Track 06 - Падение арфистки с инструментом (скрип каблука по банановой кожуре, падение арфистки, падение арфы, похороны духовой секции)

Track 07 - Крики зрителей (шум зала, крик из восьмого ряда: "Группу крови" давай!", свист виолончели в воздухе, удар виолончели о кресла пятого ряда)

Track 08 - Бросок помидором в певицу-сопрано (свист помидора в воздухе, шлепок помидора о лицо, скомканый финал арии Мадам Баттерфляй, аплодисменты)

Track 09 - Падение осветителя с колосников в открытый рояль (свист тела в воздухе, падение тела в рояль, захлопывание крышки рояля, треск ломающихся ножек рояля, падение рояля на пол, сдавленный мат (8 мин.), fade out)

Track 10 - Выстрел в дирижера (стук дирижерской палочкой о пюпитр, взведение курка в районе духовой секции, выстрел, падение тела дирижера, менуэт Моцарта)

Track 11 - Пианиста возят носом по роялю (гамма до-мажор шестьдесят четвертыми)

Track 12 - Падение певицы-сопрано в оркестровую яму (падение тела в яму, треск балок и перекрытий, грохот ломающихся инструментов, ссыпание инструментов в образовавшуюся яму, падение контрабаса на голову, звон битого стекла, мужской голос в тишине: "Люся?")

Track 13 - Симфонический оркестр на утреннем представлении "Щелкунчика" первого января (Состав: литавры, тромбон, губная гармоника, бутылочное стекло. Невнятное бренчание (42 мин.))

Честно стырено с http://www.oper.ru

Как композитор потерял слух

Глухота пришла к Бетховену постепенно, давая ему время осознать.

Первые признаки появились около 1798 года, когда ему было 28. Сначала был постоянный звон в ушах, который не давал покоя ни днём ни ночью. Потом высокие звуки начали уходить, а потом и тихая речь стала неразборчивой.

Для обычного человека это неприятно. Для музыканта - профессиональная катастрофа.

К 1801 году он уже понимал масштаб происходящего и начал избегать людей, стыдясь переспрашивать, делал вид, что слышит, когда не слышит. К 1816 году у Бетховина развилась полная глухота.

И именно в этот период великий композитор написал свои самые сложные и новаторские произведения.

Как можно сочинять музыку, если не слышишь ни одной ноты?

К моменту, когда слух начал уходить, у Бетховена за плечами было тридцать лет работы. 30 лет ежедневного погружения в звук, гармонию, структуру, оркестровку. За это время музыка перестала быть просто тем, что он слышит ушами. Она стала системой, которую он видит внутри, как архитектор видит здание ещё до того, как положен первый камень.

Исследователи называют это внутренним слухом. Способность точно представлять звучание без физического восприятия. Бетховен смотрел на партитуру и слышал её. Он буквально слышал внутри головы каждый инструмент, каждый аккорд, каждый переход.

Это не мистика. Это то, что происходит с мозгом человека, который занимался одним делом тридцать лет подряд.

Палочка в зубах

Но Бетховен не просто сидел за столом и писал ноты по памяти. Он искал способы продолжать физически ощущать музыку даже когда уши перестали работать.

Есть задокументированные свидетельства:

он прикладывал ухо прямо к деке рояля, пытаясь поймать вибрацию через кость. Иногда зажимал в зубах деревянную палочку, соединённую с корпусом инструмента — и так чувствовал звук через челюсть и череп.

Он буквально учился слышать телом, тактильным восприятием заменяя то, что перестали давать уши. Вибрация низких нот через дерево инструмента. Резонанс корпуса рояля через кость черепа.

Когда привычный канал восприятия закрывается - мозг ищет другие пути. И находит.

Почему поздние произведения звучат иначе

Если слушать Бетховена хронологически — разница между ранними и поздними произведениями очевидна даже неподготовленному уху.

Ранние работы - ясные, структурированные, логичные. Поздние - сложные, иногда почти трудные для восприятия, с неожиданными решениями и резкими контрастами, которые современники не всегда понимали.

Исследователи давно задались вопросом: случайно ли это совпадает с прогрессией глухоты?

Скорее всего, нет.

Пока Бетховен слышал - он постоянно сверялся с реальностью. Играл фрагмент, слышал результат, корректировал. Внешний контроль держал его в рамках привычного музыкального языка эпохи.

Когда внешний контроль исчез - он начал опираться исключительно на внутреннюю логику. На то, что казалось правильным внутри головы, а не то, что привычно звучит снаружи. Это освободило его от ограничений, которые он сам не замечал, пока они существовали.

Глухота парадоксальным образом дала ему свободу, которой не было, пока он слышал.

Самосовершенствование мозга глухого человека

Современная нейронаука добавляет к этой истории ещё один слой.

У людей, потерявших слух, мозг не просто отключает слуховые зоны - он их перестраивает. Области, которые раньше обрабатывали звук, начинают участвовать в других процессах: память, воображение, пространственное мышление.

У Бетховена это означало следующее: зоны мозга, натренированные тридцатью годами работы со звуком, никуда не делись. Они просто переориентировались - с восприятия внешнего звука на работу с внутренними музыкальными структурами.

Именно поэтому его поздние произведения звучат так, будто написаны не для уха, а для чего-то более глубокого. Потому что они буквально созданы без участия уха.

Та самая ночь в 1824 году

Вернёмся к премьере Девятой симфонии.

Бетховен стоит у рампы. Рядом дирижирует Умлауф. Бетховен лишь обозначает темп в начале каждой части. Он видит оркестр, видит хор, видит движение смычков и открытые рты певцов. Но не слышит ничего.

Когда всё заканчивается и певица разворачивает его к залу - он видит стоячую овацию. Люди бросают вверх шляпы и платки - специально, чтобы глухой композитор хоть так мог почувствовать восторг зала. Многие плакали. Аплодисменты не прекращались дольше, чем по этикету полагалось приветствовать императорскую семью.

Он не слышал ни одного хлопка.

Музыка, которую он написал в полной тишине, опираясь только на внутренний слух и память тела оказалась настолько живой, что заставила зал встать. Звук, которого он не слышал, дошёл до людей точнее, чем многое из того, что писали его современники с абсолютно здоровым слухом.

Бетховен прожил ещё три года после премьеры Девятой симфонии. Умер в 1827 году в полной глухоте, окружённый рукописями, которые он слышал только внутри.

После него осталось девять симфоний, тридцать две фортепианные сонаты, шестнадцать струнных квартетов и десятки других произведений. Примерно половина из них написана человеком, который не слышал ни одной ноты.

Глухота не остановила его, а только усилила.

---

Если бы Бетховен не потерял слух, его поздние произведения были бы такими же или совсем другими, как считаете?

ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/a/afXP30K942kHdQTL

Подписывайтесь на мой канал в Дзене, там много интересных статей про искусство.