В Народный фронт снова обратились жители города Асино по поводу отсутствия уличного освещения на улице Хвойная. Почти полкилометра дороги не освещены. Это создает угрозу как для пешеходов, так и водителей. Улица граничит с лесом, и подобная ситуация небезопасна. Так продолжается много лет.
В январе после публикации Народного фронта была проведена прокурорская проверка. Наша информация подтвердилась. По итогам вмешательства прокуратуры чиновник администрации город была оштрафован на 20 тысяч рублей, а суд в марте обязал муниципалитет устранить нарушения.
Однако прошло уже 4 месяца, а никаких работ не ведется. А ведь скоро начнется новый учебный год и темнеть будет рано. Жители райцентра и сейчас для освещения пути от автобусной остановки до своего дома используют фонарики. Также с фонариками, видимо, снова со школы домой будут ходить дети, которые учатся во вторую смену.
Народный фронт требует от администрации Асино ускорить решение проблемы с уличным освещением на улице Хвойная. Нужно все сделать до сентября. Дети не должны ходить по темноте! Также необходимо выполнить ремонт дороги. После прокладки газопровода ее сильно разворотили, а отсыпку сделали почему-то не с начала улицы, а с середины.
Всем привет! Решил поделиться отрывком из своей книги, над которой сейчас работаю. Это история про системного инженера Тура, его занудного ИИ-помощника Платона и мир, который ломается самым неожиданным образом.
Знакомо чувство, когда пытаешься «расщепить» сознание, чтобы одним глазом смотреть в смартфон, а вторым — слушать указания мамы? Вот у главного героя это возведено в абсолют.
Глава 5. Встреча с объектом №
Тур поднял голову, оторвав взгляд от сошедшего с ума компаса в смартфоне. Отключил слух от Анны и арктических ветров.
Долгие тренировки взаимодействия с ТикТоком научили его быть «одним глазом в приложении», а другим — смотреть на маму, дающую очередные указания: «помыть посуду, выгулять сиба-ину по кличке Манька, вынести мусор в мусорный бак, находящийся на траектории прогулки…». Жёсткие тренировки позволили ему «расщеплять» мысль. Левый глаз и левое ухо с гарнитурой ловили сигналы ТикТока в двухкратно ускоренном калейдоскопе событий, помогая Туру не потерять связь с потоком жизненно важной информации. Правая пара органов чувств была направлена к дающей указания маме. Но коммуникационный набор Тура был некомплектным от рождения: речевой аппарат, отвечающий маме «ок, мама, конечно, сейчас…», по ошибке Создателя был в единственном экземпляре. Приходилось выбирать приоритетное направление.
Mañka
Детство — великий творец приспособленцев.
Мама была настойчива и превосходила все приложения вместе взятые. Мамин «белый шум» не был приоритетным, но он существовал в «реальности» (родители так называли вещи типа «помыть руки и зубы», «разговаривать вежливо», «не пялиться всё время в телефон»).
…
Но матушка, к счастью, была белковым организмом — она, как правильно запрограммированный организм, ночью ложилась спать, уходя на время в офлайн. И вот тогда Тур полностью отдавал все имеющиеся органы чувств ТикТоку, иногда, правда, изменял ему с Твиттером, хотя ребята в школе смеялись над такими странными и архаичными интересами и за это прозвали его «палеоантрополог».
«Платон, как мне помнится, проговорился, что он переехал со всей семьёй из Облака в мой смарт… Так… теперь он в моих руках и не будет переводить лишние ампер-часы. Сестрёнку-виртуалку не слышно давно».
— Анна ушла, — ворчливо провозгласил Платон, будто подслушивая мысли. — Заряда аккумулятора мало. Выжить бы хоть одному.
Столб. Он возник из ниоткуда, хотя, казалось бы, был попутным.
Удар был не очень сильным и пришёлся в альвеолярную часть подбородочного возвышения. Челюсть спружинила на суставах, сохранив эмаль резцов целой, хотя звон в голове стоял такой, что заглушил и гарнитуру, и внешний периметр восприятия. Искры, которые высекли клацнувшие друг о друга зубы, лишь немного осветили тротуар под ногами.
Удар был немного смягчён гарнитурой — лёгкий нокдаун, нанесённый типовым муниципальным фонарным столбом, вернул Тура в мир мокрого асфальта, розовых теней и запаха лета. По крайней мере, ему так показалось.
На восстановление монокулярной диплопии и фокусировку на объекте, нанесшем неожиданный удар, ушло несколько мгновений, растянувшихся по субъективной шкале времени.
Столб, причинник бед, почти не пострадал после столкновения. Только отвалилась часть старой краски цвета персиковой кожуры. Ошмётки краски лежали вокруг места контакта, как лепестки сакуры. «Пробоина» была сантиметров тридцать в высоту, обнажив основу. Нутро столба загадочно блеснуло в темноте, отражая фары пролетающего рядом серого лимузина-кареты с впряжённой тройкой электролошадей-дронов.
Тур подошёл поближе, потирая зудящую челюсть. Сковырнул края обвалившейся краски и включил встроенный в смартфон фонарик.
— Не делай так, Тур. Я же здесь, мне не очень автономно. Я не люблю светодиодный спектр твоего фонарика. Выключи, оставь на пропитание… — пропищал Платон, напомнив о себе.
— Помолчи, не до тебя сейчас. Перекусишь в магазине, у ближайшей розетки. Идти недалеко. Дай минуту, мне нужно разглядеть получше… — ответил Тур.
«Рекуррентное депрессивное расстройство личности», — снова знакомо прозвучал в голове голос, как голос старого друга. Тур даже немного приободрился. Значит, всё в порядке, всё как прежде — до удара.
Владивостокский "кефирный столб"
Сфокусированный, но не идеально когерентный луч фонарика осветил холодным белым пятном место встречи столба и Тура. Под отвалившейся краской были скреплены каким-то странным раствором пустые бутылки из-под кефира: один ряд — горлышками вверх, следующий — горлышками вниз, строго в шахматном порядке. В некоторых бутылках были видны белёсые остатки.
«Плохо вымыты», — подумал Тур. — «Мама бы не одобрила».
Он выключил фонарик, услышав тихий вздох облегчения Платона. Потом на мгновение застыл в нерешительности, развернулся от столба-обидчика и передал импульс своему телу по направлению к магазину.
Тур визуализировал интерфейс смартфона дактилоскопическим методом: ему жизненно необходимо было включить любимый ТикТок. Быстрая прокрутка роликов сняла бы напряжение и окончательно вернула его в привычный мир. Но в верхнем углу значок мобильной связи стал похож на знак «стоянка запрещена», пульс субсидированного городского Wi-Fi тоже не прощупывался. Индивидуальное, оплаченное со скидкой на год четырёхфакторно-защищённое Облако также было недоступно. Сбросить туда накопленную информацию в архив не представлялось возможным. В гарнитуре послышался вздох облегчения Платона, озабоченный состоянием аккумулятора, он явно порадовался этим фактам.
Тем временем ноги Тура в любимых кроссовках шли сами по себе к магазину, как будто были запрограммированы на путь к кефирному отделу. Пока Тур испытывал «синдром отмены» [12], так и не получив привычной дозы ТикТок-контента, кроссовки уже притащили своего наездника к магазину.
Тур стоял у ярко освещённой витрины небольшого придомового магазина мультишаговой доступности. Подняв голову, он прочитал вывеску. Мигающие с лёгким потрескиванием, древние, как сама вселенная, синие газоразрядные лампы-трубки составляли название «Илон и сыновья». Под этой надписью трубочки поменьше, красного, марсианского цвета, выводили мигающими импульсами непонятные символы: «A-Xii, Æ, X Æ A-Xii».
Расшифровка этой белиберды оказалась Туру не по зубам, и он смело выдвинул неочевидную гипотезу, что когда-то это означало «Кефир и молочка», после чего решительно толкнул дверь с табличкой:
КРУГЛОСУТОЧНО
Часы работы:
с 9:04 до 23:12
Магазин, где тебя ждёт Анна-Лусия де лос Анхелес Эсперанса и Родригес с вместительной грудью, урождённая славянка.
Бандуражистов часто называют шизофрениками. Разумеется, это неправда. Но понять людей, которые так говорят, тоже можно. История знает множество примеров, когда гениальность принимали за безумство, а пророЧеские откровЕния — за бред. Возможно, именно поэтому наше уЧение, выходящее за рамки обыденНого пониманиЯ, вызывает у непосвященных такую реакцию.
Чезаре Ломброзо (итальянский психиатр 19 века) в своей работе «Гениальность и помешательство» выдвигает теорию, объясняющую этот феномен. Хотя она является лишь гипотезой, она заслуживает внимания. Ломброзо утверждал, что признаки гениальности и психических отклонений часто совпадают — и в этом кроется главное недоразумение.
Чезаре Ломброзо — «Гениальность и помешательство», глава 3.
Между гением и сумасшедшим существует поразительное сходство не только в исключительности их идей, но даже в мельчайших физиологических подробностях. Гений, как и безумец, — это вечный бунтарь против общепринятых правил, человек, чей мозг работает в состоянии непрерывного возбуждения.
А мы и бунтуем. Мы предлагаем свой затомябур, свою Эйфелеву башню, свои числа 11, 14 и 54, свой мир. И выступаем за отмену ноября, хоть и считаем, что ноябрята почти нормальные.
Если бандуражизм — это безумие, то что есть норма? Не является ли "здравый смысл" всего лишь ограничением, созданным теми, кто боится выйти за рамки своего мышления? Бандуражизм предлагает третий путь, где каждый фонарный столб действительно становится Эйфелевой башней, если мы находим в себе смелость увидеть его таковым. Обыватель воспринимает это как бред. Но кто здесь действительно ограничен в восприятии?
Так гениальны мы или безумны? Ответ очевиден: гениальны. А те, кто называет нас безумцами, просто еще не доросли до понимания истины.
Здесь спрятана отсылка-спойлер к следующему посту.
