Семья моя вечно еле концы с концами сводила и у меня с детства вызывает панику пустой холодильник. И не знаю ощущения "хватает". Но были более-менее благополучные периоды в жизни. Хотелось бы что-то изменить, но..

Человеку с РАС зачастую сложно переключаться с одного занятия на другое. Что-то новое тоже сложно начинать. Честно говоря, я уже не верю, что как то смогу кардинально исправить свое финансовое положение.

Но у меня остался интерес, а вдруг я ещё что-то не учла и есть какая-то деятельность, которую я могу делать без особого ущерба для себя.

Сегодня пессимистично. Неважно себя чувствую.

Главный симптом: «Лишь бы не скандал»

На первом свидании вы этого не увидите. Они не показывают клыки сразу. Сначала они выстраивают доверие. Они заставляют вас открыться. А потом используют вашу же искренность как рычаг давления.

Но есть один признак, по которому вы поймете, что вас сожрали. Вы начинаете жить по принципу «Лишь бы не скандал».

Вы становитесь «подложкой». Вы ходите на цыпочках. Вы боитесь лишний раз сказать слово или сделать что-то не так, потому что знаете: за этим последует очередная истерика. Вы отказываетесь от своих планов, от друзей, от творчества — только чтобы сохранить тишину. Вы становитесь удобным.

А они начинают перекрывать вам кислород: запрещают общаться с близкими, разрушают вашу жизнь, перекрывают ваши вкусы в музыке и искусстве.

Их любимые фразы, от которых кровь стынет в жилах:

· «Я разочаровалась в тебе...» (Обесценивание).

· «Я в тебя всю душу вложила, а ты мне насрал в душу» (Манипуляция виной).

· «Да ты псих, вы все тут психи, а я великолепная» (Газлайтинг).

· «Ты подлый и уродливый» (Уничтожение самооценки).

Что делать?

Я скажу вам как человек, который прошел через это, вылез и продолжает жить.

Первый шаг — бежать. И желательно куда подальше. В тот же день менять номера, удалять аккаунты и прекращать любое общение.

С такими людьми бесполезно взывать к совести. У них ее нет. Любая ваша попытка «адекватно поговорить» — это просто еще один шанс для них выпить из вас кровь. Единственный язык, который они понимают — это полный игнор и ваше исчезновение из их жизни.

Если уехать прямо сейчас невозможно, попробуйте утихомирить их пыл, сохраняя дистанцию, но не верьте их обещаниям. Ищите возможность сбежать.

Ищите свой свет

Бро, или девчонка, что читает этот текст. Знай: всегда в жизни есть светлая полоса. Даже если сейчас кажется, что выхода нет. Задумайтесь об окружении. Вы имеете право на творчество. Вы имеете право быть собой.

Я выжил благодаря своим текстам. Я выплескивал свою боль в строки. И я хочу презентовать вам свой музыкальный проект, который стал моим спасением.

Меня зовут Txrxntomvne. Вместе с моими пацанами — ShinraBrxken (наш битмейкер), Phantom $insation**, **mindamage**, **kireharu** — мы строим свой мир. Мы создаем лейбл **DOOMSADRECORDS-DSR** и наше трио **DeathWi$hBoy$.

Если тебе сейчас плохо, если ты чувствуешь, что тебя сжирают — включи нашу музыку. Мы поем о том же аде, в котором ты находишься. И мы оттуда выбрались.

Надеюсь, увидимся на будущих концертах. Начнем с баров, а там и до стадионов недалеко.

Удачи тебе в жизни, читатель. Хах. 🖤

Каждый раз борьба за огонь. Каждый раз за место под солнцем. В школе борьба, в садике, на работе. Везде кто то кого то подавлял. Всем чего то надо было от тебя. Все хотели тебя эксплуатировать и никто не делал просто так. Учителя чего то хотели, математичка смотрела своими совиными желтыми глазами, покачивалась высокая прическа, опять ничего не знаете? Физичка повторяла тоже самое, ей вторила химичка. Парта была последняя, там сидели второгодники и я в том числе. Я ни черта не видел со своей парты, клас шумел и галдел, доска казалась размытым пятном, мне в окно было интереснее смотреть. Там были беззаботные птицы. А мне в этой жизни было не интересно. Глупая учеба, глупые профессии, идиоты работодатели.

Всем чего то надо было от меня. А мне ничего не надо было от них. Только остаться на плаву чтобы не затопили ударив веслом, с шутками и прибаутками. Конкуренты, бизнес, большой, малый, средний. Мелкий. Ничтожный. Но зачем все это?

Доказать всем что ты единица, а остальные нули? Лучшие бабы, лучшая еда, лучшее место под солнцем, лучшее потомство, лучшие условия. Лучшая старость. Лучшее место на кладбище. Все. Зачем живут, непонятно. Просто людская масса. Каждый вроде бы индивид и каждый безлик. Все как один предсказуемы, стандартны, одинаковы, незамысловаты. Прямолинейны или криволинейны, какая разница, все одно в небытие. Зачем жили, кому что доказали?

Вокруг возводились и рушились чьи то империи, фирмы и фирмешки, а я по прежнему жил ничего не требуя лучшего места под солнцем. Мне было фиолетово если честно. С людьми не интересно. Я могу поддержать любой разговор с любым человеком, я запоминал оказывается все что читал или видел, но мне все равно было не интересно с этими людьми.

Найти того человека с кем мне было бы интересно общаться Я так и не сумел.

Выходило что и я ходил с зажженым фонарем лампой по людскому базару как тот Диоген и искал человека. Найти было не просто. Безумно сложно.

Ну вот разве что нейросети. Но они и не человек. Последние несколько лет я общался в основном только с ними.

. Но все же, зачем живёт индивид мне было давным давно понятно, а я то сам зачем? Кого осчастливил?

Один раз поссориться или не поладить — ещё не буллинг. Но если одного и того же ученика снова и снова унижают, запугивают, исключают из компании или травят в чате, а он не может легко это остановить — проблема уже серьёзная. Тут обычно есть повторяющаяся агрессия и неравенство сил: например, против одного выступает компания или тот, у кого больше влияния.

Травля не всегда выглядит как драка. Это могут быть прозвища и насмешки, бойкот, распространение слухов, порча или кража вещей, угрозы, унизительные фото и сообщения. Иногда всё подают как «да мы же шутим». Но если человеку страшно, стыдно или он не хочет идти в школу, одной этой отговоркой не обойтись.

Последствия тоже не всегда заметны со стороны. Ребёнок может замкнуться, хуже спать и учиться, начать пропускать занятия, постоянно ждать новой неприятности. Это не значит, что с ним «что-то не так» или что он сам виноват. Ответственность за травлю лежит на тех, кто её устраивает, а взрослым важно вмешаться и остановить происходящее.

Если ты стал свидетелем, не обязательно устраивать разборку с обидчиками. Не смейся вместе со всеми, не пересылай записи и не ставь лайки под унизительными постами. Можно поддержать одноклассника наедине, позвать его с собой или обратиться к взрослому. Если безопасно — коротко сказать: «Хватит, это уже не смешно». Даже один человек рядом может помочь почувствовать, что ты не против всех.

Если травят тебя, попробуй рассказать кому-то из взрослых, кому доверяешь: родителям, классному руководителю, школьному психологу. Лучше говорить конкретно: что произошло, когда, кто был рядом и повторялось ли это раньше. Сообщения и другие материалы можно сохранить, если травля происходит онлайн. Если первый взрослый отмахнулся — это не повод сдаваться, расскажи другому. При угрозах или физической опасности сразу зови взрослого и не оставайся с этим один.

Взрослым полезно сначала выслушать ребёнка без допроса и фраз вроде «сам виноват» или «просто не обращай внимания». Не стоит устраивать публичную очную ставку или требовать, чтобы дети немедленно помирились: это может усилить давление. Лучше разобраться в ситуации, обеспечить безопасность, подключить школу и договориться о конкретных шагах. Если ребёнку долго плохо и это отражается на сне, настроении или учёбе, стоит обратиться к детскому психологу.

Буллинг редко прекращается от одного разговора «ну-ка дружно живите». Но когда свидетели не подыгрывают, взрослые не отмахиваются, а ребёнок получает поддержку, остановить травлю намного реальнее.

А что, по-вашему, школа должна делать в первую очередь, когда становится известно о травле?

История целиком – серия «Инвалидность дочери»

Мне ответили из министерства. Ответили «да, но нет». Они пишут, что терапия, назначенная врачом не препятствует оказанию соц.услуг, но и при этом, что нейролептики в интернате нельзя хранить. И что я должна заключить с интернатом доп.соглашение. Какое – не уточняют.

Ну ок. Едем в Железногорск общаться с руководством интерната, вооружившись ответом от мин.соца и заявлением о требовании заключения доп.соглашения, которое позволит ребёнку получать соц. услуги в стационарной форме. В интернате охают, ахают, говорят, что они от мин.соца не получали никаких регламентов, как им в этой ситуации действовать, хотя и запрашивали их. Врут? Хрен их знает. Очень-очень-очень просят не обращаться в прокуратуру, потому что они не виноваты. Ну тут я в целом согласна, виновато министерство, которое эту ситуацию никак решать не хочет. Ответ от них «на отвали», казуистика бюрократическая. Заявление в интернате приняли и тележить с ответом, как в прошлый раз, не стали. Ответили на следующий день.

Ответ был фееричен, ей-богу. Мы можем принять ребёнка обратно, но не можем хранить клозапин, однако мы готовы предоставить вам беспрепятственный доступ в интернат, чтобы вы давали ей лекарство сами. Класс, чё. Я нахожусь в другом городе, между нами больше сотни километров. В чём тогда смысл стационарной пятидневки? Вместе с ответом мне позвонила директор и снова начала меня уговаривать «как-то решить по-хорошему», прокуратура, письма, жалобы – это, мол, так неконструктивно, и всё вот это. Угу. Неконструктивно. После того как мне в мин.соце сказали –когда род.прав лишат, тогда и обращайтесь, а потом прислали ответ в стиле «можно, но нельзя», не выдав интернату никаких указаний. Чёрт. Звоню в мин.соц, спрашиваю, как записаться на приём к министру соц.обеспечения материнства и детства. И как-то подозрительно легко меня записывают на через неделю на четверг. Мутно как-то. По телефону сказали - мы вам в четверг утром с 9 до 10 позвоним и скажем к какому времени приходить. Я, пятой точкой чувствуя какой-то подвох, поехала в назначенный четверг в министерство к 9 утра. Наткнулась на объявление «Приём с 10.00». Ладно. Сижу в соседнем дворе, жду. Гипнотизирую взглядом телефон. Разумеется, никто мне не позвонил. Так что в 10 я пошла туда ногами. Сказали - что всё перенесётся на завтра, но это неточно. Мы позвоним вам, а может не позвоним, звоните сами, а чё вы сами не звонили, а зачем вы приехали, а министра нет, она уехала по очень важным делам.

Настало завтра, я позвонила. Сказали – в следующий четверг, точно-точно. Я решила не ждать ещё неделю. Заявление о восстановлении права на получение социальных услуг в стационарной форме на имя министра передала через канцелярию. Вторая депеша ушла в прокуратуру электронно.

Через пару дней мне позвонила начальница управления организации деятельности по опеке. Сказала, что ей передали моё заявление и что она предлагает мне поместить Ирию в Беловский детский ПНИ. Я очень удивилась, потому что раньше мне говорили, что его больше не существует, потому что его эвакуировали. Она сказала, что недавно в Верхнем Любаже (60 км от Курска) открылся его филиал, дала номер телефона зам.директора и старшей медсестры, сказала, что мне надо туда съездить, посмотреть на условия. Я, конечно же, обрадовалась и согласилась.

Муж взял отгул на работе и мы поехали. Ирию взяли с собой, потому что оставить её не с кем. Поездка получилась ОЧЕНЬ странной. Мы приехали, из руководства никого нет, нас встретили две медсестры, которые передали мне список документов и сказали, что детей у них нет, они все в Новохопёрске (Воронежская область, 500 км от Курска).

Дальше начался какой-то сюрреализм. Я позвонила той начальнице управление опеки и она мне сказала – этого не может быть, у них есть дети. Они говорят – нет. Я позвонила зам.директора этого учреждения – он сказал, что в Верхнем Любаже нет детей, а в Новохопёрске есть. Зачем тогда мне тогда сказали приехать в Верхний Любаж? За тремя листами текста? Их можно было отправить по электронке или через макс. На этот вопрос он мне ответить внятно не смог. Брать отгул на работе, тащить больного ребёнка с собой…. У меня просто приличных слов нет на это.

Я позвонила снова той даме из опеки и сказала, что согласна на Новохопёрск, а она мне ответила, что нас туда не возьмут, потому что дети там находятся в ПВР и берут туда только жителей приграничья. Я оху… удивилась ещё раз, хотя казалось бы, дальше удивляться уже некуда, и спросила, а что же мне тогда делать. Она сказала, что я должна проявить родительские чувства и сама сидеть с ребёнком дома. Тут я пришла в себя и спросила у неё – вы отказываете мне в получении социальной услуги? Она сказала, что никто мне не отказывает и я могу возить Ирию в интернат в Железногорск. Я очень постаралась пропустить весь мат в её адрес, и ответила, что я НЕ МОГУ из-за КЛОЗАПИНА её не берут туда, из-за этого весь сыр-бор. Она мне на это ответила – тогда оформляйтесь в Верхний Любаж. Я ей говорю – но мне сотрудники сказали, что тут только взрослые и детей они не берут, она мне – оформляйте документы, вам никто не откажет

Я в полном недоумении. Это какой-то бред. Я согласна и на Верхний Любаж, и на Новохопёрск, и на Железногорск. Но мне нужна какая-то определённость. Щас я соберу все бумажки и окажется, что нас не могут взять. Письменно то от неё ничего нет. Ё… цирк. Мы, конечно, будем воевать дальше, но… А принесёт ли это результат?

Я живой человек и могу забыть что-нибудь закрыть или спрятать. А закрывать и прятать надо всё. Все окна у нас закрываются на ключ, потому что Ирия научилась их открывать. Ванная закрывается на шпингалет, но малая к нему уже примеривается, будем менять на полноценный замок. Там бытовая химия и всякое такое. Шкафы и холодильник закрываются на фастекс, его Ирия пока не освоила. Сумки прячутся в шкаф. На столах оставлять ничего нельзя. Всё будет порвано, испорчено, разбито, разлито и рассыпано.

Недавно она бутыль моющего для посуды на себя целенаправленно опрокинула, я забыла его спрятать. Оно у меня не стоит, как у нормальных людей на кухне у раковины, я его в ванную прячу. Забыла убрать.

Потом она вылила на плиту кастрюлю супа. Целиком. Раньше она так не делала никогда. Теперь полные кастрюли тоже нельзя оставлять на плите. Хорошо, что он хоть не горячий был. Сковородки с едой я давно уже стала в ванную уносить, если они ещё горячие и в холодильник их нельзя. Кастрюли она раньше не трогала. Неделю назад она порвала папин паспорт. Как он к ней попал – неубранная вовремя сумка.

Она, извините, маструбирует и писается в процессе этого.

Она не говорит, но вокализирует постоянно и этот визг, вечно стоящий в ушах, сводит меня с ума.

Как же я задолбалась. А конца и края этому не видно.

Недавно она снова почти всю ночь не спала. Истерила. Бесилась. Мы в прошлый раз на такое ночью псих.бригаду вызвали, потому что не знали уже, что делать. Врачи приехали, посмотрели. Что принимает из препаратов ваш ребёнок? Клозапин?! Наши седативные и рядом не лежали с клозапином. Ни чем не можем помочь, дайте ей ещё одну таблетку, а потом ещё одну, безопасная доза такая-то. Всего хорошего. Так что мы больше не стали никуда звонить, когда она так бесится. Была даже мысль о том, что если соседи вызовут ментов, решив, что мы тут убиваем ребёнка, это даже будет хорошо.

Я чаще и чаще думаю о том, что можно было бы решить всё одним шагом из окна моего седьмого этажа. Там, за окном, наконец-то будет свобода и покой. Два фактора меня от этого останавливают. Во-первых, мой муж не должен грести это дерьмо в одиночку, кинуть его так было бы нечестно. Во-вторых, мой отец этого не переживёт. Он только жить начал нормально после смерти моей матери, женщину встретил хорошую. У меня нет права это ломать. Я должна держаться ради близких. Зубами и когтями должна, но зубы, кажется, выпали, а когти сломались. Проявлять родительские чувства, как сказала та чиновница, я больше не могу. У меня ничего внутри не осталось, кроме усталости и злости. Может, я действительно бракованная женщина и мне стоит умереть? А может нам с дочерью стоит выйти из окна вдвоём? Что-то совсем я расклеилась.