Я не думал о церквях и Христе.
И пятна красные на белом холсте...
В белом больничном халате
Говорю молодой медсестре:
«Пожалуйста, хватит,
Тело как будто сгорает в костре!»
-
В суставах скрипучих и старых
Разносится боль. Меня санитары
Крутят, как будто верёвку,
Так быстро и ловко.
На плитку я рухнул поленом —
Спину придавят коленом.
-
Не смогу сделать выдох,
Не смогу сделать вдох.
Над проходом написано «Выход»,
Для меня там, наверное, «Вход».
-
Хрупкие держат запястья —
Крепкими, будто ремнями,
Кольца неведомых ранее рук.
Тело остыло... Далёкого счастья,
Что же, родные, помянем
Без тоста сердца горячего стук.
-
Лёжа привязан к кровати,
Дело подходит к утру.
Всё повторяю: «Пожалуйста, хватит», —
Злую молю медсестру.
-
В лучших традициях школы,
В которой служил Гиппократ,
Нежной мохнатой рукой
Дарят таблетки и ставят уколы.
В белой рубашке огромный медбрат —
В паре всё с той же сестрой.
-
Стал я прозрачный и высох, как глист,
Органы видно сквозь кожу.
Покажет вальяжно с рисунками лист
Старый улыбчивый дед,
Который к тому ж душевед,
И спросит: «На что же похоже?»
-
Смиренно отвечу ему,
Словно читал в методичке,
Сжимая рукой простыни полотно,
Что вижу я там не ужасную тьму
И не просто пятно —
Вижу две милые юркие птички.
-
Может я месяц, а может и год
Видел лишь мягкие стены.
Вышел. Свобода! Здравствуй, народ!
Какие у вас перемены?
-
Зеленая справка греет карман,
К миру и к жизни готов.
Нормальный, не псих и не наркоман,
Но слышу, друзья, я собак и котов,
Даже мысли овец и свиней...
Но не могу выносить я людей.
-
Вдруг открываю я снова глаза...
Свободой в итоге окажется сон.
Доктор связать меня приказал,
А слово врача тут — закон.
-
Он раскусил мой обман,
Сразу признал мою ставку:
«Он ненормальный, псих, наркоман!
Выдаст он красную справку!»
И снова меня закинут в чулан,
Как сгрызшую тапочки шавку.
-
Подумал я вдруг о церквях,
Подумал я вдруг о Христе.
В душу втыкают иглами страх
Лики святые на темном холсте.
-
Церкви во имя и ради Христа,
Купола ради и ради креста,
Во избежание ада, чертей и костра —
Не для гнилого себя, а ради
Тебя я прошу, медсестра,
Умоляю: пожалуйста, хватит!

В заключении своей книги Ч. Ломброзо, однако, говорит о том, что на основании вышеизложенного нельзя прийти к заключению, что гениальность вообще есть не что иное как умопомешательство. Правда, в бурной и тревожной жизни гениальных людей бывают моменты, когда эти люди представляют сходство с помешанными, и в психической деятельности тех и других есть немало общих черт — например, усиленная чувствительность, экзальтация, сменяющаяся апатией, оригинальность эстетических произведений и способность к открытиям, бессознательность творчества и сильная рассеянность, злоупотребление спиртными напитками и громадное тщеславие. Среди гениальных людей есть помешанные, и среди сумасшедших — гении. Но было и есть множество гениальных людей, у которых нельзя отыскать ни малейших признаков умопомешательства.

Из Википедии

На однои изображении моя куртка и 2 пончо накинуты.

Покрыл одно длинное лоскутное пончо хлоркой, что и дало такой красивый паттерн на ткани. Ещё моя кепи-фуражка из брезента вместе с колпаком кепи. Одна перчатка с отдельными пальцами (трикотаж, сукно, Брезент). Ещё одна кофта из канваса на скорую руку собрана. И одна кепи тоже из брезента.

Что скажете?