Шляпу «Я справлюсь сам» по номерку не выдают
Зинаида Петровна стоит в гардеробе Дома культуры «Заря» тридцать первый год и полагает, что видела всё.
Весной, перед ремонтом, разбирали невостребованное. Обычно это зонты, перчатки и один раз был аккордеон. Но в этот раз на дальней вешалке, за трубой, обнаружилось другое.
Шляпа «Я справлюсь сам» — поля вытерты до основы, и тяжёлая не по размеру.
Кепка «Мне всё равно» — по заломам видно, что надевали её исключительно в самые важные дни.
Капюшон «Только бы меня не заметили» — с прекрасным обзором наружу.
Корона «Я всё контролирую» — резинка лопнула году в двенадцатом, а корона всё равно держится.
И панама «Хороший человек не отказывает», выгоревшая до белого.
Зинаида Петровна позвонила куда следует.
Комиссия приехала в четверг: невысокий гражданин в летнем пальто и папка на завязках.
— Номерки есть?
— В том и дело, что нет. Сдавали без номерков.
— Как это без номерков?
— Так быстрее, — сказала Зинаида Петровна. — В спешке сдавали. Кто ж тогда думал.
Инспектор снял шляпу с крючка, взвесил в руке и повесил обратно.
— Тогда выдать нельзя. Вещь, сданную без номерка, гардеробщик выдавать не вправе. Её можно только снять самому.
— А если человек не помнит, что сдавал?
— Тогда он и не заметит, что носит, — сказал инспектор и открыл папку.
Отдельной стопкой лежало чужое: ожидания родителей, правила из одних давно закончившихся отношений, требования с прошлой работы и аккуратно сложенное «в твоём возрасте уже пора» — чистое, почти не ношенное.
— Владельцев вызывали?
— Вызывали. Говорят, не наше.
— Так всегда говорят.
Инспектор сделал опись и захлопнул папку.
— Списывать будем? — спросила Зинаида Петровна.
— Ни в коем случае. Шляпа хорошая, она человека через тяжёлую зиму провела. Капюшон в своё время спас. Корона держала дом, пока держать было больше некому. Всё почистить и оставить.
— И носить?
— А вот носить каждый день не обязательно, — сказал инспектор. — Защита, которую долго не снимают, становится размером головы.
Он уехал на шестичасовом.
Зинаида Петровна домыла пол, погасила верхний свет и стала вешать всё обратно. И тут выяснилась одна вещь, которую комиссия в опись не внесла, потому что не заметила.
Панам было две.
Одна висела за трубой. Вторая — на Зинаиде Петровне, и она этого не замечала лет, наверное, двадцать.
Она сняла её и подержала в руках. Панама была лёгкая и совершенно белая.
Тогда Зинаида Петровна повесила её не туда, где висит то, что носят, а туда, где висит то, что оставляют на память. Крючок номер четыре, у окна.
Потом заперла гардероб, повесила ключ на гвоздь и вышла.
На улице было ветрено. Голове было непривычно. Но, в общем, нормально.
