К годовщине Договора о дружбе и границе между СССР и Германией
Каждый раз, когда речь заходит о советско-германском договоре от 28 сентября 1939 года, обязательно находится человек, который начнет проводить моральную оценку названия договора.
Подписание Договора о дружбе и границе между СССР и Германией 28 сентября 1939 года
Как же так? СССР, государство, заявлявшее о борьбе с фашизмом, подписывает с нацистской Германией не просто очередное дипломатическое соглашение, а целый "Договор о дружбе и границе".
На первый взгляд действительно выглядит некрасиво. Особенно если начать историю 28 сентября 1939 года. Вот только дипломатия имеет неприятное свойство: чтобы понять события одного дня, иногда приходится посмотреть, что происходило хотя бы несколько лет до него.
Признаюсь: окажись я в сентябре 1939 года на месте Молотова и знай то, что было известно советскому руководству, я бы, возможно, сам настоял на том, чтобы слово "дружба" осталось в названии.
Спросите меня "почему?"
Давайте на время отложим моральное возмущение и посмотрим на карту. Дело в том, что у СССР в 1939 году существовала маленькая проблема, которую при морализаторском разборе советской внешней политики почему-то очень легко не заметить.
У СССР было два потенциальных фронта.
На западе находилась нацистская Германия. На востоке находилась милитаристская Япония. Германия и Япония с 1936 года были связаны Антикоминтерновским пактом, направленным прежде всего против коммунистического движения и СССР.
Причем это была не отвлеченная угроза.
Летом 1939 года СССР и Япония фактически находились в состоянии вооружённого конфликта на Халхин-Голе.
И именно в этот момент произошло нечто, чего в Токио совершенно не ожидали: Берлин договорился с Москвой.
23 августа 1939 года, когда еще не рассеялся пороховой дым с полей сражений на Халкин-Голе, Германия подписала пакт о ненападении с тем самым Советским Союзом, против которого Япония в этот момент фактически воевала.
Реакция японцев была не просто эмоциональной. Японское правительство сочло германо-советский пакт нарушением духа Антикоминтерновского соглашения. Переговоры о дальнейшем укреплении союза с Германией были прекращены. А через несколько дней кабинет премьер-министра Хиранумы вообще ушел в отставку.
Германия только что наглядно объяснила японскому руководству цену союзнических обязательств Берлина.
А теперь представим себя на месте советского руководства.
На западной границе потенциальный противник. На восточной границе потенциальный противник. Эти два противника пытаются выстраивать отношения друг с другом.
И вдруг появляется возможность продемонстрировать одному из них, что второй прекрасно способен договориться с тобой за его спиной.
Я должен был из принципа отказаться от такой возможности, потому что через восемьдесят лет кому-то не понравится слово "дружба"?
Нет уж.
Если одно слово в дипломатическом документе способно добавить хоть немного недоверия между двумя потенциальными противниками моей страны, я напишу это слово достаточно крупно, чтобы его хорошо прочитали и в Берлине, и в Токио.
Тем более что дальнейшие события показали: проблема была вполне реальной.
13 апреля 1941 года СССР и Япония подписали в Москве Пакт о нейтралитете. Если одна из сторон становилась объектом войны с третьей державой, другая обязалась сохранять нейтралитет.
Подписание Пакта о нейтралитете между СССР и Японией 13 апреля 1941 года
22 июня Германия напала на СССР.
Япония не напала.
Да, мы сегодня знаем, что японское руководство в конечном счете выбрало южное направление экспансии. Мы знаем о войне с США и Великобританией, о Перл-Харборе и последующей Тихоокеанской войне.
Сталин в сентябре 1939 года этого знать не мог.
Он не мог открыть учебник истории за 1941 год и посмотреть следующую главу.
Поэтому оценивать действия советской дипломатии надо исходя не из нашего знания будущего, а из той информации и тех угроз, которые существовали тогда.
И тогда слово "дружба" начинает выглядеть несколько иначе.
Не как признание Советского Союза в любви к национал-социализму, а как элемент большой дипломатической игры государства, которое прекрасно понимало вероятность большой войны и стремилось сделать все возможное, чтобы не получить ее одновременно на двух концах страны.
Можно спорить о конкретных решениях советского руководства. Можно обсуждать секретные протоколы, Польшу, Прибалтику и последствия советско-германских соглашений. Это отдельный большой разговор.
Но превращать слово "дружба" в доказательство идеологического родства СССР и Третьего рейха - примерно то же самое, что изучать международную политику по поздравительным открыткам.
В дипломатии государства дружат не так, как люди.
Иногда особенно теплое рукопожатие предназначено не столько тому, кому пожимают руку, сколько тому, кто в этот момент на это рукопожатие смотрит.
