Бандуражизм — это гениально или безумно?
Бандуражистов часто называют шизофрениками.
Разумеется, это неправда. Но понять людей, которые так говорят, тоже можно.
История знает множество примеров, когда гениальность принимали за безумство, а пророЧеские откровЕния — за бред. Возможно, именно поэтому наше уЧение, выходящее за рамки обыденНого пониманиЯ, вызывает у непосвященных такую реакцию.
Чезаре Ломброзо (итальянский психиатр 19 века) в своей работе «Гениальность и помешательство» выдвигает теорию, объясняющую этот феномен. Хотя она является лишь гипотезой, она заслуживает внимания. Ломброзо утверждал, что признаки гениальности и психических отклонений часто совпадают — и в этом кроется главное недоразумение.
Чезаре Ломброзо — «Гениальность и помешательство», глава 3.
Между гением и сумасшедшим существует поразительное сходство не только в исключительности их идей, но даже в мельчайших физиологических подробностях. Гений, как и безумец, — это вечный бунтарь против общепринятых правил, человек, чей мозг работает в состоянии непрерывного возбуждения.
А мы и бунтуем. Мы предлагаем свой затомябур, свою Эйфелеву башню, свои числа 11, 14 и 54, свой мир. И выступаем за отмену ноября, хоть и считаем, что ноябрята почти нормальные.
Если бандуражизм — это безумие, то что есть норма? Не является ли "здравый смысл" всего лишь ограничением, созданным теми, кто боится выйти за рамки своего мышления? Бандуражизм предлагает третий путь, где каждый фонарный столб действительно становится Эйфелевой башней, если мы находим в себе смелость увидеть его таковым. Обыватель воспринимает это как бред. Но кто здесь действительно ограничен в восприятии?
Так гениальны мы или безумны? Ответ очевиден: гениальны. А те, кто называет нас безумцами, просто еще не доросли до понимания истины.
Здесь спрятана отсылка-спойлер к следующему посту.
текст написала Евпраксия Файндерова
14 июня в 14:54
Лев Толстой и Ломброзо
Однажды Чезаре Ломброзо — итальянский психиатр, один из основателей антропологической школы криминологии — приехал на международный криминологический конгресс в Москву.
Из Москвы Ломброзо поехал в гости в гости к Льву Толстому в Ясную Поляну. Там Толстой жил, носил бороду, пахал на лошади и вёл дневник. В дневнике он писал фразу «не то». Фраза описывала обед у поэта Афанасия Фета, прогулку за грибами, Достоевского и первую брачную ночь.
Визит Ломброзо удостоился более развёрнутой записи:
«Был Ломброзо, ограниченный, наивный старичок».
Ломброзо написал о поездке целую статью — переплюнул Толстого по объёму текста, это достижение.
Пишет, что поездку пришлось согласовывать с генерал-полицмейстером, потому что Толстой считается в России опасным для государства, его книги запрещают, сам он под полицейским надзором, а его друзей и несогласованных визитеров ссылают в Сибирь.
Полицмейстер спросил: «Какова цель вашего визита к Толстому?»
Ломброзо ответил, что хочет обследовать Толстого на предмет психических отклонений и проверить свою теорию, что гениальность невозможна без умопомешательства. Генерал-полицмейстер эту цель одобрил, визит согласовал.
Толстой вёл себя спокойно, корректно и любезно — кроме случаев, когда они спорили о теории прирожденных преступников, искусстве и франко-прусском союзе. Тогда в глазах Толстого появлялся «злой и гневный блеск». Толстой — конечно, великий русский писатель, но признаков умопомешательства у него нет.
Нет умопомешательства, значит, Толстой — самый обычный человек, а не гений.
Опять — «не то».
Ломброзианство, емнип...
В 1897 году знаменитый психиатр Чезаре Ломброзо приехал в Россию и встретился со Львом Толстым. Об этой встрече он оставил большую подробную статью, в которой тщательно описывал внешность Толстого, его привычки, взгляды и склонности и приходил к выводу, что Толстой очень масштабная и опасная фигура.
В тот же день, когда состоялась встреча, в дневнике Толстого появилась запись:
«15 августа 1897. Ясная Поляна.
Продолжаю работать. Подвигаюсь. Был Ломброзо, ограниченный, наивный старичок».
[#].Чезаре Ломброзо
Многие считают, что мы обязаны Чезаре Ломброзо лишь сомнительными теориями, касающимися типичной внешности преступников
Но внешние проявления преступных наклонностей были далеко не единственной сферой интересов ученого.
Уличить лгуна
Мало кто знает, что авторство современного полиграфа (детектора лжи) принадлежит Чезаре Ломброзо. Прообраз прибора, изобретенный ученым, назывался гидросфигмометр. При помощи этого агрегата Ломброзо измерял артериальное давление и пульс у преступников и пытался оценить реакцию подозреваемых на показанные им фотографии и заданные вопросы.
Первый раз ученый испытал прибор во время допроса подозреваемого в ограблении. Когда задержанного спрашивали о деталях кражи, его давление оставалось в норме.
Однако когда следователь заговорил о другом деле – о мошенничестве с чужими паспортами, – гидросфигмометр зафиксировал изменение показателей. Как выяснилось позже в ходе расследования, подозреваемый был действительно замешан в афере с паспортами, а вот к ограблению он не имел никакого отношения!
В следующий раз прибор испробовали во время расследования дела об изнасиловании. Полиция была уверена в виновности пойманного ими сутенера, который не раз привлекался к уголовной ответственности. Однако давление подозреваемого было в норме, когда ему показывали фотографии жертвы.
Когда Ломброзо обратил на это внимание следователя, тот лишь отмахнулся – по его мнению, матерый рецидивист уже давно перестал испытывать муки совести и не боялся ничего, даже сурового наказания. Тогда Чезаре Ломброзо решил провести дополнительный опыт и задал предполагаемому преступнику математическую задачку. Как только подопытный увидел длинный столбик цифр, которые нужно было сложить в уме, прибор тут же показал снижение давления и учащение пульса. Значит, чувство страха задержанному знакомо! Ломброзо настоял на дополнительном расследовании, и вскоре был найден настоящий преступник, а «любитель» математики оказался ни при чем.
Неполноценные люди
Чезаре Ломброзо родился в 1836 году в семье зажиточного торговца в Вероне. После окончания гимназии Чезаре начал изучать антропологию в университете в Павии, а впоследствии заинтересовался и психиатрией и нейрофизиологией.
Преподаватели души не чаяли в способном студенте. Чезаре не только блестяще осваивал программу, но и усердно занимался дополнительно. Например, чтобы лучше понять особенности людей, принадлежащих к разным расам, он начал изучение иностранных языков, в том числе китайского и арамейского.
Однако годы обучения в университете прошли отнюдь не безоблачно. В 18 лет Чезаре Ломброзо оказался за решеткой! Юношу подозревали в участии в антиправительственном заговоре – в ту пору на севере Италии кипели революционные настроения, ведь эта часть страны находилась под управлением Австро-Венгрии. Из тюрьмы Ломброзо отпустили достаточно быстро – ему даже удалось в срок сдать все экзамены. Однако пребывание в камере произвело на студента огромное впечатление: преступники, которых ему довелось повидать, буквально поразили его своими лицами и манерами. Большинство из них были столь грубы и неотесанны, что Чезаре заподозрил их в кретинизме.
Интересно
Помимо антропологии и психиатрии, Чезаре Ломброзо увлекался графологией – изучением почерка человека. Когда Ломброзо показали рукопись Льва Толстого, психиатр заявил, что почерк принадлежит… женщине с истерическими наклонностями.
Выйдя на свободу, одаренный студент заинтересовался, а не являются ли преступные наклонности признаком какой-либо неполноценности? И если это так, то каким образом эта неполноценность проявляется во внешности? Окончив университет, Ломброзо решил продолжить свои занятия наукой, и темой своих изысканий он выбрал кретинизм.
Тяжелое наследство
Когда Ломброзо исполнилось 27 лет, он оказался в армии. Молодой ученый просто не мог оставаться в стороне, когда страна отстаивала свою независимость от Австрии. А после того как революция закончилась поражением повстанцев, ученый продолжил службу в армии, но уже в качестве военного врача в воинской части, которая занималась борьбой с бандитизмом на юге Италии.
Именно в то время Ломброзо всерьез начал искать подтверждение своей теории о том, что в основе преступности лежат биологические причины.
Вооружившись каниографом – прибором, созданным Ломброзо специально для измерения лиц, – ученый с энтузиазмом измерял носы, лбы, надбровные дуги и другие части лица пойманных бандитов. После того как записи были систематизированы, Ломброзо пришел к сенсационному выводу. Согласно его гипотезе, преступниками не становятся, а рождаются! Ведь криминальные наклонности, согласно Ломброзо, не что иное, как «наследство», доставшееся нам от животных! А самих убийц и насильников можно считать или недоразвитыми, или дегенератами. Причиной такого вывода стало то, что большинство из обследованных Ломброзо в той или иной мере имели такие черты лица, как приплюснутый нос, низкий лоб, близко посаженные глаза, то есть признаки, присущие первобытному человеку.
Скандальные взгляды
Когда революция в Италии была закончена, а ее последствия ликвидированы, Ломброзо продолжил свое изучение преступных типажей и характерных внешних особенностей обитателей тюрем. Вплоть до своей смерти в 1909 году ученый занимал пост профессора психиатрии и уголовной антропологии в Туринском университете. Несмотря на то, что работы Ломброзо вызывали шквал критики, он продолжал пользоваться уважением в научном сообществе.
А критиковать было за что. Ведь если следовать теории Ломброзо, будущего преступника еще в детстве необходимо выявлять и сажать в тюрьму, так как его биологический тип все равно заставит его совершить нечто незаконное. Но как же воспитание? Как же социальные факторы?
Ругали и другие труды Ломброзо. Его книга «Гениальность и помешательство», в которой ученый находил признаки душевной болезни у великих музыкантов, поэтов, художников, породила волну возмущений. Как можно объявлять сумасшедшими великих людей, да еще и оставаться безнаказанным только лишь потому, что все персонажи книги давно умерли!
Впрочем, несмотря на то, что теории Ломброзо были, мягко говоря, неоднозначными, его разработками пользуются до сих пор. И полиграф – не единственная из них. Метод фиксации антропологических данных человека, созданный Ломброзо, его деление преступников на психологические типажи, его труды по изучению и систематизации татуировок – все это не устарело и по сей день.





