Elitebabes
7 постов
Ответ на пост «Так выглядит Южный мост в Днепропетровске после попадания ФАБ»1
Вот, что выдает разведчик под прикрытием Grok:
Мосты не «отличаются» принципиально — отличаются условия войны, цели, возможности авиации и политико-стратегический контекст.
В 1999 году НАТО (в первую очередь США) действительно массово били по мостам в Югославии; в ходе СВО Россия долгое время почти не пыталась полностью выводить из строя ключевые мосты через Днепр. Это сочетание технических ограничений, выбора стратегии и политической воли, а не «невозможность» или «мосты лучше».
Война в Югославии 1999
Операция Allied Force длилась 78 дней (24 марта – 10 июня). НАТО нанесло тысячи ударов. По сербским и инженерным данным (в т.ч. работа Любомира Влаича 2014 г.), полностью или частично разрушено порядка 44 автомобильных, 17 железнодорожных и 1 совмещённый мост. В Нови-Саде уничтожили все три крупных моста через Дунай (Варадинский, Свободы, Жежелёв/Žeželjev). Обломки мешали судоходству. Удары шли по мостам как по ключевым линиям коммуникаций армии и экономики.
Использовали в основном управляемые авиабомбы (JDAM и аналоги) с тяжёлых бомбардировщиков (включая B-2). Югославская ПВО была подавлена/ограничена, авиация НАТО имела почти полное превосходство в воздухе. Цель кампании — принудить Милошевича к уступкам через разрушение инфраструктуры и логистики, без наземной операции. Мосты били целенаправленно и многократно, пока не разрушали.
Мост через Дунай в Нови-Сад, Югославия, 4 апреля 1999 г. (Фото: Сергей Величкин / ТАСС)
Война в Персидском заливе 1991 (Desert Storm)
Здесь мосты били массово и целенаправленно.
Цель — изолировать иракские войска в Кувейте и на юге Ирака, перерезать линии снабжения из Багдада.
По официальным данным коалиции и последующим отчётам:
Атаковали около 70 мостов.
Более 2/3 из них стали неработоспособными.
К концу войны 37 автодорожных + 9 железнодорожных мостов были полностью выведены из строя, ещё 9 сильно повреждены.
Иракские источники позже говорили о 124 повреждённых/разрушенных мостах по всей стране.
К августу 1991 иракцы уже восстановили 81 из них.
Удары шли высокоточными боеприпасами. Мосты через Евфрат и Тигр на основных трассах Багдад → юг/Кувейт особенно сильно пострадали. Это классическая стратегия перерезания логистики, очень похожая на то, что НАТО делало в Югославии.
Вторжение 2003 (Operation Iraqi Freedom)
Здесь подход был принципиально другой.
Коалиция намеренно ограничивала удары по мостам. Официальная установка — максимально сохранить инфраструктуру для послевоенного восстановления и чтобы самим быстро продвигаться.
По большинству мостов через Тигр и Евфрат авиаудары запретили. Исключение сделали только для ~10 мостов на западе Ирака (чтобы мешать запуску «Скадов» в сторону Израиля). Более 100 мостов в том же районе оставили нетронутыми.
Иракская армия сама подготовила многие мосты к подрыву, но в большинстве случаев не успела или не решилась их взорвать (были приказы Саддама не разрушать инфраструктуру, плюс скорость наступления американцев).
Американцы и британцы захватывали мосты целыми (Насирия, Наджаф, Карбала, мосты у Кута, мост у Мусайиба и т.д.). Там, где иракцы частично разрушали, быстро наводили понтонные/временные переправы (в одном случае за 8 часов собрали 185-метровый плавучий мост под Багдадом).
После основной фазы вторжения (особенно в 2005) уже во время повстанческой войны американцы иногда точечно выводили из строя мосты через Евфрат на западе, чтобы ограничить перемещение боевиков — но это уже локальные операции, а не массовое уничтожение.
СВО
Мосты через Днепр (особенно в Киеве и ниже) — капитальные железобетонные/вантовые сооружения с большим запасом прочности. Их не так просто обрушить лёгкими боеприпасами:
Дроны с 50–90 кг и ракеты с боевой частью до ~400 кг чаще повреждают проезжую часть, опоры или ванты, но не валят пролёты. Украинцы быстро чинят. Для гарантированного длительного вывода нужны тяжёлые управляемые авиабомбы (1,5–5 тонн и больше) или серия точных ударов по уязвимым точкам (опоры, стыки, ванты).
Украинская ПВО (особенно вокруг Киева и крупных городов) и отсутствие у России устойчивого превосходства в воздухе сильно затрудняют применение тяжёлой авиации. Потеря бомбардировщиков и экипажей — высокий риск.
Россия долго выбирала стратегию attrition (истощения) на востоке/юге: уничтожать живую силу и технику ВСУ по мере их подхода, а не запирать всё на правом берегу. Некоторые аналитики (в т.ч. экс-ЦРУ) прямо говорили, что сохранение мостов позволяло ВСУ продолжать переброску и «перемалывать» их восточнее.
Политический и гуманитарный расчёт: полное отсечение берегов Днепра создаёт огромные проблемы для гражданского населения (миллионы людей, эвакуация, снабжение городов), ухудшает международный имидж и осложняет возможные будущие переговоры/контроль территории. Официальная риторика СВО изначально избегала языка «тотальной войны против инфраструктуры».
Россия бьёт по мостам в прифронтовой зоне и в последнее время усилила удары по киевским (Южный, Северный и др. дронами «Герань» и т.п.) — это скорее «накопительный износ» и создание логистического хаоса, чем попытка мгновенно обрушить. Полное уничтожение всех ключевых переправ потребовало бы концентрации ресурсов, которых до сих пор предпочитали тратить иначе.
Итог
Мосты похожи по прочности. НАТО в 1999 доказало, что обычными (управляемыми) авиабомбами при господстве в воздухе крупные мосты через большую реку можно разрушить.
Отличие — в контроле воздуха, готовности нести потери авиации, масштабе и целях кампании. НАТО вела короткую воздушную кампанию принуждения. Россия ведёт затяжную наземную войну с ограниченными целями и учитывает политические/гуманитарные последствия.
«Отсутствие политической воли» — часть правды (долгое нежелание радикально эскалировать по гражданской инфраструктуре и запирать население). Технические и оперативные ограничения — другая существенная часть. Сейчас удары по мостам участились, но полного «югославского» сценария пока нет.
Ситуации не зеркальны: разный театр, разные силы, разные политические рамки.
На вопрос о гипотетической вероятности сохранения мостов "для себя", АИ выдает такое:
Такая вероятность существует и её регулярно обсуждают как одну из правдоподобных причин (наряду с техническими и политическими). Вот как это выглядит по фактам и логике.
Аргументы «за» (мосты оставляют себе)
Планируемый контроль территории. Официальная позиция России — «денацификация, демилитаризация и нейтральный статус», но на практике с 2022 года речь идёт о контроле как минимум над левобережьем, Новороссией, а в максималистских версиях — и дальше. Полностью разрушенные капитальные мосты через Днепр (особенно в Киеве, Черкассах, Кременчуге и т.д.) потом пришлось бы долго и дорого восстанавливать самим. Временные понтонные переправы имеют гораздо меньшую пропускную способность и уязвимы.
Возможное наступление на правый берег. Если в какой-то момент будет принято решение форсировать Днепр в крупных масштабах, целые мосты сильно упрощают задачу. Разрушенные — наоборот, создают проблему и для наступающих.
Логистика после «победы». Даже если ограничиться левым берегом, мосты нужны для экономики, снабжения городов и перемещения своих войск. Полный разрыв берегов создаёт долгосрочные проблемы управления.
Это очень похоже на логику американцев в 2003: они сознательно берегли большинство мостов, потому что собирались быстро идти вперёд и потом администрировать страну.
Аргументы «против» / почему это не единственное объяснение
Текущая стратегия — истощение, а не быстрый захват. Россия уже четвёртый год ведёт войну на измор на востоке и юге. Если бы цель была быстро взять Киев или весь правый берег, мосты били бы гораздо жёстче ещё в 2022–2023. Вместо этого предпочитают перемалывать ВСУ по мере их подхода.
Технические ограничения реальны. Полностью обрушить крупные современные мосты (особенно вантовые в Киеве) обычными «Геранями», «Искандерами» или даже «Кинжалами» сложно. Нужны тяжёлые управляемые авиабомбы и относительно свободное небо. Украинская ПВО вокруг ключевых мостов плотная.
Политико-гуманитарный фактор. Полное отсечение миллионов людей на правом берегу от снабжения, эвакуации и работы сильно бьёт по имиджу и осложняет любые переговоры. Россия до сих пор избегает языка «тотальной войны против гражданской инфраструктуры» в том виде, как это делало НАТО в 1999.
Прецеденты. Когда мосты реально мешали (Антоновский под Херсоном в 2022, мосты в Курской области в 2024, прифронтовые мосты на Донбассе), их били и повреждали. По киевским и глубоко тыловым — гораздо сдержаннее.
Итог
Гипотеза «оставляют себе, потому что планируют контролировать» — вполне рабочая и одна из самых разумных. Она хорошо объясняет, почему не делают «югославский» или «иракский-1991» вариант. Но она не единственная: на неё накладываются технические трудности, выбранная стратегия истощения и политические ограничения.
Самый вероятный расклад сейчас — комбинация:
Хотят сохранить возможность использовать мосты в будущем.
Не готовы платить высокую цену (авиация + ресурсы) за их полное уничтожение прямо сейчас.
Предпочитают метод «накопительного износа» + удары по другим логистическим узлам.
Если стратегия изменится на форсирование Днепра или полное отсечение группировок ВСУ, удары по мостам почти наверняка резко усилятся. Пока этого не происходит.
Есть еще интересная короткая статья на эту тему
Показать полностью
1
