Каждый раз когда я вижу в подобных постах высказывания типа "трагедия замалчивалась", "гибель скрывалась", становится понятно что сейчас тебе начнут скармливать эмоции про бесчеловечный режим.
В реальности, уже в следующем, 1982м году во Владивостоке был установлен монумент в память погибшим:
Вот так замалчивали трагедию по замыслу автора. Никто и не заметит огромную рубку от дизельной подлодки, посреди военного кладбища.
Никто ничего не замалчивал. Никто ничего не скрывал. Гриф секретности был наложен не на факт гибели моряков, а на результаты расследования. Очевидно, что раскрывать методы работы военной прокуратуры, анализ прочности корпуса подводной лодки, методику проведения аварийно-спасательных работ на боевых кораблях, в самый разгар Холодной Войны - это на грани между идиотизмом и государственной изменой. Именно поэтому гриф не снимали до истечения срока.
Что до самой трагедии -- никто её не скрывал. На флоте людей всегда ценили. Это вам не американские морячки, которых умышленно поставили служить на зараженном двумя(!!!) атомными взрывами авианосце USS Independence и в течении пяти лет наблюдали как, от чего и как быстро они отъезжают.
21 октября 1981 года возле Владивостока в результате столкновения с рефрижераторным судном «Рефрижератор-13» затонула советская дизельная подводная лодка С-178 Тихоокеанского флота. Авария унесла жизни 32 моряков и навсегда отпечаталась в истории Приморья.
Советскую подводную лодку С-178 заложили 12 декабря 1953 года. Ее строили в городе Горьком (сейчас Нижний Новгород) на судостроительном заводе № 112 «Красное Сормово» и спустили на воду 10 апреля 1954 года. Она относилась к проекту 613 — первой послевоенной серии советских средних дизель-электрических подлодок. Судно служило в составе Тихоокеанского флота СССР и имело стандартное назначение, выполняя разведку и наблюдение, противолодочную оборону и другие учебно-боевые задачи.
Позже, с 10 ноября 1961 года по 1 февраля 1965 года, подлодку модернизировали в рамках проекта 613В, направленного на увеличение автономности до 45 суток вместо 30. На корабле усилили радиоэлектронное вооружение, установили систему водяного охлаждения и увеличили дальность плавания, переоборудовав две цистерны. За время службы в составе ТОФ С-178 прошла 163,6 тысячи миль за 30,7 ходового часа.
«Рефрижератор-13» (РФС-13) по заказу СССР построили на судостроительной верфи «Бурмейстер и Вайн» в столице Дании Копенгагене. Судно стало продолжением довоенной серии «Рефрижератор № 1», получило порт приписки Владивосток и с 1956 года использовалось для рыбного промысла, например, ходило в экспедиции на минтаевую путину в Охотское море.
Штатный экипаж подлодки С-178 составлял 52 человека, но в некоторых походах число незначительно менялось из-за прикомандированных курсантов или инженеров. «Рефрижератор-13» вмещал 93 человека экипажа и обслуживающего персонала.
Ушла под воду меньше чем за минуту
Так выглядел 1-й отсек С-178. Источник: личный архив Сергея Кубынина
21 октября 1981 года С-178 возвращалась на базу после двухдневного выхода в море для замеров шумности. Под командованием капитана 3-го ранга Валерия Маранго она двигалась со скоростью 9 узлов — около 16,66 километра в час. Это происходило ночью, но видимость была хорошей, а волнение моря достигало всего 2 балла.
Это «слабое волнение», при котором на воде появляются короткие, но хорошо заметные волны высотой от 0,25 до 0,75 метра.
В корпусе подлодки открыли переборки — вертикальные прочные стенки, разделяющие отсеки — между 4, 5 и 6-м отсеками для удобства работы дизелистов и электриков, чтобы обеспечить поток воздуха к двигателям, а также из-за скорого ужина.
Стальные переборки нужны именно для того, чтобы при пробоине затопило только один отсек, а остальные удержали судно на плаву. Из-за открытых переборок 4, 5 и 6-й отсеки фактически слились в одно пространство.
В 19:30 по Владивостоку подлодка направилась в бухту Золотой Рог через полигон боевой подготовки, чтобы сократить маршрут. Незадолго до этого «Рефрижератор-13» получил разрешение на выход из бухты, но экипаж С-178 предупредили не сразу. Более того, старший помощник РФС-13 Виктор Курдюков самостоятельно сменил курс, и судно оказалось на том же полигоне Тихоокеанского флота, где была подлодка.
Вахтенные матросы теплохода заметили огни С-178, но подумали, что это рыболовецкий траулер. Старший помощник тоже увидел цель на радаре, и суда стали быстро сближаться. Акустик предупредил об этом других членов экипажа, но его слова не приняли всерьез. «Рефрижератор-13» не уступил дорогу подлодке — приказ об этом должен был отдать Курдюков, но по неизвестной причине этого не сделал. Согласно одной из самых популярных версий, в тот день у него был день рождения, и он, а также большинство других членов экипажа находились в нетрезвом состоянии.
Экипаж подлодки поздно заметил огни надвигающегося судна, и в 19:45 «Рефрижератор-13» со скоростью около 8 узлов (около 14,81 километра в час) протаранил С-178. Удар пришелся на левый борт в районе 6-го отсека, из-за чего образовалась пробоина площадью около 2 квадратных метров, и внутрь быстро стала поступать вода. Подлодка накренилась, и стоявшие на мостике 11 моряков упали в воду. Из них погибли как минимум четыре человека: старший лейтенант, старший матрос и еще двое матросов.
«Сильнейшим ударом их выбросило за борт. Одиннадцать человек оказались в воде, только механик капитан-лейтенант Валерий Зыбин успел спрыгнуть в центральный пост. На „Реф-13“, видимо, не сразу сообразили, что натворили, с опозданием застопорили двигатели и начали бросать спасательные круги», — вспомнил трагедию старший помощник капитан-лейтенант Сергей Кубынин в разговоре с изданием «Родина» от апреля 2026 года.
На подлодке отключился свет, и меньше чем за минуту в нее залилось более 100 тонн воды. Судно быстро ушло под воду и осело на глубине около 33 метров. 18 моряков не успели загерметизироваться в 4, 5 и 6-м отсеках и погибли. Оставшимся членам экипажа удалось запереться в 1, 2 и 7-м отсеках, но в 7-й отсек поступала вода, примерно по 15 тонн в час. Моряки не смогли открыть крышку верхнего люка, выбраться через кормовые торпедные аппараты тоже не удалось, и вскоре они перестали выходить на связь.
В живых оставалось 26 моряков, но на борту было лишь 20 комплектов снаряжения подводников. В это же время члены экипажа «Рефрижератора-13» подняли из воды моряков, упавших с мостика, а в 19:57 сообщили об аварии. По словам Сергея Кубынина, в какой-то момент начальнику штаба бригады Владимиру Каравекову стало плохо, и тогда он взял командование на себя: успокаивал моряков, отдавал приказы.
«К сожалению, Владимира Яковлевича подвело слабое сердце, после столкновения лодки с „Реф-13“ он свалился в предынфарктном состоянии и не мог руководить спасательной операцией. Даже речь давалась ему с трудом. А действовать надо было быстро», — рассказал позже Кубынин.
По его словам, подводники безуспешно пытались продуть воздух, чтобы всплыть на поверхность, но не знали, что корпус оказался поврежден, помимо паники мешала кромешная темнота. В какой-то момент во 2-м отсеке начался пожар, но моряки слаженно работали и после непродолжительной заминки покинули задымленное помещение.
Периодически Сергей Кубынин держал связь с землей и даже поговорил с начальником штаба ТОФ вице-адмиралом Рудольфом Голосовым. Позже дежурный по охране водного района объявил тревогу, и к месту аварии выдвинулись спасательные корабли «Жигули», «Машук» и подлодка БС-486 «Комсомолец Узбекистана».
Больше суток под водой и суд
С-178 после подъема. Источник: личный архив Сергея Кубынина
Несмотря на прибытие нескольких судов, начало спасения сильно задержалось, и морякам долгое время пришлось сидеть в темноте, ожидая новостей. Подлодку оказалось трудно найти под водой, а также нужно было правильно выбрать позицию. За прошедшее время погибли еще три члена экипажа — они выбрались с подлодки, но сильно ослабли, и в условиях шторма их не успели спасти.
Вечером 23 октября подводникам спустили необходимое для эвакуации снаряжение, но в районе 22:00 выяснилось, что торпедный отсек завалило мешками с едой, и они мешали движению. Несмотря на это, с баллонами и в костюмах морякам, просидевшим более двух суток в холоде под водой, пришлось выбираться через пространство диаметром 53 сантиметра. В ходе операции погибли еще три человека. Остальных удалось спасти. Последним вытащенным членом экипажа оказался Сергей Кубынин — он покинул подлодку и почти сразу потерял сознание.
24 октября из воды достали С-178, а позже судно отбуксировали в бухту Патрокл, где водолазы вытащили тела погибших из отсеков. 15 ноября 1981 года после осушения подлодки и выгрузки торпед ее доставили в сухой док Дальзавода. Восстановление посчитали нецелесообразным. Погибли в результате аварии 32 человека, в том числе один курсант, но информация о катастрофе официально замалчивалась и попала под гриф «секретно» на 25 лет.
Тела шестерых моряков так и не нашли, а остальных погибших захоронили 5 ноября 1981 года: 16 в братской могиле и 10 по месту жительства. Спустя время прошел закрытый суд, решением которого командира С-178 капитана Валерия Маранго приговорили к 10 годам лишения свободы. Сергей Кубынин не согласился с вердиктом и даже обращался в суд, требуя пересмотреть решение, так как, по его мнению, командира решили выставить крайним, но жалобы не помогли. Валерий Маранго ушел из жизни в 2001 году, но даже после этого Кубынин старается добиться для него оправдательного приговора.
«Трагедия с лодкой подорвала здоровье. Он принимал всё близко к сердцу, переживал. Да и колония сил не добавила. Прекрасный был человек, порядочнейший, интеллигент до мозга костей, настоящий русский офицер. И то, что наш экипаж в трудную минуту оказался сплоченным и готовым к испытаниям, заслуга Маранго. Хочу очистить честное имя нашего командира. Считаю, это мой долг перед ним», — считает Кубынин.
Также осудили старшего помощника РФС-13 Виктора Курдюкова — ему дали 15 лет лишения свободы. Пересмотрели после катастрофы и отношение к безопасности на судах — было принято решение об обязательной установке проблесковых маячков и оранжевых фонарей на всех подлодках. При этом, по словам Сергея Кубынина, никого из выживших и погибших членов экипажа подлодки не наградили, так как информацию о трагедии держали в тайне и в личных делах моряков об этом ничего нет.
Память о моряках
Члены экипажа С-178 на могиле командира подлодки. Источник: фото из личного архива Сергея Кубынина
Напоминанием о страшной трагедии служит памятник экипажу С-178, установленный на Морском кладбище Владивостока по инициативе подводников. Его сделали из рубки, снятой с корабля, на правой части которой закреплена табличка с надписью «Вечная память морякам-подводникам, погибшим при исполнении воинского долга» и списком погибших подводников. В их числе и те, чьи тела так и не нашли. Также рядом стоит гранитная табличка со словами «Морякам-тихоокеанцам ПЛ „С-178“, погибшим 21 октября 1981 года в Японском море».
Памятник стоит с 1982 года и ежегодно становится местом встречи моряков, переживших катастрофу. Также о трагедии сняли документальный фильм «Забытая катастрофа С-178», режиссерами которого выступили Егор Китаев и Олеся Свиридова.
По собственному признанию, Сергей Кубынин нечасто говорит о своем подвиге, если его не спрашивают, но до сих периодически общается со СМИ и ежегодно 21 октября публикует на своей странице VK текст в память о погибших.
«21 октября 1981 г. погибла наша подводная лодка С-178. Погибли 32 подводника. Погибли на боевых постах. Проявили исключительное мужество и героизм. Выполнили свой воинский долг перед командиром, экипажем и Отечеством. Ни один не прятался за спину товарища и совершили коллективный подвиг», — написал мужчина в последнем посте.
А.В.Кукин, обладая большими инженерными знаниями и богатым опытом сдачи ПЛ, отличался нелегким характером. Из-за этого у него нередко возникали столкновения с заказчиком – представителями командования и военпредами. Кукин считал, что предвидеть срок сдачи ПЛ нельзя – она будет сдана тогда, когда будет сдана.
Это про то, как мой дед по матери сдавал головную подлодку проекта 613.
А первый раз фразу
Лодка будет сдана тогда, когда она будет готова. А готова она будет тогда, когда я это увижу. А если кто-то видит иначе, то пусть встает на мое место и сам лодку строит.
он сказал в начале 1941 года. Причем не кому-то там, а вот прямо товарищу Кагановичу и Лазарь Моисеич деда не одернул, видно не удобно ему было, так как только что премировал он деда часами за успешную сдачу подлодки проекта "Щука".
Одернуть не одернул, но вернувшись в Москву кому-то рассказал. Причем верю, что не в качестве жалобы, а как досадный курьез. Типа, мол, вот есть в Сормово такой упертый и сам черт ему не брат. Почему верю? Да потому что жернова чекистской мельницы хоть и закрутились, да медленно. Начавшаяся война их немного ускорила, но реальные подвижки начались лишь осенью 41го. Особист "Красного Сормова" пришел к директору и доложил, что дедом заинтересовались. Пока ничего особенного, но, судя по всему, дальше будет хуже. Директору, да и особисту, очень уж не хотелось терять ценного специалиста и директор, вызвав деда на приватный разговор, сказал - беги, Леха, беги.
А тут как раз очередные подлодки запаковали в плавучий док, соорудили на нем домик для сопровождающего, прицепили к буксиру и, не успел буксир дать три коротких зеленых свистка вверх, как дед погрузил жену, десятилетнюю дочь и двухлетнего сына в домик на доке. Плыть предполагалось до Астрахани, но, чуть не доплывая до Камышина, вмерзли в лед.
Зиму провели в Камышине, по весне бабушка с детьми вернулась в Горький, дед вернулся гораздо позже, успешно сдав лодки. Больше его никто не теребил, поэтому урок им не был усвоен.
Мать с тех пор очень прохладно относилась к тыкве в любом её проявлении.
Фразу деда про сдачу работы по готовности я с завидной регулярностью применял работая на заводе. И она мало кому из руководства нравилась.
Когда мы говорим о подводных лодках, первое имя, которое часто приходит в голову — легендарный капитан Немо.
Считается, что Жюль Верн в "Двадцати тысячах лье под водой" предсказал первую субмарину. Но был ли он действительно первым, кто описал ее? И насколько его фантазия определила реальность? По прошествии многих лет прогресса, мы можем в этом разобраться.
Был ли Верн первым? Нет. И это важно знать.
Первые проекты подводных судов появились задолго до писателя. Еще в 1578 году английский математик и артиллерист Уильям Борн научно описал "лодку, которая может идти под водой". По задумке автора, у нее должны быть водонепроницаемый корпус, полая мачта для забора воздуха и кожаные меха – прообраз балластных цистерн.
В 1620 году голландец Корнелиус Дреббель даже построил подводную лодку, А потом еще и успешно испытал ее в Темзе, погружаясь на глубину 4–5 метров. Судно было сделано из дерева, обтянутого кожей.
Реконструкция лобки Дреббеля. Изображение из открытого доступа.
В России первым был плотник Ефим Никонов. В 1718 году он подал Петру I челобитную с предложением построить "потаённое судно", которое могло бы "в море в тихое время из снаряду разбивать корабли". В 1724 году судно спустили на воду в присутствии царя. Закончилось, правда, ничем. Лодка ударилось о дно и дала течь. Что важно, император остался доволен и отблагодарил изобретателя.
К 1800 году Роберт Фултон построил подводную лодку, которую назвал... "Наутилус". Жюль Верн потом позаимствовал имя у реального изобретателя. Фултон предложил свое судно Франции и Англии. Но те отказались.
Проект лодки Фултона. Изображение из открытого доступа
Так что Верн не был первым. Но он был лучшим в фантазии и описанных технических нюансах.
Что же он предсказал в своем романе?
Если посмотреть на "Наутилус" Верна и сравнить с современными субмаринами, становится не по себе. Он угадал почти все.
Двойной корпус. В романе его "Наутилус" имеет два корпуса: наружный легкий и внутренний прочный, соединенные балками . Именно так и устроены современные подводные лодки. Это позволяет выдерживать давление на глубине.
Электричество как источник энергии. В 1869 году электричество только начинало входить в жизнь. А Верн описал подводную лодку, движимую именно им. В 1900 году американская субмарина "Холланд" уже реально использовала аккумуляторные батареи для подводного хода. А в 1954 году появился первый настоящий "Наутилус". Правда, уже атомный.
Водонепроницаемые отсеки. Верн разделил "Наутилус" на отсеки. Теперь это "стандарт для выживания" для современных лодок .
Перископ. У "Наутилуса" была "оптическая труба". В реальности перископ впервые установили на подводной лодке Шильдера в 1834 году. Верн знал об этом и применил идею в романе.
Глубина. Вот здесь начинается чистая фантастика. "Наутилус" Верна погружался на 16 км. Современные титановые лодки могут максимум на 1000–1200 метров.
Автономность. Верн описал лодку, которая берет из моря все ресурсы: еду, материалы, электричество . Современные атомные лодки могут месяцами не всплывать, но их запасы все равно ограничены. А вот "Акула" (проекта 941) имела на борту тренажерный зал и бассейн. Это то, чего не было даже у капитана Немо.
Скорость. Тут вообще интересно. "Наутилуса" в романе идет под водой на 50-ти узлах (92,6 км/ч). Это быстрее любой современной подводной лодки. И это, пожалуй, самое фантастическое допущение автора.
Реальные субмарины ходят гораздо медленнее. USS "Nautilus" (SSN-571) развивала около 23 узлов под водой. Современные российские подлодки проекта "Варшавянка" — до 20 узлов, "Ясень-М" — 31 узел. Американская "Seawolf" — до 35 узлов.
Рекорд скорости под водой принадлежит русским. Атомоход К-222 (проекта 661 "Анчар") в декабре 1970 года разогнался до 44,7 узла (свыше 80 км/ч). Этот рекорд не побит до сих пор. Но даже здесь мы "не дотянули" до "Наутилуса" капитана Немо.
Чего не предсказал гениальный писатель?
Верн не предусмотрел системы регенерации воздуха. "Наутилус" всплывал каждые 5 дней для вентиляции. Современные лодки очищают воздух с помощью специальных установок и могут оставаться под водой месяцами.
Также он не предсказал ядерное оружие, ракеты и сонар. Но в 1869 году это было бы странным.
Что в итоге? Жюль Верн не изобретал подлодку. Он описал то, что уже тогда существовало в умах, чертежах и прототипах. А еще – мастерски соединил это воедино и добавил масштаб повествования. Его фантазийный "Наутилус" вышел на славу.
Реальные лодки получились хуже по глубине. Но лучше по автономности и мощности. И, что важнее, реальные субмарины — это мощное и чудовищное оружие Судного дня. А "Наутилус" Жюля Верна был спасением и мечтой о лучшем.
И, возможно, именно поэтому мы до сих пор помним имя капитана Немо, а не имя конструктора первой атомной субмарины.
В мире техники все неоднозначно. Канал о технологиях для думающих людей. Без хайпа и видео.
Есть на свете лодка подводная с именем Белгород . Вроде простая с наружи но загадочная во внутри. И люди там особые , потому как надо быть спецом высокого уровня чтобы выполнить флотскую задачу . Думаю что там и кок профессионал с пятью звёздами. Попросили хорошие люди сделать в подарок своему товарищу, такую лодочку так сказать в естественной среде обитания. Сделал как и обещал . Отправил в далёкие края , жду вот реакцию , надеюсь понравится .
Представляю себе через несколько лет , такую картинку. Сидит такой седой моряк в удобном кресле , рядом внук с вопросом . А кем дедушка работал пока на пенсию не вышел ? Вот и покажет бывалый малышу как служил , расскажет о долгих походах и товарищах с которыми было не скучно.
Представьте подводную лодку длиной 360 метров и шириной 70. Это вдвое длиннее и втрое шире легендарной «Акулы», самой большой подлодки из когда-либо построенных. Внутри — ни одной ракеты, ни одной торпеды. Только газ: 180 тысяч кубометров сжиженного природного газа, которые она должна везти под арктическим льдом круглый год.
Это «Пилигрим» — проект атомного подводного газовоза петербургского конструкторского бюро «Малахит». Его впервые показали публике в 2023 году на Международном военно-морском салоне. Идею поддержал Курчатовский институт, с «Газпромом» подписан договор о проработке проекта, а в 2025 году президент назвал подводные газовозы перспективным направлением. Сейчас судно проектируется.
Звучит как фантастика. Но у этого проекта очень земная родословная.
Атом, который пошёл в мирную жизнь
В середине XX века атомное оружие создавали обе сверхдержавы. Но если посмотреть, где атом впервые заработал в мирной жизни, обнаруживается любопытная закономерность.
В 1954 году в Обнинске дала ток в сеть первая в мире атомная электростанция.
В 1957 году на воду спустили «Ленин» — первое в мире надводное судно с атомной установкой. И это был не крейсер, а ледокол.
Затем СССР вывел на орбиту больше тридцати космических реакторов. США за всю историю запустили один.
Сегодня Россия — единственная страна в мире с атомным ледокольным флотом. И единственная, у которой работает плавучая атомная станция.
Мы не были единственными, кто думал о мирном атоме. Но мы раньше и последовательнее других повели его туда, где жить и работать труднее всего, — на Север.
Американцы посчитали первыми
Справедливости ради: сама идея возить грузы под ледяным панцирем не нова. Ещё в 1970–80-х годах, на волне энергетического кризиса, американская корпорация General Dynamics — та самая, что строила атомные подлодки для ВМС США, — прорабатывала проект подводного танкера для Арктики. Рисовали и в Европе: футуристические подводные супертанкеры появлялись на страницах научно-популярных журналов.
Дальше чертежей дело не пошло. И причины были вполне трезвые.
У Запада был опыт гражданских атомных судов: американская «Саванна» и немецкий «Отто Ган». Оба оказались коммерчески невыгодными. «Саванну» вывели из эксплуатации в 1972 году, а «Отто Гану» в конце 1970-х поставили обычный дизель. Частному бизнесу атомный флот с окупаемостью в десятилетия показался слишком рискованным. А главное — у них не было того, без чего в Арктике не работает ничто: ледокольного флота, северных портов и целой системы обслуживания атомных судов во льдах.
У России всё это есть.
Северный код
Для России Арктика никогда не была экзотикой. Задолго до навигаторов и спутников поморы строили кочи — деревянные суда с округлым корпусом, которые сжимающиеся льды не раздавливали, а выталкивали наверх.
На арктической карте — имена людей, которые прошли её первыми: Семён Дежнёв, датчанин на русской службе Витус Беринг, братья Лаптевы, Семён Челюскин. Позже — Георгий Седов, Отто Шмидт, Иван Папанин.
Мы веками учились жить и ходить среди льда. И когда в руках инженеров оказался атом, его закономерно повели туда, где тяжелее всего. Атомный ледокол — в каком-то смысле поморский коч, у которого вместо паруса появился реактор.
Севморпуть: дорога, которая держится на атоме
Северный морской путь — кратчайший морской маршрут между Европой и Азией. Но зимой в его восточной части без атомных ледоколов навигация практически невозможна. А атомные ледоколы есть только у России.
Вокруг этой дороги постепенно выросла целая атомная инфраструктура.
С 2019 года в чукотском Певеке работает «Академик Ломоносов» — единственная в мире действующая плавучая атомная станция. Её построили на верфи, привели морем туда, где своей энергии нет, и теперь она снабжает теплом и светом город и горнодобывающий район.
На этот фундамент и ложится «Пилигрим».
Зачем нырять под лёд
Сегодня газ с арктических месторождений вывозят ледокольные танкеры. Зимой они медленно пробиваются через тяжёлые льды, и рейс по Северному морскому пути занимает около двадцати суток.
Идея «Пилигрима» простая: зачем ломать лёд, если можно пройти под ним? Под водой нет торосов и штормов. По расчётам разработчиков, подводный газовоз на скорости до 17 узлов пройдёт маршрут примерно за 12 суток. Каждое судно сможет сделать почти вдвое больше рейсов.
Идти он должен не по мелководной трассе вдоль побережья, а высокоширотным маршрутом, севернее островов, где глубины позволяют пройти под водой.
И здесь инженерам есть на что опереться. Подлёдное плавание для российского подводного флота — давно отработанная практика: лодки годами ходят под арктическим льдом, а при необходимости могут всплыть, проломив его рубкой. Этот опыт теперь предлагают перевести в мирную экономику.
Масштаб
Чтобы представить размер:
«Акула», советская подлодка проекта 941, вошла в Книгу рекордов Гиннесса как самая большая подводная лодка в мире: длина — 172 метра, ширина — 23.
«Пилигрим»: длина 360 метров, ширина 70. Вдвое длиннее и втрое шире. По площади — примерно три с половиной футбольных поля. Экипаж — всего 25–28 человек.
Сердцем судна, по проекту, станут три реактора РИТМ-200. Это не чертёж из будущего, а серийная установка: такие реакторы уже работают на новейших ледоколах «Арктика», «Сибирь», «Урал» и «Якутия». Правда, приспособить надводный реактор к подводному судну — отдельная инженерная задача.
Впереди много работы
Скептики задают серьёзные вопросы, и честно будет их назвать. Подлодок такого размера никто никогда не строил. Мембранные танки для сжиженного газа — технология, которой у России пока нет. Российские верфи загружены заказами на годы вперёд. Нужны новые порты, а для гражданского атомного подводного флота придётся создавать и международную правовую базу.
Скептики, конечно, скажут: всё это пока на бумаге.
И будут правы. Но на бумаге когда-то было всё.
В 1920 году Герберт Уэллс, автор «Войны миров» и «Машины времени», приехал в разорённую войной Россию и услышал о плане электрификации всей страны. Вернувшись домой, он назвал собеседника «кремлёвским мечтателем» и признался, что ни в каком волшебном зеркале не может увидеть эту Россию будущего. Великий фантаст не поверил в мечту, которая сбылась примерно через десять лет.
Потом были атомная станция, которая даст ток в обычные дома, ракета, способная вывести на орбиту спутник, человек в космосе. Каждая из этих идей в своё время казалась слишком дерзкой.
Не каждый дерзкий проект доходит до металла. Какие-то остаются в архивах, какие-то опережают своё время. Но страна, которая перестаёт замахиваться на невозможное, перестаёт и совершать прорывы.
Смелость города берёт. А иногда — и арктические льды.
И сама логика проекта понятна:
Обнинск → ледокол «Ленин» → космические реакторы → плавучая станция в Певеке → космический буксир «Зевс» → подводный газовоз «Пилигрим».
Это одна линия: атом, который учили работать всё дальше от больших городов — во льдах, в космосе, а теперь и под водой.
12 августа 2000 года произошла самая страшная катастрофа в истории российского подводного флота — в Баренцевом море погибла атомная подводная лодка К-141 «Курск». По главной версии, на крейсере взорвалась торпеда, однако почему это произошло — до сих пор неизвестно. Нет ответов и на другие важные вопросы: сколько времени оставались в живых моряки, запертые в девятом отсеке подлодки, и можно ли было их спасти.
«12.08.2000 г. 15.25 Здесь темно писать, но на ощупь попробую! Шансов похоже нет, % 10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь список л/с отсеков, которые находятся в 9-м и будут пытаться выйти. Всем привет, отчаиваться не надо! Колесников»
Это одна из четырех записок, обнаруженных у погибших на «Курске». Они документально подтвердили страшные догадки: после серии взрывов, уложивших подлодку на грунт, 23 уцелевших моряка собрались в девятом кормовом отсеке и до конца боролись за жизнь, как их учили с первых дней службы.
Они надеялись на спасение, но оно так и не пришло. Эта трагедия шокировала страну.
Итак, в четверг, 10 августа 2000 года, «Курск» вышел из губы Западная Лица в район учений. На борту были не только члены экипажа, но и офицеры штаба дивизии, а также военпред и инженер с завода «Дагдизель». Всего 118 человек.
Крейсер загрузили штатным вооружением: 24 ракеты «Гранит», две из которых были практические (то есть учебные, без боевой части), 20 боевых и одна практическая торпеда калибра 533 миллиметра, а также две боевые и одна практическая торпеда калибра 650 миллиметров.
«Ядерного оружия и ракетоторпед ВА-111 "Шквал" на борту не было», — уверен Курдин.
11 августа в полдень «Курск» успешно выполнил стрельбу практической ракетой «Гранит», ушел на глубину и направился в район, где планировались торпедные стрельбы. На переходе командир подлодки капитан I ранга Геннадий Лячин держал связь с командным пунктом Северного флота (КП СФ), докладывая обо всех своих действиях.
В шесть утра 12 августа лодка заняла назначенный район, куда в роли «противника» должен был прийти отряд российских боевых кораблей во главе с флагманом — тяжелым атомным ракетным крейсером «Петр Великий».
В 08:35 «Курск» наносит условный удар полным боекомплектом ракет по этим кораблям. В 08:51 командир Лячин доложил об этом на КП СФ, а также о готовности к торпедным стрельбам. Это было его последнее донесение.
В 11:09 гидроакустики «Петра Великого» наблюдали работу гидролокатора подлодки, которая готовилась к торпедной атаке. В 11:30 они зафиксировали другой звук — предположительно, подводный взрыв, затем по корпусу флагмана пришелся мощный гидродинамический удар. Однако командование не придало этому значения.
Гидродинамический удар потряс и корпус подводного крейсера стратегического назначения К-18 «Карелия», который готовился к запуску баллистической ракеты Р-29РМ по учебной цели на Камчатке. Командир этой подлодки доложил на КП флота об инциденте и продолжил выполнение боевых задач. Как оказалось, «Карелия» находилась в 80 километрах от места взрыва «Курска».
Но взрывы почувствовали и намного дальше. Норвежская сейсмическая станция ARCES, которая находилась в 470 километрах от места происшествия, зафиксировала два толчка. Источник первого, мощностью до 200 килограммов в тротиловом эквиваленте, был на глубине 40 метров, а мощность второго — на глубине 100 метров — оценили в 5 тонн тротила.
470 километров было до сейсмической станции, зафиксировавшей взрывы на подлодке.
В 14:12 корабли, выступавшие в роли учебных мишеней для «Курска», вышли из района, в котором находилась лодка, и легли в дрейф. Все ждали, что К-141 всплывет для доклада об удачной или неудачной стрельбе, но этого не произошло. В небо подняли вертолеты.
В 15:25 «Петр Великий» пытался вызвать подлодку по звукоподводной связи. В воду стали сбрасывать взрывпакеты — это был сигнал подводникам об экстренном всплытии в надводное положение
Но «Курск» все еще не считали аварийным. Даже к 17:00, когда этого уже однозначно требовали правила ВМФ.
Только в 17:20 спасательному судну «Михаил Рудницкий» определили готовность к выходу в один час. Реально же спасатели выйдут в море только через восемь часов.
В 18:00 задачу искать «Курск» получили самолет Ил-38, спасательный буксир СБ-523 и «Петр Великий».
Только в 23:30 командование Северного флота официально признало то, что уже было понятно морякам. На «Курске» произошла авария. В Москву последовал первый доклад.
Министр обороны Игорь Сергеев узнал о произошедшем в 00:30. Президент России Владимир Путин — в 7 утра 13 августа.
Старпом Дудко
Многие члены экипажа «Курска» были потомственными военными. Среди них — старший помощник командира, капитан II ранга Сергей Дудко. Он был первенцем коменданта гарнизона Видяево.
Стать подводником Сергей хотел, еще будучи школьником. У него были небольшие проблемы со зрением — где-то 0,7-0,8. В девятом классе он написал письмо министру обороны, в котором попросил разрешить ему поступать в военно-морской университет.
Ему разрешили, но с одним условием: сохранить зрение хотя бы на том же уровне. Следующие два года — особый спортивный режим, диета, полезная для глаз тертая морковь трижды в день — на завтрак, перед обедом и ужином.
В Видяево, где базировался «Курск», Сергей вернулся с молодой женой и годовалым сыном.
Он был опытным моряком. Еще в 1994 году в составе экипажа атомной подлодки Б-414 участвовал в походе к Северному полюсу, где впервые российские подводники подняли Андреевский флаг. Дудко отличился на борту лодки во время настоящей, не учебной тревоги — смог предотвратить пожар в первом отсеке. В поход молодой офицер ушел инженером гидроакустической группы, а сошел на пирс ее командиром.
Старпомом «Курска» Сергей стал в 1999 году после Высших специальных офицерских классов. В августе 2000-го ему был 31 год.
За день до выхода на августовские учения друг семьи посоветовал Сергею оставить флот, ведь зарплату не платили, а квартира в Видяево, где жила его семья уже с двумя детьми, толком не отапливалась. Ради чего, говорили ему, служить дальше?
Сын тогда ответил: «Не все измеряется деньгами»,
— рассказала мать старпома София Петровна. Последние 20 лет она пытается сделать все возможное, чтобы о гибели ее сына и еще 117 человек в Баренцевом море никто не забыл, на свою пенсию подготовила и издала памятную книгу о подводниках.
Дети Сергея Дудко по стопам отца во флот не пошли.
Могила старшего помощника командира АПРК «Курск» Сергея Дудко на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге
Взрыв
По данным следствия, 12 августа в 11 часов 28 минут и 26,5 секунды в первом отсеке атомного подводного ракетоносного крейсера К-141 «Курск» взорвалась практическая торпеда калибра 650 миллиметров, которую приготовили к учебной стрельбе и загрузили в торпедный аппарат №4.
Трое находившихся там моряков погибли мгновенно. Через пробоину в отсек под огромным давлением хлынула вода, и крейсер, который двигался на глубине 18 метров со скоростью 6 узлов (11,1 километра в час), пошел ко дну под углом 30 градусов. 154-метровая лодка врезалась в грунт и пропахала его носом, после чего замерла в почти горизонтальном положении.
«Переборочная дверь во второй отсек, где расположен главный командный пост подводной лодки, была задраена, как и все переборки других отсеков, но переборочные захлопки системы вентиляции были открыты», — говорит «Ленте.ру» подводник Курдин. Через эти захлопки прошел мощный пневмоудар, который если не убил, то вывел из строя всех, кто находился на главном командном посту. Некому было провести аварийное продувание цистерн главного балласта, чтобы поднять лодку на поверхность.
Через 35 секунд после остановки на грунте произошел второй взрыв, в 25 раз более мощный, чем первый, — сдетонировали около десяти боевых торпед. Этот взрыв мгновенно погубил всех, кто находился во втором и третьем отсеках, — две массивные межотсечные переборки сорвались с места и прошлись по ним, как пресс.
5 тонн в тротиловом эквиваленте была мощность второго взрыва.
Примерно через десять минут погибли и те, кто находился в четвертом, пятом и пятом-бис отсеках.
«И тогда капитан-лейтенант Рашид Аряпов, командир шестого реакторного отсека, намертво задраивает переборку между шестым и соседним отсеками, пятым-бис», — описывает последовательность случившегося Курдин.
Выжившие члены экипажа собрались в девятом кормовом отсеке, ставшем их убежищем. Именно там был оборудован специальный аварийно-спасательный шлюз для эвакуации.
Старший лейтенант Максим Рванин, инженер электротехнической группы электромеханического дивизиона АПРК «Курск»
Капитан-лейтенант Аряпов
Командир трюмной группы дивизиона движения (реакторного отсека) капитан-лейтенант Рашид Аряпов был родом из Узбекистана. Оттуда его и призвали на срочную службу в советский еще ВМФ. Как одного из лучших матросов Аряпова направили в Высшее военно-морское училище имени Дзержинского. Окончил он его в 1995 году, уже в новой стране.
В училище он сдружился с Дмитрием Колесниковым, с которым проведет последние часы жизни в девятом отсеке. Они оба сразу после училища получили направление на АПРК «Курск».
Аряпов — именно тот человек, благодаря которому катастрофа подлодки не стала ядерной катастрофо
Высококлассный профессионал, он требовал от подчиненных того же. Реактор и все, что было с ним связано, содержалось в идеальном состоянии, функционировало по всем инструкциям и в момент взрыва сработало как часы: глушить ядерные реакторы матросам не потребовалось. Это произошло автоматически.
Последний снимок экипажа АПРК «Курск» на параде в День ВМФ. 30 июля 2000 года
В 2000 году Рашид женился во второй раз. Супруга Халима была в положении, и то лето стало для них с мужем самым счастливым в жизни. А потом он ушел в свой последний поход, и все разом оборвалось.
Сын Рашида Ильгиз родился в феврале 2001 года. Сейчас он перешел на второй курс МИФИ, увлекается физикой и математикой, связывает свое будущее с IT.
«Все хорошо. Я замужем. Дочке семь лет, — говорит Халима корреспонденту «Ленты.ру». — Все, что положено по закону от государства, получали и получаем. Обычно 12 августа бываем на кладбище, где похоронен муж. Во дворе местной школы проходит небольшое мероприятие в его память. В этом году в связи с пандемией все вроде отменили, но какая разница, когда именно поминать и молиться. Главное, что мы помним, любим».
Девятый отсек
«Судмедэксперты мне говорили, что паники не было: там по биохимии устанавливается состояние человека, и они до конца боролись за жизнь так, как их этому учили», — рассказывает опытный подводник Алексей Расшивалов. Во время гибели «Курска» он был полковником медслужбы на Северном флоте, а теперь на пенсии, руководит музеем в питерской школе №134, которая носит имя старпома «Курска» Сергея Дудко, хотя старпом никогда там не учился.
На витринах вещи, которые были найдены на «Курске». Несколько форменных курток, чудом сохранившийся бумажный складень с иконами, нательный крестик, связки ключей, дискета 3,5 дюйма, фотографии жены и ребенка.
Пережившие взрывы члены экипажа собрались в девятом отсеке. С собой они взяли гидрокомбинезоны, водолазное белье, все дыхательные аппараты ИДА-59М, а также банки В-64 с пластинами для регенерации воздуха.
Санкт-Петербург. Мемориал членам экипажа АПРК «Курск» на Серафимовском кладбище
Командование принял капитан-лейтенант Колесников.
Запасов кислорода, воды и пищи им должно было хватить на 8-10 суток, но судмедэксперты, проводившие вскрытие тел, пришли к выводу, что узники девятого отсека прожили не больше четырех с половиной — максимум восемь часов после взрывов. Впрочем, этому верят не все.
«Мне такая версия не кажется убедительной, поскольку с ней не согласны другие авторитетные специалисты, — размышляет Игорь Курдин. — Анализируя информацию, в том числе и о стуках из девятого отсека, скорее следует считать, что подводники в нем оставались живыми как минимум до 4:00 13 августа»
Таким образом, по его версии, подводники были живы 16,5 часа и могли продержаться еще дольше. Запас пищи и воды был почти не израсходован — выпили примерно по 0,7 литра на человека. Все указывает на то, что произошло что-то еще.
По одной из версий, при перезарядке установки для регенерации воздуха кто-то из подводников уронил в воду несколько пластин В-64, и произошел взрыв. Трое погибли от него, остальные 20 задохнулись — огонь выжег весь кислород в отсеке.
«Они потеряли сознание и скончались без мучений», — резюмирует Расшивалов.
В тысяче километров от Петербурга, в городе Курске, в честь которого была названа подлодка, есть еще один музей — в средней школе №18. По команде экскурсовода в зале без окон гаснет свет, прямо как тогда в девятом отсеке. В полной темноте начинает едва уловимо мерцать табло прибора, который доставили сюда с подлодки «Курск», — их делали фосфоресцирующими, чтобы показания можно было увидеть даже при отказе всего освещения.
При этом призрачном свете моряки писали свои последние записки со дна моря.
«Милые мои Наташа и сынок Саша! Если у вас это письмо, значит, меня нет. Я вас обоих очень люблю. Наташа, прости меня за все. Сашуля, будь мужчиной. Я вас крепко целую. Борисов А.М.»
Убийца авианосцев
«Курск» не был экспериментальным или как-то неудачно сконструированным крейсером. Он был двенадцатым из тринадцати в своей серии. Первая лодка проекта 949 «Гранит-Антей» К-525, созданного для борьбы с авианосно-ударными группами противника, испытывалась всеми возможными способами в 1980-х годах.
Этих «убийц авианосцев» на флоте прозвали «батонами»: АПРК «Курск» был, как и прочие, двухкорпусной лодкой цилиндрической формы, разбитой на десять прочных отсеков (девятый был крайним со стороны кормы, так как, помимо пятого, был отсек пятый-бис).
К 1 марта 1995 года, когда «Курск» вошел в состав Северного флота, его фактический боевой потенциал снизили — ракеты и торпеды лишили тактических ядерных боеголовок. Именно атомные подводные лодки серии 949, одна из главных угроз для американских ВМС, стали предметом торга между Россией и США, стремившимися к сближению после холодной войны. В 1996-м из боевого состава вывели для утилизации К-525 «Архангельск», а в 1998-м — К-206 «Мурманск». Вероятно, подобная судьба ждала всех «убийц авианосцев». Но в марте 1999-го начались бомбардировки Сербии, которые охладили отношения Москвы и Вашингтона.
Тогда же, с августа по октябрь, «Курск» в одиночку нес боевую службу в Средиземном море. Отечественный военно-морской флот к тому времени давно перестал заниматься подобными маневрами, лишившись прежних баз, средств, а главное — целей.
То, что нервировать базировавшийся там шестой американский флот отправили именно экипаж Геннадия Лячина, говорит в пользу того, что его считали лучшим в подводном флоте России.
«Курску», как он рассказывал в феврале 2000 года в интервью газете «Курская правда», удавалось срывать устойчивое слежение, которое пытались установить за ним американцы. «Были напряженные моменты, когда после сеанса связи мы принимали целеуказание, и лодка была готова к выполнению самых неожиданных маневров и вообще боевых задач, когда, образно говоря, руки были на кнопках пуска», — вспоминал он.
По возвращении крейсера на базу командира «Курска» представили к званию «Герой России», а 72 члена его экипажа — к другим государственным наградам.
Но за девять месяцев до августовского похода никто из них своих орденов не увидел. Их наградили лишь потом — посмертно. Те же, кто служил в Средиземном море, но не погиб в Баренцевом, так награды и не получили.
Военный журналист Владимир Гундаров полагает, что в ноябре 1999 года с подачи главкома ВМФ Владимира Куроедова было решено расширять присутствие российских военных кораблей и подлодок в Мировом океане. Куроедов, по его мнению, просто не понимал, что флот тогда «продолжал по инерции катиться под откос».
«Налицо была попытка включить ВМФ в механизм большой политики после триумфальной боевой службы "Курска" в Средиземном море осенью 1999 года. Тогда и решили отправить "Курск" на вторую боевую службу в составе авианосной многоцелевой группы кораблей 15 октября 2000 года», — написал Гундаров в газете «Военно-промышленный комплекс».
На пределе
«Морячим потихоньку, только от этих морей уже тошно. Не успел прийти из морей со старым экипажем (150 эк.), к которому привык и знаешь всех в лицо и по имени, как перевели на другой экипаж (141 эк. или куряне)… 20 июля пришли в Западную Лицу… До 26 июля возились с ракетами, загружать и выгружать несложно, только вот всякая ерунда получалась, когда проверяли ракеты (боевой режим для проверки борта ракет, то ракета неисправна, то комплекс сломался или опять какая-нибудь залипуха. Вот и копались до 4 часов утра, спать, а в 7.00 подъем, завтрак, в 9.00 подъем Андреевского флага и Атас — и опять работа целый день с перерывом на обед и ужин и до 4 утра. Вот так целые дни напролет. Доходило до того, что с закрытыми глазами включали комплекс, нажимали кучу кнопок и тумблеров, садились в кресло, ноги на приборы (выше головы) и с закрытыми глазами сидели, ждали и молили бога, чтобы все прошло нормально. И наконец все проходит нормально, остается нажать кнопку "Залп", чтобы проверить, отойдет ли борт-разъем. И когда все проходит замечательно, бегаем по посту, как малые дети, и кричим "ура", а в это время весь экипаж спит…»
Такое письмо отправил семье за пять дней до гибели, 7 августа 2000 года, инженер группы управления ракетной боевой части на «Курске» старший лейтенант Андрей Панарин.
«Я узнаю в нем себя. Сам был таким же молодым старлеем и писал домой письма, бравируя трудностями службы подводника», — говорит «Ленте.ру» капитан I ранга Курдин.
При этом Курдин признает, что флот был в очень непростой ситуации. Провести учения, как того требовали нормативные документы ВМФ, было невозможно. «Документы были старые, исходили из условий и возможностей флота, существовавших в разгар холодной войны, когда было достаточно средств и топлива», — рассуждает он.
В результате была придумана трехдневная комплексная боевая подготовка в Баренцевом море с 10 по 13 августа. В ней было задействовано 6 подводных лодок и 9 надводных кораблей, а также 22 самолета, 11 вертолетов, 9 вспомогательных судов и 10 береговых частей.
Матросы-земляки Алексей Некрасов и Дмитрий Старосельцев с матерями
На чем-то флоту приходилось экономить. Вот что становится видно, если изучить план поисково-спасательного обеспечения и то, как в реальности пытались спасать экипаж «Курска».
Кораблем оказания первичной помощи организаторы боеподготовки назначили ракетный крейсер «Маршал Устинов», который, по данным Курдина, в операции по поиску и спасению утонувшей подлодки вовсе не участвовал.
Самый новый поисково-спасательный аппарат АС-36 «Бестер», поисковый АС-15 «Кашалот» в спасательный отряд флота включены не были.
Командир спасательного судна «Михаил Рудницкий» Юрий Костин на допросе пояснил, что знал о планируемых на август учениях, но о конкретных сроках не знал.
«Планом учений не были определены руководители спасательных работ по видам аварий, дежурные барокамеры флота и автотранспорт для обеспечения поисково-спасательных работ», — добавляет Курдин.
Наконец, аварийный буй «Курска», который должен был отстрелиться в автоматическом режиме, всплыть, а затем передавать информацию о точных координатах и характере повреждений лодки, нашли на штатном месте — он не сработал. На лодке просто отсутствовал ключ пуска этого буя, который вставляется перед каждым выходом в море.
Зато на стрельбах во время тех экспериментальных августовских учений решили не экономить. «Курск» должен был стрелять предпоследним, при этом, по словам Владимира Гундарова, кому-то очень хотелось доложить в Москву о том, что экипаж Лячина выполнил сразу два сложнейших упражнения.
Но «Курск» между тем не стрелял торпедами последние два года. Входивший в комиссию по расследованию причин гибели подлодки адмирал Валерий Рязанцев и вовсе заявил о реальной небоеготовности крейсера.
Видяево
«Я до сих пор не могу есть грибной суп, — вспоминает сын погибшего на «Курске» капитана III ранга Николая Белозорова Алексей. — Тогда мы, кажется, практически ничего другого не ели».
В те годы подводникам задерживали зарплату, да и та была копеечной. К примеру, Геннадий Лячин получал 6000 рублей в месяц — в разы меньше, чем машинист петербургского метро. Лячины грелись самодельной электрической батареей, Белозоровы — мощной корабельной. Собирали ягоды и грибы по округе. Мужчины занимались охотой и рыбалкой — все подводники ее любили.
6000 рублей получал командир подлодки Геннадий Лячин за месяц.
От голода спасали люди, жившие в двух тысячах километров от Видяево, в Курске. Они присылали морякам продукты. Иногда в доме у подводников не было хлеба, но были блины из курской муки.
В 2000-м Алексею было 10 лет. В августе они с матерью поехали к бабушке в Воронежскую область. Гулял, как всегда, когда к нему подошла мама и сказала, что нужно срочно возвращаться в Видяево.
Алексей Белозоров — сын капитана III ранга Николая Белозорова
Мама не стала скрывать от мальчика, что его отец погиб. Она рассказала сыну, что «Курск» лежит на дне, но попросила не говорить об этом с другими. Однако Леша заметил, что в Видяево о том, что происходит, знали даже пятилетние дети.
Вскоре они уехали в Санкт-Петербург. Повзрослев, Алексей отслужил срочную на Северном флоте, но продолжать карьеру в ВМФ не хотел. Он стал юристом и работал в компании, связанной с флотом, откуда недавно уволился. Он говорит, что знает только о двоих детях «Курска», ставших офицерами-подводниками. Это сыновья Геннадия Лячина и Владимира Багрянцева. Последний, по словам Алексея Белозорова, уже стал командиром атомной подводной лодки.
У Белозорова есть жена и ребенок. Сейчас суровый северный быт он вспоминает с улыбкой. Во дворе игрушками для детей подводников служили торпеды и какие-то отжившие свой век катера. «Это было очень круто — лазить по ним, такого больше ни у кого не было», — говорит он.
Крышка
Расследование уголовного дела было завершено 22 июля 2002 года. «Лиц, виновных в катастрофе АПРК "Курск", сопряженной с гибелью ста восемнадцати человек, находившихся на борту крейсера, нет», — написано в постановлении старшего следователя по особо важным делам Главной военной прокуратуры Артура Егиева.
Время было выбрано крайне неудачно — канун Дня ВМФ (29 июля). На праздновании все только и обсуждали эту новость. Родственники погибших узнали о прекращении дела из СМИ. Никто не посчитал нужным встретиться с ними и объяснить, почему виновных больше искать не собираются.
Со временем люди, принимавшие участие в расследовании, стали публиковать книги с результатами собственных расследований катастрофы. Если опираться на их выводы, складывается ощущение, будто бы экипаж не только редко стрелял, но и в принципе не знал, как это делается, и халатно относился к обслуживанию важных систем крейсера.
Так, за восемь месяцев до августовских учений на «Курске» должны были проверить и обезжирить торпедный инструмент, воздушные шланги и системы технического воздуха. Однако на акте проверки, датированном 15 декабря 1999 года, по словам адмирала Рязанцева, стояли поддельные подписи членов комиссии и командира подлодки.
Операцию по подъему АПРК «Курск» со дна моря провели в октябре 2001 года
«11 августа торпедисты произвели "подбивку" воздуха высокого давления (ВВД) в воздушный резервуар. Если Рязанцев прав, то в воздушный резервуар практической торпеды попала грязь, скопившаяся в трубопроводах и шлангах за время их бездействия, — рассуждает Гундаров. — Перекись водорода при соприкосновении с органическими маслами, металлической стружкой, грязью и пылью начинает бурно разлагаться. Этот процесс заканчивается взрывом».
Кроме того, моряки якобы не знали всех опасностей работы с перекисно-водородной торпедой — в частности, о необходимости следить за положением куркового предохранителя, чтобы он ни в коем случае не был приоткрыт при погрузке торпеды в торпедный аппарат.
Но и это еще не все, в чем обвинили экипаж. Якобы они толком не закрыли крышку торпедного аппарата, когда погрузили туда торпеду.
«Начальники не подготовили их к обслуживанию самой мощной в Военно-морском флоте и самой сложной торпеды 65-76А», — резюмирует Гундаров, хотя и отмечает, что невозможно точно установить, из-за чего сорвало крышку.
Однако перекисно-водородные тепловые торпеды, с которыми куряне якобы не умели обращаться, состояли на вооружении ВМФ с 1957 года. И за почти полвека с ними у советских и российских подводников серьезных инцидентов не было.
Фотография старшины II статьи Юрия Анненкова в доме его родных, Курская область
Врио флагманского минера Мурат Байгарин отлично стрелял торпедами, отмечал командир седьмой дивизии АПЛ Михаил Кузнецов. На Северном флоте он служил с 1982 года, был одним из тех, кто участвовал в приемке АПРК «Курск» в 1994 году. В тот учебный поход Байгарин пошел для того, чтобы подстраховать молодого командира боевой части на ответственных стрельбах.
В торпедном отсеке на момент взрыва были только трое: Мамед Гаджиев, который представлял на испытаниях модернизированной 533-миллиметровой торпеды завод «Дагдизель» (на торпеду установили принципиально новую аккумуляторную батарею), матрос-торпедист Иван Нефедков и трюмный матрос БЧ-5 Дмитрий Котков. Их тела были полностью уничтожены взрывами.
В экипаже Лячина не было тех, кто получил место по блату или «отбывал номер», никто не служил в Видяево из-за того, что больше некуда было податься, у всех была возможность найти работу на материке, но они все оставались на флоте. Теперь же их постепенно делают виновниками собственной гибели. Возможно, лишь потому, что ответить на обвинения они уже не могут.
