать гербарий, решить головоломку. Результатами он делится со значимыми взрослыми. И если из всего этого списка именно гербарий впечатлит их больше всего, послужит источником одобрения — то велика вероятность, что перед нами будущий биолог. А если картинка — то художник. Этим отчасти и объясняется формирование профессиональных династий. Не то чтобы дети врача наследуют какие-то особенные «врачебные гены». Просто когда ребенок ставит диагнозы куклам и мишкам, то в обычной семье это просто игра; а в семье врача (при условии, конечно, что он сам не выгорел и искренне предан своему делу) — повод для взрослого заинтересоваться, включиться, похвалить. Подарить ребенку эмоциональную близость и поддержку.

Наш мозг хитрый. Он умеет фильтровать дела по степени их «окупаемости». Если в результате какой-то деятельности мы получаем значимый для нас результат (здесь — одобрение), то выделяется нейромедиатор серотонин. Он даёт ощущение радости, удовлетворения, уверенности. В дальнейшем на достижение подобных результатов мозг будет выписывать нам «кредит» — дофамин, который мобилизует нас, придает энергии и азарта, чтобы мы могли как следует напрячься и справиться с препятствиями на пути к цели. Цель достигнута — снова серотонин. Еще плюсик в кредитную историю, ещё один дофаминовый грант.

А вот если результата нет, нет и серотонина — и тогда спустя несколько попыток мозг просто перестанет выдавать дофамин на такое убыточное предприятие. Тогда только и остаётся, что делать из-под палки, через стыд, вину и «соберись, тряпка».

И у взрослых это работает точно так же, как у детей.

Поэтому я очень серьезно отношусь к тому, чтобы отмечать успехи своих учеников и подопечных. Любые, даже самые мелкие. Чуть точнее, чем в прошлый раз, спето упражнение. Чуть более осознанной стала координация. Чуть дольше удержался правильный способ голосообразования: на три повтора, скажем, а не на два, как в прошлый раз. Кто, как не я, распознает это — как минимум на первом этапе, когда сам человек ещё не может оценивать, насколько качественно звучит. Кто, как не я, подсветит достижения — когда у самого ученика в голове пока ещё есть только две градации: умею или не умею петь.

Поэтому в моем активном словарном запасе, пожалуй, больше всего синонимов к слову «хорошо».

Отлично.

Прекрасно.

Замечательно.

Восхитительно.

Блестяще.

А ещё: «браво», «брависсимо», «беллиссимо» — это уже для тех, кто не совсем стесняшка 😊 И просто: «да», «именно», «вот так» — это для всех.

Потому что все заслуживают свой законный серотонин)) В особенности — те, кто осмелился сунуться в незнакомый ещё, страшный по рассказам (а порой и по собственному горькому опыту) темный лес обучения вокалу. Или речи, тут разница невелика.

А дальше — как знать. Быть может, вот это ощущение «так можно было» — не подгонять себя пинками, не выискивать позорные огрехи, а замечать то, что достигнуто и опираться на это — прорастет и в каких-то других сторонах жизни.

И тогда «беллиссимо» я скажу уже лично себе 😎