Писатель Эдуард Овечкин

- Очевидно, что-то случилось. Возможно даже, что и косяк, судя по мимике адмирала.
- Хорошо, что мы не виноваты, да? – посадил ростки надежды замполит.
- А с чего ты это взял? – не стал поливать эти ростки командир.
- Ну а как. Мы же в море были три недели, за косяки в базе, априори, не можем быть виноваты!
- Стас, вот правда, при всём моём к тебе глубоком уважении, но тебе надо бы подтянуть конспекты по военно-морской диалектике: с чего ты так смело решил, что мы ни в чём не виноваты, на том только хилом основании, что нас здесь не было?

- Ну а как?
- Ну а так. Апостериори.

Как в воду глядел.

- Где будка-то ваша?! – первым делом уточнил адмирал, приняв доклад об успешном выполнении задачи АБ-1.
- Будка? – позволил себе засомневаться командир.
-Будка, да, где ваша будка верхнего вахтенного?
- Тащ. Так мы это…три недели в арктическом бассейне были и…ну…будку с собой не брали… как бы… не знаю как вам признаться, но я вообще не в курсе где она!
- Саша, не начинай вот это вот всё мне тут! Завтра штаб флота с проверкой, а у вас будки нет! Что предлагаешь?
- С соседнего пирса взять.
- Тогда на соседнем не будет!
- Логично. Но проверять-то они нас будут, так?
- Так, не так, не важно: будки-то одной в дивизии, как ни крути, не хватает!
- У нас?
- Ну ты же видишь, что у вас!
- Так мы же это…ну…
- Не нукай, не запрягал! Короч, как хочешь, честь вам и почёт, но будку, бл, вот эту вот, будь добёр, но к утру мне восстанови!

Нет, ну вот вы командир атомной подводной лодки, представьте, вернулись с выполнения боевой задачи на стратегическом крейсере, а вам втирают про будку верхнего вахтенного на пирсе: какие ваши действия?

- Боцман! – так же как и вы проигнорировал эту вводную командир, - к утру будку восстановить!

И равнодушно ушёл.

- Да, блядь! – орал штурман в центральном, - какая в жопу будка! Мне в посёлок надо срочно! Размножаться! Какая будка!
- Ты же не женат, - заметил механик, - как ты собрался размножаться? Почкованием?
- Так а как с вами! Ёпта! Ну! Хафизыч! Ну вы же всё равно! Это, ну! А я? А вы! Ну чо? Не, ну в самом-то деле! Не, ну, бл, ребята!

Не переживайте: сейчас я вам переведу со штурманского на русский. Вот представьте: вы – штурман. Ваши рабочие инструменты, это карандаш, линейка, мозг и громкий голос (чем-то же надо на механиков орать), без вас, очевидно, все остальные подводники на подводной лодке бесполезны – они просто не знают, как им попасть из точки «а» в точку «б», даже если они видят берег, а уж если не видят...всё, – провалена, считай, любая боевая задача! И вот вам, повелителю румбов, невязок и лоций, говорят про какую-то будку верхнего вахтенного! Вот где вы, а где будка?

Да не, ну понятно, что боцманская команда отвечает за всё, что снаружи и не механиков, торпедистов, ракетчиков и связистов: швартовые, трапы, обвесы, шары, флаги и так далее, но не до будки же! А кому ты это выскажешь? Командиру? Ему, наверняка, очень интересны крики штурманской души. Вот и орал штурман в центральном механикам потому, что кроме них на корабле-то и не осталось никого, на кого можно бы было поорать.

И опять же почему: потому, что как только привязались к пирсу, то только люксов и видали на корабле! Отбой тревоги не дали ещё, а они уже копытами снег в сопках притаптывают. Штурман вон уже в белом кашне, блестящих ботинках и с шинелью на руке, а двух минут, кажется, не прошло, как он в РБ и тапочках по центральному ходил. Это механики пока реактор заглушат, пока механизмы все по-базовому переведут, вроде как тоже люди и хотели бы поспешить, да никак.

– Ну Хафизыч, ну! Ну по дружбе, выручите! Ну что вам, в самом-то деле!
– А вы чо, друзья? – не понял Антоныч, – с когда это?
– Ну, видимо, с того момента, как штурману приказали будку построить.
– А, ну дык пусть идёт тогда, раз так.
– Не знаю, не знаю...
– Да что тут знать: он слезами своими горючими палубу прожжёт сейчас!
– Ну и пох.
– Да как пох: там же гирокомпас под нами! Как потом в море-то ходить будем? В базе, что ли, торчать всё время придётся?
– А как же тогда море без нас?
– Ну так а я о чём?
– Ладно уж. Ступай, жиголо, будет тебе будка твоя к утру, но с тебя за это...э, а где он?

А он между словами «ладно» и «уж» по трапу на пирс сбегал. Уж.

Ну что: поручили соорудить будку электромеханическим мичманам.

Только две сущности во Вселенной могут сделать что-то из ничего: сама Вселенная и мичмана военно-морского флота. Вселенная, правда, делает это молча.

Мичман же не может сделать ничего, – хоть из чего-то, хоть из нечего, – без гореваний, стенаний и плача о своей горькой мичманской доле.

– Очень, – сказал механик, немного послушав мичманский вой и даже приложил к сердцу руку, чтоб было понятно насколько очень, – вам сочувствую, господа, прямо сил моих нет от обиды за вашу незавидную долю, да вот не по окладу вы ноете – идите к замполиту, это его стезя за вашу незавидную судьбину горевать, а мне, простите, недосуг! Ушёл уже замполит? Ну надо же, горе-то какое горькое, вот ведь не повезло вам, да? Да. Покиньте центральный пост и плачьте где-нибудь в другом месте, например, на пирсе, когда будку строить будете и сразу два дела сделаете, что очень удобно, заметьте, какой я молодец, что так ловко всё придумал, да? А мало вам моей заботы, так сходите к интенданту и скажите, что я просил вам простыни выдать – пот со лбов вытирать, а то совсем вы, как я погляжу, вусмерть заработались!

И так как механик, начав с иронии перешёл к сарказму в конце речи, мичмана предусмотрительно ретировались потому, как, не знаю как в гражданской жизни, а на флоте за сарказмом идёт что, как вы думаете? Правильно – пиздюли.

– Вот так вот, – хмыкнул механик, – и не такие свиристели нам в уши дудели!
– И не такие мили мы в глотки лили, – добавил Антоныч и оба посмотрели на меня.
– Что? – не понял я, – аплодировать?
– Продолжить генерацию поговорок на боевых постах!
– А...в этом смысле...ну...и не такие дали на винты мы мотали!
– Вот что ты за тип – всё опошлить готов!

А чо такого-то? И это я им не озвучил первый вариант, который пришёл мне в голову.

Весь созидательный процесс, врать не стану, не наблюдал: честно спал на боевом посту, ведь мои мичмана тоже, как бы это сказать по-русски, ну, допустим, строили, будку, а экипаж же одна семья, а в семье как: если кто-то занят мытьём полов, то пельмени варить должен кто-то другой. Логично же? Ну и вот. Спал, правда, тревожно: мимо центрального всё время что-то таскали, над центральный громко топали и в центральный всё время просили вынести им, хотя бы, чая. Никакого, в общем, уважения к чужому труда: это я сейчас про себя.

А, погодите, надо же объяснить случайным людям, в чём тут вообще проблема. Объясню.

Крайне крайний Север. Леса нет. Военно-морская база. В ней железные пирсы, железные подводные лодки и здания из бетона и кирпича. Ночь. Снег. Вот из чего бы вы строили будку верхнего вахтенного?

Отчасти, вы правы: фундамент будки слепили из снега, залили его водой, подождали пока застыл и покрасили в шаровый цвет,- ведь не покрашенным он выглядел некрасиво, а на флоте проблема не в том, что ты делаешь что-то неправильно, а в том, что ты делаешь что-то некрасиво.

Стены и крыша не успели бы застыть, вот в чём проблема-то, сказали бы гражданские люди и, сказав, сдались бы, но откуда бы они взялись на подводной лодке?

Русские, как вы помните, не сдаются, а русские мичмана вообще не имеют такой опции!

Вкладыши из ЗИПовских ящиков, куски плексигласа, остатки стендов с политинформациями, скотч, изолента и…честно, не знаю, что ещё, но…

Но когда рассвело, – в том смысле, что немного посерело и развиднелось, – оказалось, что в темноте всё выглядело страшно, но не настолько страшно, как было на самом деле.

- Её нельзя же трогать, да? – на всякий случай уточнил командир после подъёма флага, - правильно я понимаю?

- Нет, - уточнил механик, - не то, что трогать, на неё лучше даже не смотреть пристально, во избежание…

- Так это вы, вот прямо как в поговорке, из говна и палок?! – восхитился командир.

- Нет, - снова уточнил механик, - товарищ командир. С палками-то любой дурак! Но палок-то у нас как раз и не было…

– Даааа, мастера вы, снимаю шляпу. А я, главное, с утра иду и думаю, чего это чайки хохочут больше обычного! А оно вон оно как, оказывается. Однако, командир дивизии, боюсь, не оценит. Но, впрочем, как ты там говоришь про нас, татар?

Когда приехал командир дивизии, то в своей речи, он использовал цензурные слова только для связки нецензурных в смысловые предложения, причём не больше трёх на пять предложений, как утверждал дежурный по кораблю.

– А на кого орал-то, на тебя?
– Да нет, в общем, на окружающую действительность! Но шапка с меня чудом не слетела.

Офицеры штаба флота, наоборот, смеялись и радовались будке, как дети новогоднему утреннику и хором ждали флагманского штурмана – как оказалось, у того с собой был фотоаппарат и, вместо того, чтоб начинать что-то там проверять они все (поодиночке и группами) фотографировались с будкой.

Начальник штаба флота, известный любовью к крепким и ярким выражениям своих эмоций, был, неожиданно, предельно вежлив, спокоен и тих.

– А это что? А из чего... ну-ка дайте пройти...так, ого, а как они это скрепили, интересно, о, вот и стенд для боевых листков пригодился, надо же, фундамент основательный какой...а что за пластик такого цвета, а это крышка от зиповского ящика, же, правильно я понимаю...хм...командир дивизии.

– Я!
– Правильно ли я понимаю, что пока они были в море, будку куда-то...потеряли, а вы заставили их немедленно её восстановить?
– Так точно!
– А с другого пирса почему не взяли, позвольте, это же...намного проще и выглядело бы...не знаю...приличнее, что ли?
– Так тогда на другом-бы не было!
– Логично. Но мы-то на этот должны были приехать с проверкой, что нам за дело до другого?
– Ну...вы же....вам же до всего есть дело!
– Какой, право, корявый комплимент, даже не знаю, похвалили вы меня сейчас или...
– Похвалил!
– Ага. Я так и подумал. Слушайте, давайте так выйдем из этой неловкой ситуации: мы сейчас спустимся и, сколько там у нас на проверку? Ну вот, за это время, вы принесёте сюда будку с другого пирса, это разберёте, а мы сделаем вид, что так всё и было, договорились? Товарищи офицеры, а у кого фотоаппарат был? Штурман, ну-ка сфотографируй меня с этой...красой и гордостью...на память! А можно мне автомат верхнего вахтенного, тащ командир, на минутку, буквально, я никому не скажу, ну, типа я такой...потом...типа флот охраняю. Спасибо. Не ожидал я, признаюсь, такого веселья, – ведь вполне себе ординарное событие планировалось!

Нет ничего невозможного, если ты не обязан делать это сам, говорит нам народная мудрость. Нет ничего невозможного, уточнит штурман ВМФ, если даже ты должен сделать это сам, но можешь договориться с механиками. Да, возможно выглядеть это что-то будет так, как будто его сделали из говна и палок, только без палок, но будет же!

У меня тоже, знаете ли, есть некоторые претензии Вселенной, к тому, как она меня слепила, но главное-то тут что: я существую, а значит, – дело сделано!

2025-12-29

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

– Выпивал? – встречала Люся Макса дома в таких случаях.
– Выпивал! – не видел смысла отрицать очевидного Макс.
– Ты что - алкаш?
– Почему это сразу алкаш?
– Ну а кто ещё пьёт без повода в четверг?
– Взрослый самостоятельный мужчина, которому повод выпить не нужен, как какому-нибудь алкашу! Захотел выпить – выпил и точка. Люся, да мы выпили граммов по сто, чисто для аппетита!
– Для какого ещё аппетита? Вы же и так, как крокодилы, жрёте всё, что к полу плохо приколочено! Говорю же – алкаш!
– Люся, ну вот вчера я стоял дежурным по кораблю и ходил с пистолетом: это, позволь, но не сделало меня убийцей!
– И друзья твои алкаши!
– Люся, ну что за претензия вообще: не секрет, что друзья не растут в огороде, а мы и вовсе в тундре живём, тут не то, что друзья, а и растения не растут и выбор друзей тут не то, чтобы сильно большой!
– Полюбуйтесь, люди добрые, – обратилась Люся к пустой квартире, – он ещё мультики цитирует!
– А ты разговариваешь с несуществующими людьми, но я же скорую тебе не вызываю!

Люся, как любая молодая и оттого неопытная жена, полагала, что если у человека есть жена, то зачем ему вообще друзья: мало ему жены, что ли или, он, мужлан такой, может быть, считает, что жена не друг человека?!

Предыдущее утверждение не означает, что жена опытная так не думает, а только то лишь, что опытной хватает опыта не говорить этого вслух.

– Вы алкаши, – торжественно сообщал нам Макс на следующий день, – и спаиваете меня.
– Люся?
– Нет, по первому каналу в новостях вчера передавали.
– Ну всё тогда, не пьёшь больше с нами!
– Вооот! Люся и говорит, что хуёвые вы друзья!
– Ну дык на тебя пусть сначала посмотрит: откуда, даже в теории, у такого типа, как ты, взялись бы другие? Каков поп, таков и приход!

Нет, сама Люся нам ничего не говорила и претензий по спаиванию её мужа не предъявляла, но Макс не в силах был в одиночку выносить её хлопоты о нём и считал своим долгом немедленно делить их с нами – ведь для чего же ещё нужны друзья, как не для обсуждения жён друг друга?

Ну мы и до того выпивали и без Макса,- нет, ну а как, если у человека нет интуиции и он не чувствует, что вот именно сейчас надо бежать в седьмой или восьмой отсек – посылать за ним фельдъегеря? А теперь уж и подавно и, мало того, с полным спокойствием от того, что он сам и виноват. Вернее, не он, а его Люся, но Люся-то его и, поэтому, выходит, что он, а не мы точно и, когда ты не виноват, то, согласитесь, на душе сразу становится намного легче.

И дома у Макса, ровно по той же причине, мы не бывали: Люся, повторюсь, вслух нам ничего не говорила, но думала же, а когда в присутствии тебя о тебе думают всякое, то, сами понимаете, какой тут уют и расслабление?

Но однажды Люся уехала всего на недельку к маме и Макс немедленно воспользовался этим фактом, чтоб освятить нами своё гнездо. Прямо с понедельника и начал зазывать к себе всего на часок: буквально, литр на четверых на больше и не растянешь, чо вы, а потом по домам. К среде уболтал, а, скорее, взял измором и мы, вывалив из сопок к Молодёжному переулку согласились, что ладно уж, всё равно не отстанешь, пошли.

Зашли. Опешили и немного ослепли: вся квартира была заставлена горшками с какими-то странными растениями, из которых узнаваемы были условные кактусы и алоэ, и до невозможности освещена лампами дневного света.

– Бл, у нас в центральном света меньше, вы что, подпольные операции тут проводите?!
– Для цветов! Люся любит цветы.
– Какие цветы: тут же одни уродцы какие-то?
– Сами вы...это суккуленты. Люся любит суккуленты!
– Сука...кого? Нет, ну по тебе, в принципе, понятно, что она любит!
– Так, идите на кухню, пошурудите там про закуску, а меня срочно вызывают на совещание! Минут через десять присоединюсь!

Макс заперся в туалете, а мы пошли куда послали: мы же военные, - с детства приучены к порядку и ходить в ногу туда, куда посылают. Из закуски нашлось: в холодильнике майонез и соль (вот кто, скажите мне на милость, хранит соль в холодильнике), а в тумбочках молотый перец, (почему он не в холодильнике, чем он хуже соли?) и какие-то крупы.

– Богато! – подытожили мы, – Снова гидроколбаса, что ли, из закуски?
– Да чот у меня изжога уже от неё, – вздохнул Коля и посмотрел на подоконник, – но есть одна идея!

На подоконнике, среди чахлых и жалостливых кривуль, рос, видимо, их царь: большой, жирный и сочный кактус.
– Не, ну а хули, растение же! – не дал нам времени подумать Коля и немедленно вырвал кактус из горшка.

И работа закипела. Заметая следы, в горшок воткнули отросток от какого-то соседа. Кактус почистили, очистки выбросили за окно, а чего, – там же сопки и очистки, естественно, биоразлагаемые, тело закуски нарезали красивыми дольками, полили майонезом и посыпали чёрным перцем.

– Красота! – оценил Макс, вернувшийся в компанию, – А что это? А где вы это взяли?
– Макс, ну очевидно же, что это огурцы и взяли мы их из твоего холодильника!
– Да?
– Джигурда! Кто у кого в гостях! Откуда такое любопытство у хозяина вечеринки?

Нет, согласитесь, что сам виноват, раз не знает даже, что у него в холодильнике. Тоже мне, хозяин называется!

Прошла среда, прошёл четверг, (дальше сами продолжите) и наступил следующий вторник, в который Макс и принёс нам Люсин гнев в своих выпученных глазах.
– Вы чо, бакланы, сожрали Веничку?!
– Чииивооо?
– Кактус! Кактус где!
– А. Ну дык чего это «вы», если «мы»? Ты это, не соскакивай тут с ответственности! А чего он Веничка?
– Ну Люся любит их, имена даёт, а вы...а мы...
– Так ты зачем признавался-то балбес!
– Да дураки вы, что ли! Что я совсем, что ли... признаваться! Сказал, что окно открывал и, как пить дать, бакланы утащили!
– А что она?
– Уточнила для какой цели и каким образом, по моей версии, бакланы посадили отросток из соседнего горшка в тот, из которого похитили Венедикта.
– А что ты?
– Сказал, что откуда мне знать, я же не знаю тех бакланов!
– А она?
– Сказала, что оно, по ходу, как раз таки и знает тех бакланов!
– Шибко ругалась? Била?
– Да не. Так, посетовала только и велела вас привести в пятницу после службы.
– Стрёмно как-то...
– Не ссыте, она у меня добрая, а веник и швабру я спрячу!

Нет, вот куда он спрячет веник и швабру в однокомнатной квартире? Проглотит? Врёт, конечно, как дышит, но что поделать – расхлёбывать кашу должен тот, кто её заварил, ничего не попишешь.

В пятницу скинулись, купили букет.

Нет, сначала долго совещались уместно ли идти на поминки Венедикта с охапкой его дальних родственников и не будет ли это воспринято как издевательство, но потом галантность и джентльменство перевесили эти сомнения и после уже мы скинулись и купили букет, просто я не стал вам всё это рассказывать, чтоб не отнимать у вас времени больше, чем необходимо для донесения сути.

А стол-то Люся накрыла! Тут и картошка тебе и капуста квашеная и пироги какие-то и селёдка и мясо и сало и сыр и колбаса, – настоящая, а не из-под крана, - салатов (!) три (!!) вида – просто хоть свадьбу справляй, хоть юбилей Великой Октябрьской социалистической революции!

От такого радушного приёма, да ещё того, что на нас с порога не стал никто орать и сыпать упрёками, мы немедленно принялись за извинения по поводу столь нелепой кончины Венички, в которой никто, по сути, виноват и не был, за исключением обстоятельств, сложившихся, на Веничкину беду, столь роковым для него образом, но были немедленно остановлены Люсей:
– Да хрен с ним, с Веничкой, ещё одного выращу, а как мне, представьте себе, неудобно за то, что этот...муж... привёл в дом друзей, а дома настолько шаром покати, что они кактусом закусывали! А соль-то вы зачем в холодильник убрали?
– Мы? Соль? В холодильник? Не, мы где взяли, туда и вернули, что мы совсем дикие!?
– Максим?
– Э...это не я!
– А кто тогда, если я точно знаю, что не я, ты утверждаешь, что не ты, а твои друзья, что и не они?
– Да блин...Люся...чо ты начинаешь....бакланы?
– Ну давайте к столу, ребята, а с Максимом мы потом договорим и выясним, что тут за хранителей соли к нему заносило в отсутствии дома взрослых! Или хранительниц...

Про хранительниц добавила угрожающим шёпотом, но таким, знаете, женским шёпотом, когда они шепчут своему господину, а слышит весь торговый центр. Вот как так можно было Максу закопать себя на ровном месте и без причины от одного только желания быть ни в чём не виноватым? Я у женщин спрашиваю, мы, мужчины, знаем как: мы же никогда ни в чём не виноваты, что и так известно всем, кроме женщин, которым только одно от нас и нужно: внедрить нам чувство вины без повода, заранее, надолго и глубоко. Ишь, чертовки.

Помянули Веничку от души: не так он жил, как мы о нём вспоминали и, думаю, ни один кактус в мире не провожался в его последний путь такими речами и тостами. Нет, ну убили, ну съели, это ещё куда ни шло, но не помянуть - что мы, нехристи, что ли, какие?

2025-08-08

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

И я его понимаю: зима, я считаю, это наказание нам за наших пращуров. Не скажу про ваших, но мои, очевидно были очень выносливыми, но, при этом, не шибко сообразительными: ну а как, а главное зачем, иначе, они дошли бы  из Африки до... Челябинска? Ну вот, смотрите, вышли они из Африки, – тут я их понимаю, жара же и хищники кусаются,- но вот чем их не устроили Португалия, Испания, Италия, Черногория и, хрен с ней, Польша? Мало комаров и гнуса? Зима слишком тёплая? Моря в которых можно купаться? Богатые урожаи винограда, маслин и вкусных помидоров? Да ладно это – их же даже Уральский хребет не остановил! Алоэ, вам мать-земля говорит: «Стопэ, вот же я стену прямо поставила непреодолимую!». Преодолели. И не один ведь год шли, не одну зиму пережили, но нет, бл, назад не повернули: что за мотивы-то были? Что, медведи не так сильно кусаются, как леопарды? Комары у вас кур воруют, мошка до костей обгрызает, зима такая, что деревья от мороза трескаются, а вы такие, о, зашибись, – тут и останемся! Так было? Нет, бл, а кто мне ответит, за что мне всё это?

Это по отцовской линии, а по материнской, видимо, не такие выносливые были и застряли в белорусских болотах – к этим вопросы тоже есть, но уже меньше.

А сейчас-то мы в Заполярье и тут древние люди вообще не жили. Даже эти, которые за Урал забрались, сюда двинуть даже и не подумали, а если и подумали, то очевидно немедленно же и вымерли ну потому что...ну а как тут жить-то?

– Игорь, – пытался увещевать его я, – опомнись, мы же в Заполярье живём! Здесь люди вообще никогда не жили! Почему?
– Почему? – Потому, что холодно, Игорь! Где-то в Архангельске, а здесь вообще пиздец! Ну вот куда ты собрался?
– На рыбалку! – Зачем?
– За компанию. – С Вадимом?
– Ну... он как-то меня уговорил... – Как?
– Не помню...как в тумане всё! Но помню, что шила с собой возьмём! – А тут тебе что, не пьётся?
– Ну...тут это тут, а то же...на природе. – На какой, бл, природе! Январь! Здесь из природы только ночь, снег и ветер!
– Ну мы озеро найдём... – Как?
– Не знаю, но Вадим обещал. – Игорь...я чувствую отчаяние от невозможности отговорить тебя от этой опрометчивости! Прости меня, друг, что не нахожу аргументов, находящих у тебя в душе отклик!
– Отлично! Значит ты и будешь виноват, если что!

Но самое интересное, что жители того же Архангельска и даже Вологды называют себя северянами. «Северная картошка» – прочитали мы как-то, идя со службы, на борту грузовика. Заинтриговались – это откуда, интересно, с островов Гренландского моря?
– Берите нашу северную картошку! – немедленно отреагировал продавец.
– А вы откуда такие северные?
– С Вологодчины!
– И это Север?
– А то!
– Так, погодите, то есть вы, с 59-й параллели приехали на 69-ю, при этом пересекли Полярный круг на 66-й, нет, ну все прогуливали географию в школе, но вот настолько? Ну вот...куда по-вашему приехали со своего...Севера?
– Без обид?
– Моряки не обижаются!
– Жопа у вас тут какая-то: одни военные вокруг, солнце круглые сутки и сходить даже некуда! Посмотреть даже нечего! Вот куда вы тут смотрите!?
– В светлое будущее! Картошка почём?

На следующий день, в пятницу, я попытался ещё раз:
– Игорь, у Серёги ракетного день рождения завтра! Зовёт нас отмечать и говорит, что подарков не нужно! Чего ты молчишь?
– Заслушался, как ты заливаешь. У него день рождения в прошлом месяце был.
– Ой, будто ты помнишь!
– Да вот, как ни странно, но помню. Я ему два зачёта по паротурбинной установке подписал по этому поводу!
– Так ты же командир не того дивизиона – как?
– В надежде на то, что механик это заметит и заставит его пересдавать! Так, не мешай, мне собираться уже пора.
– Так обед же ещё?
– А нас Вадим у командира отпросил заранее по случаю рыбалки!
– И что сказал командир?
– Сказал, что долбоёбов не лечит и взмахнул рукой!

В понедельник Игорь был красен лицом и зол. Он зло здоровался со всеми на остановке, зло курил, зло толкался на посадке, зло стоял на подъёме флага и зло спросил у меня прикурить после.
– Ну что. Где рыба?
– В пруду.
– А чо злой такой? Активный отдых не удался?
– От того злой, что не в силах признать, что ты был прав, а ты был!
– Рассказывай.
– Чо. Бл. Выехали. Ехали, ехали. Ехали ехали...
-Я понял, давай следующую главу!
-Куда-то приехали. Вышли. Этот в карту посмотрел, в руках её повертел и говорит «пошли». Шли, шли, шли, шли, шли, шли...
– Да я понял, давай уже что было когда пришли.
– Пришли. Равнина какая-то. Это чорт усатый говорит- вот! Судя по карте здесь озеро! Сторожи вещи, а я лунки сверлить пошёл! От кого их сторожить? От бесполезности зря убиваемого времени, так мало отведённого нам на жизнь? Нашёл какой-то намёт снежный, укрылся под его навес, выпил. Выпил ещё. Выбросил пустую бутылку, понял, что не берёт и откупорил следующую, а этот...рыбак бегает вокруг меня с буром, сосульки с усов до пояса свисают, и орёт, что обознатушки вышли и никакое это не озеро! Пошли, мол, дальше, тут всего ничего осталось, если судить по карте...а это точно та карта, спрашиваю? Вернее этой местности? А чего ты штурмана с собой не позвал, а? Да звал, говорит это устато-сосулечное чудовище, да он ответил, что не долбоёб же совсем, но сжалился и выдал мне карту.
– Звучит так себе...
– А выглядит ещё хуже! Нахуя, спрашиваю, Вадим? Давай тут всё допьём и домой двинем! А рыба? Спрашивает меня этот...человек неприятной наружности. Да в жопу, говорю, Вадим, и тебя и рыбу твою! И рыбалку эту вашу и эту вашу зиму с этим вашим севером и вашими картами, озёрами, природой и...всем! Пошли домой!
– Пошли?
– Нет...не спрашивай...
– Не, ну вернулись хоть и то благодать!
– Безусловно. Но больше – ни ногой! Я, мне кажется, на всю оставшуюся жизнь нарыбачился!
– Ну! А я тебе что говорил!
– Тренируй красноречие, короч, видишь же, что даже не смог меня отговорить от того, что и так, сука, было понятно!

Ну вот и зачем, спрашивается в задачнике, проверять на практике то, что в теории и так понятно?

Так вот, на правах лектора, даю вам совет: если вы никогда не бывали на зимней рыбалке, но затлеет вдруг уголёк, а почему бы и нет, то однозначно отвечайте себе – нет! И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien