Три часа на конспект, ноль решенных задач: история школьного перфекциониста
Представим обычного одиннадцатиклассника: до ЕГЭ несколько месяцев, конспекты безупречны, а приступить к заданиям страшно. Вот как звучит его история.
В одиннадцатом классе я мог потратить целый вечер на подготовку к математике и не решить почти ничего.
Сначала нужно было найти нормальное объяснение. Потом — красиво записать формулы. Дальше выяснялось, что начало страницы выглядит неаккуратно и лучше все переписать.
К десяти вечера передо мной лежал прекрасный конспект. С логарифмами отношения оставались сложными.
Со стороны я выглядел ответственным школьником: сижу за столом, никуда не хожу, постоянно чем-то занят. Внутри было другое ощущение: сколько ни старайся, все недостаточно хорошо.
Как выглядела моя подготовка
У меня существовало два допустимых результата: безупречный и провальный. Между ними почему-то ничего не помещалось.
Если в варианте оставались три неверных ответа, внимание прилипало именно к ним. Остальное будто не считалось: ну это же легкое, тут любой справится.
Особенно тяжело было показывать преподавателю незаконченные решения. Казалось, сначала надо самому разобраться до конца, а уже потом задавать вопросы.
Логика великолепная: приходить за объяснениями только тогда, когда они больше не нужны.
Почему я откладывал сложные темы
Перед незнакомыми заданиями хотелось еще немного подготовиться. Посмотреть дополнительный урок, перечитать теорию, найти другой учебник.
Иногда это действительно помогало. Но часто за поиском материалов прятался страх: сейчас попробую и выяснится, что ничего не понимаю.
Поэтому я выбирал безопасные занятия. Раскладывал файлы по папкам, составлял расписание, подчеркивал определения.
Работы было много. Продвижения — заметно меньше.
Что такое перфекционизм и при чем здесь мои конспекты
Раньше мне казалось, что перфекционист — человек, у которого дома ровно стоят книги и никогда не бывает помарок.
Позже я узнал другое объяснение. В проблемной форме перфекционизм — это стремление соответствовать чрезмерно высоким, негибким требованиям, когда отношение к себе слишком сильно зависит от достижений.
В моем случае внутреннее правило звучало так: «Если сделал не идеально, значит, недостаточно старался». Даже хороший результат не приносил особой радости — сразу находилась причина поднять планку.
Само по себе желание получить высокий балл мне не мешало. Трудности начинались там, где любая неточность превращалась в доказательство собственной несостоятельности.
Я мог понимать, что еще только осваиваю тему, и все равно злиться на себя за то, что не справился с первой попытки.
Когда стало понятно, что так дальше не получится
Однажды мама спросила:
— Ты сегодня разобрался с тем, что было непонятно?
Я показал ей записи. Она посмотрела и уточнила:
— А без тетради такой пример сделаешь?
Пришлось проверить. Оказалось, аккуратный почерк не передает знания владельцу автоматически.
В тот вечер особенно ясно стало видно: я слишком много сил трачу на ощущение готовности. До самой практики дело доходит уставшим и раздраженным.
Просто сказать себе «расслабься» не получилось. Поэтому я начал менять конкретные привычки.
Что помогло сдвинуться с места
Заранее решать, когда работа закончена
Раньше пункт «позаниматься математикой» мог растянуться на весь вечер. Остановиться было трудно: всегда оставалось что-нибудь, что стоило повторить.
Теперь перед началом я формулировал понятную задачу. Например: разобрать один способ преобразования логарифмов, выполнить шесть примеров и отметить затруднения.
Когда намеченное было сделано, можно было закрыть тетрадь. Даже если страница выглядела недостаточно торжественно.
Для занятий я также выделял время. Если за выбранный промежуток не удавалось разобраться, записывал, где остановился, чтобы вернуться к этому вопросу позже или обратиться за помощью.
Отделять черновик от окончательного ответа
Я разрешил себе начинать с некрасивого решения: со стрелками, сокращениями и зачеркиваниями. Его задача — помочь разобраться в ходе рассуждений.
К оформлению возвращался после того, как становилось понятно, что и почему происходит.
Разумеется, требования к экзаменационной работе никто не отменял. Просто теперь я перестал предъявлять их к каждой промежуточной записи.
Проверять свои страшные прогнозы
Мне казалось: если задать простой вопрос, преподаватель решит, что я безнадежный.
Вместо очередного спора с собой я провел маленький эксперимент. Отправил незавершенный пример и написал: «До этого места понимаю, дальше теряюсь».
В ответ получил уточнение и подсказку. Обсуждения моей интеллектуальной несостоятельности почему-то не состоялось.
После нескольких таких случаев обращаться за объяснениями стало легче. Неловкость оставалась, но уже не управляла всем процессом.
Разбирать ошибки без приговора себе
Вместо «я опять все испортил» я начал записывать конкретную причину: пропустил ограничение, неверно раскрыл скобки, не понял условие.
Дальше нужен был следующий шаг: повторить правило, уточнить непонятный момент или попробовать похожее задание через несколько дней.
Так у промаха появлялся адрес. С ним уже можно было что-то сделать.
Фраза «я тупой» никаких полезных указаний не содержала.
Искать понятную систему и поддержку
Еще я перестал ждать, что однажды соберу идеальную программу из десятков случайных источников. Мне было легче двигаться, когда понятно, с чего начать, как проверить себя и к кому обратиться при затруднении.
На это стоит смотреть и при выборе курсов: например, в ЕГЭLAND предусмотрены персональная траектория подготовки, пробники с проверкой и поддержка наставников.
Для человека, который боится каждого неверного шага, особенно ценно иметь возможность спокойно обсудить сложность и понять, что делать дальше.
О чем мы договорились с родителями
Дома тоже пришлось кое-что изменить. Раньше после пробника разговор быстро сводился к потерянным баллам.
Мама могла спросить: «А почему здесь не получилось?» Сам по себе вопрос нормальный, но я слышал в нем: «Объясни, почему снова недостаточно хорошо».
Мы договорились сначала обсуждать мое состояние и впечатления, а уже потом — отдельные задания.
Какие вопросы оказались полезнее
Вместо «почему не максимум?» появились другие:
Что на этот раз далось легче?
Где понадобилось больше времени?
Хочешь вместе подумать или сначала отдохнешь?
Какая помощь сейчас нужна?
Родители продолжали интересоваться учебой. При этом у меня стало меньше ощущения, что после каждой проверки предстоит защищаться.
Отдельная договоренность касалась отдыха. Прогулку больше не нужно было заслуживать безупречным вариантом: свободное время оставалось в расписании и после неудачного дня.
Что изменилось в итоге
Я не превратился в человека, которому все равно. Хорошо сдать экзамены по-прежнему хотелось, а красные отметки иногда портили настроение.
Зато стало проще приступать к незнакомому. Теперь можно было открыть условие, попробовать несколько ходов и признать, что нужна подсказка.
Конспекты стали короче. В тетрадях появилось больше зачеркиваний, зато я чаще доходил до практики и возвращался к тем местам, где раньше застревал.
Главное изменение оказалось довольно будничным: вечером я мог закончить занятия без ощущения, что обязан еще немного пострадать ради поступления.
Можно ли избавиться от перфекционизма совсем
Мне оказался полезнее другой ориентир: научиться замечать завышенные требования и делать их гибче.
Иногда я до сих пор ловлю себя на желании заново оформить уже понятную тему. Тогда спрашиваю: «Это поможет мне разобраться или просто ненадолго успокоит?»
Ответ бывает неприятным, зато экономит время.
Если тревога постоянно мешает спать, ходить в школу, общаться или приступать к обычным делам, стоит рассказать об этом взрослому, которому доверяешь, и обратиться к психологу. Одних изменений в расписании может быть недостаточно.
А начать можно с небольшого шага: выбрать посильное задание и заранее определить, что сегодня будет считаться достаточным результатом.
Я, например, наконец разрешил черновику выглядеть как черновик. Удивительно, сколько времени освободилось, когда тетрадь перестала участвовать в конкурсе красоты.
