Освобождение заложников рейса 571 авиакомпании «Сабена» в аэропорту Тель-Авива в 1972 г. Фото: רון אילן / IDF Spokesperson's Unit
Спецоперация, проведенная израильскими спецслужбами 9 мая 1972 года в аэропорту Тель-Авива, поставила жирную точку в истории захвата террористами самолёта бельгийской авиакомпании Sabena и стала образцом проведения штурмовых действий в подобных ситуациях.
Бойцам спецотряда «Сайерет Маткаль» потребовалось меньше двух минут, чтобы спасти десятки жизней, превратив захваченный лайнер в смертельную ловушку для самих террористов.
«Сайерет Маткаль» – элитное секретное подразделение, которое подчиняется напрямую начальнику Генерального штаба. Оно предназначено для разведывательных, диверсионных и антитеррористических мероприятий как на территории страны, так и за рубежом.
Рейс 571: Брюссель – Вена – Тель-Авив
Обычный перелёт Boeing-707, который следовал рейсом 571 из Брюсселя в Тель-Авив с остановкой в Вене, не предвещал беды. Вылетев из Брюсселя самолет благополучно приземлился в промежуточной точке, где на его борт поднялись новые пассажиры.
Вскоре после вылета «Боинга» из австрийской столицы благостная обстановка полёта резко изменилась, и не в лучшую сторону. Как оказалось, в числе пассажиров, севших на этот рейс в Вене, оказалось четыре боевика радикальной организации «Чёрный сентябрь» (двое мужчин и две женщины), в том числе известный террорист Али Таха Абу-Санайна. Предрейсовые проверки пассажиров в аэропорту Вены были не очень строгие, поэтому террористам удалось не просто пройти на борт самолета по фальшивым документам под видом пассажиров, но еще и пронести пистолеты, гранаты и пояса со взрывчаткой.
Сразу после взлета «Боинга» Абу-Санайна ворвался в кабину пилотов и приказал экипажу объявить пассажирам о захвате самолета, а также продолжить полет по заданному маршртуту – в тель-авивский аэропорт «Лод» (современное название – «Бен-Гурион»). Командир «Боинга» Реджинальд Луи подчинился требованию захватчиков, но он смог сделать так, что его объявление услышали не только в салоне самолета, но и в диспетчерской аэропорта, благодаря чему информация об угоне оперативно поступила израильскому руководству.
Ультиматум в «Лоде»
Узнав о захвате пассажирского лайнера, министр обороны Израиля Моше Даяну незамедлительно прибыл в аэропорт «Лод». Чуть позже туда же подъехали руководители других спецслужб и силовых ведомств - начальник Генштаба Давид Элазар, министр транспорта Шимон Перес, командующий ВВС Мордехай Ход, глава «Амана» Аарон Ярив и командующий Центральным военным округом Узи Даян.
Моше Даян
«Боинг» с боевиками на борту приземлился в Тель-Авиве 8 мая в 18:50. Террористы выдвинули руководству Израиля ультиматум: освободить 315 палестинских боевиков, отбывающих заключение в израильских тюрьмах, выплатить миллион долларов мелкими купюрами и обеспечить беспрепятственный вылет из аэропорта. В случае неисполнения этих условий в течение 24 часов боевики грозились взорвать самолёт вместе со всеми пассажирами.
В переговоры с боевиками вступил Аарон Ярив (руководитель «АМАН»). Группу спецназа по разработке плана операции, получившей кодовое имя «Изотоп», возглавил Моше Даян.
«Аман» – военная разведка, одна из трех основных спецслужб Израиля. В обществе ее иногда также именуют «Модиин». В настоящее время Аман является ведущей разведывательной службой Израиля, на которую возлагается определение основных целей и направлений деятельности всех остальных израильских спецслужб. Организационно Аман входит в состав Генерального штаба в качестве органа управления и подчинен начальнику Генштаба, а через него министру обороны.
Напряжённые переговоры с боевиками продолжались почти сутки. Пока переговорная группа тянула время как могла, спецназовцы готовили план по нейтрализации террористов и спасению людей.
Тренировки в ангаре и ошибка террористов
Костяк штурмовой группы состоял из 14 бойцов отряда «Сайерет Маткаль». Среди них оказалось несколько человек, которые впоследствии заняли высшие посты в правительстве Израиля: майор Дани Ятом (будущий глава «Моссада»), лейтенант Узи Даян (в будущем – замначальника Генштаба), лейтенант Биньямин Нетаньяху (будущий премьер-министр). Руководил группой захвата подполковник Эхуд Барак, который позже стал начальником Генштаба и премьер-министром Израиля.
Бойцам группы захвата предоставили такой же Boeing-707, загнали его в ангар, и там спецназовцы начали отрабатывать варианты освобождения заложников и устранения боевиков. Как позднее вспоминал Дани Ятом, поначалу никто не понимал, как это вообще возможно – ворваться в переполненный пассажирами салон самолета и обезвредить террористов, которые находятся среди пассажиров. В группе царили спешка и нервозность – все боялись, что угроза взорвать самолет может быть приведена в исполнение в любую минуту.
Тот самый Boeing-707 авикомпании "Сабена". Фото: Стив Фицджеральд via Wikimedia Commons
Сначала решили сделать так, чтобы самолёт не смог взлететь. С наступлением темноты отряд спецназовцев вместе с двумя авиатехниками скрытно пробрался к лайнеру и слил жидкость из гидросистемы. Затем стравили воздух из колёс шасси. Теперь без предварительной подготовки взлететь было невозможно. Это давало дополнительное время на подготовку и проведение операции.
В какой-то момент террористы решили доказать, что их угрозы взорвать самолёт не пустые слова. Они выпустили одного из пилотов, вручив ему небольшое количество взрывчатки – в качестве доказательства его наличия на борту лайнера.
Но этот ход со стороны боевиков сыграл и против них самих – от этого пилота руководители операции по освобождению заложников получили ценную информацию: сколько захватчиков на борту, какое у них оружие и где они располагаются в салоне самолета. Правда в спешке спецназовцы забыли уточнить, как выглядят террористы и во что одеты.
Штурм под прикрытием «Красного Креста»
После того как общая картина более-менее прояснилась, Моше Даян принял решение – бойцы группы захвата будут подбираться к самолёту под видом авиатехников, переодевшись в их комбинезоны.
Участников штурма разделили на три группы. Две группы должны были атаковать со стороны крыльев, третья – через аварийные люки. В одной из групп вместе с бойцами «Сайерет Маткаль» действовал офицер службы безопасности авиакомпании «Эль-Аль» Мордехай Рахамим.
Когда всё уже было почти готово, боевики внезапно потребовали доказательства, что израильские власти действительно выпустили из тюрем их сообщников. А затем ещё добавили: подготовка самолёта к вылету должна проходить в присутствии представителей Красного Креста.
Пришлось под видом освобождённых палестинских заключённых вывезти на лётное поле в грузовиках переодетых солдат ЦАХАЛа. А тем временем группа спецназа в одежде авиатехников на аэропортовском тягаче в сопровождении представителя Красного Креста направилась к самолёту.
Освобождение заложников рейса 571 авиакомпании «Сабена» в аэропорту Тель-Авива в 1972 г.
Как позже вспоминали участники штурма, представителя Красного Креста использовали «втёмную» – ему не рассказали о сути «мероприятия» и ее истинных целях. Когда он случайно заметил пистолет у одного из «механиков», спецназовцы напряглись – побоялись, что он поднимет шум, либо откажется от участия, либо еще сделает что-то, что может сорвать операцию. Однако сотрудник благотворительной организации никак не отреагировал на факт наличия оружия у «авиамеханика».
Кстати, позже одна из выживших террористок – Тараз Халасса – возмущалась, что штурм самолёта прошёл фактически под прикрытием Красного Креста, которому они доверились. Собственно, в какой-то степени так и есть.
«Мочить в сортире»
К 16:00 9 мая всё было готово к освобождению заложников. В 16:24 спецназовцы взломали аварийный люк и ворвались в салон самолета. Первым был ликвидирован второй террорист Абдель аль-Атраш, попытавшийся выхватить пистолет.
Группа под руководством Узи Даяна ворвалась через заднюю дверь. Её главная задача была как можно быстрее найти взрывчатку и не дать захватчикам привести угрозу в исполнение. Бойцы при помощи пассажиров (их подсказкам) быстро обнаружили двух террористок с гранатами в руках, мгновенно скрутили их, не позволив взорвать боеприпасы.
Главарь банды Абу-Санайн попытался укрыться в туалете, где и был застрелен офицером службы безопасности «Эль-Аль» Мордехаем Рахамимом.
Кстати, существует версия, что знаменитая фраза Владимира Путина о том, что «террористов нужно мочить в сортире», является отсылкой как раз к этому эпизоду, когда лидера боевиков, захвативших самолёт, «замочили» именно в сортире.
Правда это или нет – никто доподлинно не знает (кроме самого ВВП), но теоретически такое вполне возможно.
Согласно большинству публикаций в СМИ, вся активная фаза освобождения лайнера заняла не более двух минут. В некоторых материалах утверждается, что за время штурма террористы не успели сделать ни одного выстрела, тогда как сами бойцы суммарно выпустили около 50 пуль. Однако есть и иная версия, основанная на рассказах участников штурма, в которой утверждается, что террористы все-таки что-то заподозрили, и как минимум один из них открыл беспорядочную стрельбу из пистолета.
К сожалению, жертв среди заложников избежать не удалось. Во время штурма погибла Мэри Хольцберг-Андерсон (в некоторых источниках указывается, что при штурме погиб 55-летний турист из ФРГ Манфред Кордовски), ещё двое пассажиров получили ранения. Кроме пассажиров от случайного «дружественного огня» ранение в плечо получил 24-летний Биньямин Нетаньяху.
Несмотря на эти потери, операция «Изотоп» стала первой в мире успешной антитеррористической операцией по освобождению пассажирского авиалайнера. Штурм отличался скоростью и слаженностью, что сократило время огневого контакта с захватчиками и снизило риск для пассажиров. Такая быстротечная «ударная» тактика впоследствии стала стандартом для подобных операций.
Ещё одним слагаемым успеха стало активное применение маскировки и введения противника в заблуждение – в ходе переговоров использовались различные приёмы дезинформации противника, что лишь подчеркнуло важность психологических и обманных компонентов в спецоперациях.
Две террористки были захвачены живыми и были приговорены к пожизненному заключению, но позже они были освобождены в рамках обмена пленными по итогам Ливанской войны.
«Золотой стандарт» антитеррора: никаких договоров с террористами
Увы, но даже эта блестящая операция, закончившаяся для террористов плачевно, не положила конец терактам. Спустя всего несколько месяцев та же группировка «Чёрный сентябрь» устроила кровавую расправу над членами олимпийской сборной Израиля на Играх в Мюнхене. Тогда жертвами стали 11 человек – пять спортсменов, четыре тренера и двое судей. Примечательно, что немецкие власти отказали Израилю в проведении операции силами «Сайерет Маткаль» и задействовали свою полицию. Результат оказался трагическим.
А вот операция «Изотоп» открыла новую антитеррористическую философию: никаких договорённостей с захватчиками – только стремительный штурм и уничтожение. Такой подход продемонстрировал: если государство в лице своих спецслужб готово рисковать и действовать мгновенно, у терроризма практически не остаётся шансов.
Чёткая постановка задачи, короткая и скоординированная тактическая реализация, минимальные потери среди заложников, а также последующее влияние на мировые методики борьбы с террором вывели операцию «Изотоп» в «золотой стандарт» антитеррора.
20 января 2010 года в номере роскошного отеля Al Bustan Rotana было обнаружено тело Махмуда аль-Мабхуха – одного из основателей военного крыла ХАМАС. То, что поначалу выглядело как внезапная смерть от болезни, при ближайшем рассмотрении превратилось в убийство, с большой вероятностью спланированное и реализованное израильскими спецслужбами.
«Призрак» из Газы
После унизительного провала в Аммане в 1997 году, когда Израилю фактически пришлось выкупать своих провалившихся агентов ценой освобождения ранее задержанных боевиков и лидеров ХАМАС, «Моссад» жаждал реванша. В январе 2010 года шанс для реабилитации представился.
В этот раз целью стал Махмуд аль-Мабхух, один из основателей военного крыла ХАМАС «Бригады им. Изз ад-Дина аль-Кассама» – человек, за которым израильские спецслужбы вели охоту уже много лет. По неподтвержденным данным СМИ, решение о ликвидации одобрил премьер-министр Биньямин Нетаньяху по предложению главы «Моссада» Меира Дагана в начале января 2010 года.
Махмуд аль-Мабхух – один из основателей «Бригад Изз ад-Дин аль-Кассам» (боевого крыла ХАМАС). Для Израиля он был «врагом номер один» ещё с конца 80-х. Именно он, по данным израильских спецслужб, спланировал и осуществил похищение и убийство двух израильских солдат в 1989 году.. С тех пор он жил в Сирии, постоянно меняя маршруты и паспорта, и отвечал за самое чувствительное направление – финансирование и поставку оружия в блокированный сектор Газа, включая ракеты и противотанковые комплексы из Ирана .
По данным арабских СМИ, аль-Мабхух виртуозно уходил от слежки и как минимум шесть раз избегал покушений. Его называли «призраком», но 19 января 2010 года «призрак» допустил роковую ошибку – прилетел в Дубай.
Почти идеальное убийство
Группа ликвидаторов, состоявшая из 11 человек (а вообще под подозрение дубайской полиции попали 26 человек), под видом туристов начала прибывать в Дубай разными авиарейсами ещё за день до операции. У всех на руках были паспорта граждан ЕС – Великобритании, Ирландии, Франции и Германии .
Махмуд аль-Мабхух
Позже полиция Дубая восстановит хронологию событий буквально по минутам:
19 января 2010, 02:30: В Дубай разными авиарейсами начинают прибывать участники операции.
Около 15:00: Аль-Мабхух прилетел из Дамаска рейсом Emirates 912. Сразу после прибытия агенты установили за ним плотную слежку.
Около 15:30: Аль-Мабхух заселяется в номер 230 без балкона и с герметичными окнами. Двое агентов следуют за ним, определяя его номер, а затем бронируют номер напротив (237).
Около 16:30: Аль-Мабхух покидает отель и отсутствует примерно до 20:00. Во время его отсутствия агенты проникли в его номер и перепрограммировали дверной электронный замок, обеспечивая себе свободный доступ в номер в нужное время.
Примерно 20:30: Аль-Мабхух возвращается в номер, где его уже ожидают четверо агентов. По данным дубайской полиции, ему сначала сделали инъекцию быстродействующего миорелаксанта, чтобы парализовать и обездвижить, а затем задушили подушкой.
Примерно в 20:40: Ликвидаторы покинули номер, оставив на столе небольшую бутылочку с лекарством, чтобы создать видимость сердечного приступа.
В течение следующих 24 часов все участники операции покидают территорию ОАЭ.
20 января: Тело аль-Мабхуха обнаруживает уборщица.
Таким образом, на всю операцию по ликвидации Махмуда аль-Мабхуха потребовалось менее суток. Казалось, всё прошло успешно и безукоризненно – цель ликвидирована, потерь нет, все агенты благополучно скрылись.
«Моссад» вернул себе былую славу», как позднее заявил Илан Мизрахи, заместитель директора спецслужбы.
Однако блестяще, как всем казалась, проведенная операция обернулась для Израиля не менее громким скандалом, чем провальная история в Аммане. Разница лишь в том, что в Иордании операция буквально с первых минут пошла не по плану, а здесь проблемы и международный скандал настигли Израиль и его спецслужбу уже постфактум, превратив безупречную тайную операцию в дипломатическую головную боль и для Тель-Авива, и для целого ряда стран.
Да, ликвидация аль-Мабхуха была проведена практически безупречно, даже представители ХАМАС поначалу заявляли, что он умер от болезни. Но эта версия продержалась недолго. В дело вмешалась полиция Дубая, которую возглавлял амбициозный генерал Дахи Хальфан Тамим. Он был оскорблен самим фактом того, что его вотчину использовали как полигон для убийства, и пообещал найти тех, кто совершил это убийство. И нашел.
Генерал Дахи Хальфан Тамим
Используя записи с тысяч камер видеонаблюдения, эмиратские следователи с хирургической точностью восстановили каждый шаг всех участников группы. Их фотографии, снятые в аэропорту, в отеле, в торговых центрах, облетели весь мир. И уже в феврале полиция Дубая заявила, что к убийству лидера ХАМАС причастен Израиль и одна из его спецслужб, предположительно «Моссад».
По итогам расследования власти Дубая выдали ордера на арест 11 человек, подозреваемых в убийстве Махмуда Мабхуха. У шестерых подозреваемых были британские паспорта, у троих – ирландские, у двоих – французский и германский.
Подозреваемые в убийстве боевика ХАМАС Махмуда аль-Мабхуха в Дубае
Полиции удалось выяснить, что часть агентов прилетела в Дубай из Сирии тем же рейсом, что и аль-Мабхух, но расселились они в разных отелях. Другие прибыли из европейских стран разными рейсами. Кроме того, дубайские полицейские заявили, что возможным командным центром всей операции была Австрия – участники операции активно звонили и отправляли SMS на номера в Австрии, откуда, предположительно, осуществлялась координация операции. Кроме того, для оплаты расходов они использовали кредитные карты, выданные одним и тем же небольшим банком – и это, очевидно, стало одной из самых грубых ошибок, позволившей связать воедино всех членов группы.
Также следователи обнаружили, что люди, чьи имена значатся в шести фальшивых британских паспортах, реально существуют. Это граждане Британии, в разное время эмигрировавшие в Израиль. Однако их настоящая внешность совсем не совпадала с фотографиями на паспортах, выданных на их имена, и лицами, зафиксированными на кадрах с камер видеонаблюдения. Реальные владельцы паспортов ничего не подозревая вели в это время обычную жизнь, пока их «двойники» в Дубае проворачивали операцию по убийству.
Я был в полном шоке и теперь не знаю, что происходит. Естественно, это не мои фотографии. Я не знаю, откуда у них мои данные. Я не выезжал из Израиля уже около двух лет. В Дубае вообще никогда не был. Представить не могу, кто за всем этим стоит. Я обращусь за помощью к адвокату, а также к британскому консулу в Израиле.
Один из реальных владельцев британского паспорта, израильтянин Стивен Дэниэл Хотс
Заместитель начальника полиции Хамис аль-Мазейра обнародовал результаты судебно-медицинской экспертизы, в котором говорилось, что в крови аль-Мабхуха было обнаружено высокое содержание миорелаксанта Сукцинилхолин. Этот препарат обычно используется врачами в качестве анестетика и вводится пациентам перед подключением к аппаратам жизнеобеспечения и другому сложному медицинскому оборудованию.
«Убийцы использовали этот метод, чтобы создать видимость естественной смерти, поскольку жертва не оказывала никакого сопротивления», – сказал Аль-Мазейра.
Спустя месяц после убийства начальник полиции Дубая генерал Дахи Хальфан Тамим заявил, что уверен в причастности «Моссада» .
«Я уверен в том, что все подозреваемые находятся в Израиле, – заявил Дахи Хальфан Тамим. – Если они останутся в Израиле, они не будут арестованы, но если его покинут, то будут. Они (убийцы) не пользовались американскими паспортами. Израильтяне, судя по всему, испугались возможной негативной реакции со стороны своего главного союзника – Вашингтона».
Случайная запись разговора и громкий дипломатический скандал
Реакция мирового сообщества была довольно болезненной для Израиля. Использование поддельных или мошенническим путем полученных европейских паспортов вызвало дипломатический скандал. Великобритания, чьими паспортами воспользовались шестеро агентов, пришла в ярость.
Премьер-министр Великобритании Гордон Браун заявил, что правительство намерено выяснить, как и почему обладатели британских паспортов оказались замешаны в этой истории. В Лондоне был вызван посол Израиля, а в марте 2010 года из страны выслали израильского дипломата . Это был беспрецедентный шаг со стороны ближайшего союзника. Представители дипломатических представительств в Ирландии, Великобритании, Франции и Австралии встретились с представителями Израиля и выразили обеспокоенность по поводу использования подозреваемыми по этому делу их национальных паспортов. Тем не менее, ни один из европейских чиновников не обвинил Израиль в причастности к преступлению.
Официальные лица Израиля, следуя своей традиционной политике «тумана», отказывались подтверждать или опровергать свою причастность к убийству.
«Кто бы ни совершил это – им не удалось безупречно провести операцию, но ведь и сам мир несовершенен. Да, есть предположения, есть снимки. Однако реальных доказательств того, что руководство операцией осуществлялось из Израиля – нет»
Раанан Гиссин, бывший пресс-секретарь правительства
Но в этой истории случился эпизод, который многие назвали «проговоркой века». Журналисты израильского «Десятого канала», снимавшие сюжет на одном из публичных мероприятий, случайно записали разговор, который никак не предназначался для чужих ушей. В объектив телекамеры попали президент Шимон Перес и министр обороны Эхуд Барак, ведущие беседу:
– Ты слышал, он сегодня выступил против нас?, – спросил Перес. – Кто?, – переспросил Барак. – Саркози. – С чего это вдруг? – Из-за убийства в Дубае.
И тут Эхуд Барак, не заметив работающей камеры, поправил президента: – Ликвидации, Шимон. Ликвидации (на иврите – «хисуль»). В Израиле слово «хисуль» используется исключительно для обозначения целенаправленных операций по уничтожению боевиков. Эта оговорка стала, пожалуй, самым весомым доказательством для тех, кто еще сомневался.
Успех или провал? Чего же стоила Израилю победа над «Призраком Газы»
Махмуд аль-Мабхух был похоронен в Дамаске. На его похоронах лидер ХАМАС Халед Машаль (да-да, тот самый, которого «Моссад» не смог убить в Аммане) произнес пламенную речь перед тысячами скорбящих. Машаль назвал Мабхуха «великим человеком», который боролся с израильтянами на протяжении 30 лет.
«Я говорю вам, сионисты, не радуйтесь. Вы убили его, но его сыновья будут сражаться с вами, – сказал он. – Бог уже забрал наших лидеров и близких, но сопротивление продолжается. Палестина – благословенная земля. Она не будет терпелива».
Халед Машаль, глава политбюро ХАМАС
Агенты «Моссада», разлетевшиеся по миру, хоть и были названы, но так и не были пойманы. Глава полиции Дубая потребовал арестовать главу «Моссада» Меира Дагана и премьер-министра Беньямина Нетаньяху. Но, разумеется, эти требования остались лишь громкими заявлениями.
Халед Машаль
В отличие от амманского провала, операция в Дубае достигла своей главной цели – враг был уничтожен. Однако выйти из этой истории с «чистыми руками» Израилю вновь не удалось. Идеальное, на первый взгляд, убийство оказалось не таким уж идеальным. Хотя цель операции и была достигнута, репутационный ущерб и компрометация методов работы сделали операцию «успешным провалом».
Тень скандала, накрывшая «Моссад», доказала простую истину: в эпоху тотальной слежки все труднее проводить тайные и незаконные операции, не оставляя следов. Малейший просчет или нелепая случайность могут стать кончиком нити, потянув который можно распутать самый хитросплетенный клубок.
Вместо послесловия
Однозначные выводы о причастности кого-либо к этому убийству делать трудно. Судебных разбирательств не было. Виновные судом не названы. Наказания никто не понес.
В процессе расследования озвучивались разные версии. Одна из них гласит, что к убийству лидера ХАМАС были причастны члены палестинской политической партии ФАТХ, которая якобы давно находится в конфликте с ХАМАС. Главными аргументами в пользу этой версии являлись два факта. Первый – это арест в рамках расследования этого дела двух палестинцев, опознанных как Анвар Шейбар и Ахмад Хассанаин, которых Associated Press назвало «бывшими сотрудниками службы безопасности ФАТХ». И второй – то, что двое из предполагаемых убийц покинули Дубай на яхте, направлявшейся в Иран, что, по их мнению, было маловероятным местом укрытия для израильских агентов разведки, покидающих место убийства.
По другой версии за убийством стояли спецслужбы ряда арабских стран, в частности Иордании и Египта, которые преследовали аль-Мабхуха из-за того, что он якобы обладал какой-то опасной для этих стран информацией.
Но как бы там ни было, учитывая личность убитого аль-Мабхуха, а также тот факт, что Израиль более 20 лет охотился за ним, можно с большой степенью уверенности утверждать, что именно Тель-Авив больше всех был заинтересован в ликвидации лидера ХАМАС, а потому ниточки этого убийства скорее всего ведут к израильским спецслужбам, прежде всего – к «Моссаду».
Корабль-разведчик USS Pueblo (AGER-2). Фото: ВМС США, Public domain, via Wikimedia Commons
Январь 1968 года. Холодная война в самом разгаре. В недрах военной разведки США зреет план шпионской операции у берегов Северной Кореи. Её героем и жертвой станет небольшой американский корабль и весь его экипаж.
«Ржавая калоша», ставшая кораблем-шпионом
История «Пуэбло» начинается не с тайных миссий, а с рутинных рейсов. Спущенное на воду еще в 1944 году, судно FP-344 долгие годы исправно возило грузы для армии США в тихоокеанском регионе. Но в самый разгар холодной войны старичок получил новое задание и имя. В 1966 году его отправили на дорогостоящую модернизацию на базе ВМС в Бремертоне.
Старая 53-метровая одновинтовая посудина и так не блистала красотой, но после девяти месяцев работ по её модернизации, приобрела еще более уродливый вид. На палубе корабля выросла нелепая надстройка от борта до борта, в результате чего и корабль, и его экипаж стали объектом постоянных насмешек для всего флота.
Практически каждый матрос, отправленный служить на «Пуэбло», мог услышать в свой адрес едкую шутку: «Лучше бы ты, парень, помочился на того, кто тебя послал на эту ржавую калошу!»
Однако, после модернизации «Пуэбло» стал довольно уникальным кораблем программы AGER (Auxiliary General Environmental Research), с самым современным оборудованием для радиоперехвата и разведки. Формально это было «исследовательское» судно для изучения морского дна, а по факту – корабль-разведчик, на борту которого находились шесть офицеров, два гражданских ученых-океанолога, сорок четыре матроса, 29 специалистов военной разведки США и тонны новейшей радиолектронной аппаратуры.
В первой половине своей жизни корабль-разведчик «Пуэбло» был обычным грузовым судном FP-344. Фото: Судоверфь Кевауни, Public domain, via Wikimedia Commons.
Командовал кораблем бывший офицер-подводник Ллойд Бучер, получивший это назначение за год до описываемых событий.
Слагаемые провала
Перед рассветом 11 января 1968 года «Пуэбло» покинул базу ВМС США в японской Йокосуке и взял курс к берагам КНДР, где должен был выполнять поставленную задачу – записывать излучения радиолокационных станций северокорейских систем береговой обороны с целью разработки методов их нейтрализации, а также вести сбор данных, касающихся иностранных средств радиоэлектронной борьбы.
Сам корабль должен был находиться в режиме полного радиомолчания, чтобы избежать обнаружения со стороны советских или корейских кораблей. Подходить к советскому и корейскому берегам ближе 13 миль запрещалось. Установленные на корабле пулеметы приказали держать зачехленными, применять только в случае явной угрозы кораблю.
Ллойд Бучер, командир корабля «Пуэбло». Фото: ВМС США, Public domain, via Wikimedia Commons
Накануне этого задания капитан Бучер долго и настойчиво требовал от командования придать миссии статус «Высокий риск» – такой же, какой был у sister-ship «Пуэбло» – корабля «Баннер» (USS Banner AGER-l), который, ранее, выполняя аналогичное задание, получил прикрытие в виде двух эсминцев дежуривших недалеко от разведчика, а также находившихся в боевой готовности самолетов F-15. Эти меры безопасности позволили «Баннеру» избежать проблем, когда его пытались прижать 11 китайских патрульных катеров.
Однако боссы капитана Бучера считали, что задание, с которым «Пуэбло» отправляется к берегам КНДР, является практически «тренировочным» и не несет никакого риска.
Кроме отсутствия необходимого статуса, Ллойд Бучер был обеспокен еще одним фактом – на его корабль были установлены секретные криптотелетайпы KW-7, а также загружено много конфиденциальной документации, большая часть которой, по мнению Бучера, просто была не нужна во время планируемого задания. Всё это он считал опасным балластом, который в случае критической ситуации экипаж не сможет быстро уничтожить.
Все опасения капитана корабля командование оставило без внимания. Миссии «Пуэбло» была присвоена категория «Минимальный риск», лишившая корабль какой-либо военной поддержки. Эсминцы остались у причалов военно-морских баз, а истребители F-105 на авиабазе Фучу не были переведены в режим постоянной боевой готовности.
Нашивка ВМС США USS Pueblo (AGER-2). Фото: Wikimedia Commons.
Особую пикантность этому решению придает тот факт, что оно шло вразрез Меморандуму АНБ, в котором говорилось о высоком риске при проведении каких-либо операций у берегов КНДР (за истекший 1967 год в КНДР силой было уведено 6 южнокорейских судов и столько же обстреляно).
Этот Меморандум в адрес командования американских сил, расквартированных в Японии, был отправлен еще 29 декабря, но в предновогодней кутерьме документ просто затерялся и не дошел до ответственных лиц. Рождественские и новогодние праздники оказались важнее…
Ирония еще состояла и в том, что «Пуэбло», под завязку напичканный новейшей и дорогостоящей аппаратурой для прослушивания чужой связи, для своих был почти глухонемым. На шпионском корабле стояла древняя армейская радиостанция образца 1944 года, а у ВМС не нашлось средств, чтобы установить новую.
«Пуэбло» был напичкан современным оборудованием для радиоэлектронной разведки. Фото: Christophe95, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons.
Вот так старое, тихоходное и неказистое суденышко, не имеющее серьезного вооружения, с экипажем, наполовину состоявшим из неопытных новобранцев, стало носителем больших секретов и без какого-либо прикрытия было отправлено шпионить к берегам государства, которое ненавидело Америку.
Окружение и плен
В назначенную зону наблюдений «Пуэбло» прибыл 16 января. В течение нескольких последующих суток корабль в светлое время дрейфовал или курсировал галсами вдоль кромки 12-мильной границы территориальных вод КНДР, а ночью удалялся в нейтральные воды – подальше от границы.
Первый тревожный звоночек прозвенел вечером 21 января. На дистанции три мили вахтенные обнаружили корабль – его идентифицировали как малый противолодочный корабль (МПК) советского проекта, но вот кому он принадлежал – СССР, Китаю или КНДР – определить не удалось.
Впрочем, Бучера больше беспокоил другой вопрос – удалось ли экипажу МПК заметить и определить, кто и что перед ними? На «Пуэбло» решили, что их не заметили, и не стали сообщать об этой встрече своему командованию, чтобы не обнаруживать себя.
Утром 22 января разведчик подошел к северокорейскому Вонсану и приступил к своей обычной работе – перехвату и регистрации излучений РЛС прибрежного наблюдения КНДР.
Тем временем в соседней Южной Корее разворачивались крайне драматические события – в Сеуле северокорейский диверсионный отряд совершил попытку покушения на президента Пак Чон Хи. Попытка была неудачной, но атмосферу в регионе она накалила до предела. Обстановка на Корейском полуострове стала максимально взрывоопасной. На борту «Пуэбло» об этом инциденте ничего не знали. И потом никто толком так и смог объяснить, почему же капитану Бучеру ничего не сообщили об этом тревожном событии. Позже, во время следствия, звучала такая версия – просто решили не нервировать командира корабля. Авось, все обойдется…
Впрочем, «Пуэбло» уже давно находился «под колпаком» северокорейской и советских разведок, которые отслеживали все его передвижения. Эта версия подкрепляется тем фактом, что за все время работы американца вдоль корейских и советских границ его «шпионский улов» был весьма скромный – все важные военные объекты, которые находились в зоне наблюдения американца, просто отключали РЛС, оставляя «Пуэбло» ни с чем.
Маршрут и место захвата «Пуэбло».
Утром 23 января на горизонте появился северокорейский «охотник за подлодками», возможно тот же, которого «Пуэбло» встретил накануне. Он стремительно приближался к американцам и флажным семафором требовал идентифицироваться и застопорить ход.
Капитан Бучер ответил стандартной отговоркой: «Ведутся гидрографические работы». Но корейцы не удовлетворились таким ответом. К МПК присоединились четыре торпедных катера, а в небе пронеслось звено истребителей МиГ-21.
С «Пуэбло» просемафорили «Нахожусь в международных водах!». Корейцы на эту информацию отреагировали предельно жёстко – «Отвечайте, или открываю огонь!»…
Против двух 25-миллиметровых спаренных автоматических артиллерийских установок 2М-3 со скорострельностью до 480 выстрелов в минуту, а также четырех бомбомётов «Ураган» на борту МПК у американцев был лишь пара палубных пулемётов, которые в момент захвата оказались накрыты напрочь обмерзшим брезентом. Силы были катастрофически неравны.
Командир распорядился поднять американский флаг, параллельно отдавая приказ уничтожить секретное оборудование и документы. Но времени уже не было. Тысячи страниц с шифрами и отчётами, а также часть аппаратуры (включая сверхсекретную шифровальную машину KW-7) уничтожить так и не успели.
Капитан Бучер все же предпринял отчаянную попытку предотвратить захват, пытаясь вырваться в открытое море. Но у старой посудины с максимальным ходом в 12 узлов не было никаких шансов сбежать от пяти скоростных кораблей. К тому же, корейские моряки весьма умелыми действиями фактически затолкали «Пуэбло» в территориальные воды КНДР.
Вскоре корейцы поняли, что пока они гоняют американцев по заливу, на корабле идёт уничтожение документов и оборудования. С МПК дали сигнал «Лечь в дрейф, или буду стрелять» и тут же открыли огонь из своих орудий. «Пуэбло» застопорил ход, и обстрел тут же прекратился.
Получив команду «Следуйте за мной», американцы малым ходом последовали за противолодочным кораблем. Затем неожиданно остановились, на что с МПК ответили огнём из автоматических пушек. Капитан Бучер и двое моряков получили ранения, а один из членов экипажа погиб. Затем на «Пуэбло» высадилась абордажная команда и взяла управление кораблем на себя. Корабль был захвачен и отконвоирован в корейский порт Вонсан.
На 13 сообщений с просьбой о помощи «Пуэбло» получил многообещающий ответ: «Попытайтесь продержаться как можно дольше. Мы отдали приказ командованию в Южной Корее выслать истребители-бомбардировщики F-105. Удачи!». Но как будто в насмешку этим обещаниям вместо ожидаемых F-105 снова прилетели корейские МиГи.
Командование тихоокеанского флота США так и не решилось проводить силовую операцию по спасению корабля под носом СССР и Китая.
«Смерть проклятым американским мерзавцам!»
В Вонсане для американцев начался настоящий кошмар. «Смерть проклятым американским мерзавцам!» – яростно кричала возбужденная толпа местных жителей, встречавшая пленников на берегу.
Пленный экипаж прогнали сквозь негодующую толпу, посадили на машины и повезли на ж/д вокзал. Оттуда поездом в обычных «теплушках» отправили в Пхеньян. Во время 12-часового переезда в столицу прямо в вагонах корейские военные начали допросы захваченных моряков.
Столкнувшись с жёстким обращением во время допросов американцы пытались что-то объяснить корейцам про требования Женевской конвенции, но те на ломанном английском отвечали – эти требования распространяется только на воюющие страны. А США и КНДР не находятся в состоянии войны. Более того, «Пуэбло» является шпионским кораблем, а потому вы не военнопленные, а шпионы, и все ваши претензии и ссылки на Конвенцию необоснованны.
Экипаж американского корабля USS Pueblo в плену. Фото: Бьёрн Кристиан Тёрриссен, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons.
В тюрьме Пхеньяна допросы «с пристрастием» продолжились. Естественно, особый интерес представляли не столько простые матросы, сколько сотрудники АНБ – операторы электронной разведки, которых, напомню, на борту «Пуэбло» было 29 человек, и офицеры. Было с кем работать. И не все пленники проявили стойкость при допросах. Некоторые весьма подробно рассказывали о содержании своей секретной службы.
Сколько и какие именно секреты удалось узнать доподлинно неизвестно. Но с учетом того, что корабль был напичкан новейшей аппаратурой радиоэлектронной разведки, а еще на его борту находилось около тонны секретной документации (многочисленные описания и руководства по обслуживанию аппаратуры и шифровальному оборудованию, шифры, коды и тп), большую часть которой американцы не успели уничтожить, то смело можно утверждать, что выудить удалось немало.
Кстати, эти самые сотрудники АНБ в процессе уничтожения секретов повели себя довольно непрофессионально. На борту было немало подручных средств и инструментов (около 50 гранат, стрелковое оружие, пожарные топоры и пилы и тп), с помощью которых можно было уничтожить оборудование, но ими по какой-то причине в полной мере не воспользовались.
По признанию старшины 1-го класса Дона Бэйли, оборудование на корабле не было приспособлено к «аварийному» оперативному уничтожению. Например, шифровальные машины были установлены в таких прочных стальных боксах, предотвращающих случайное повреждение, что даже кувалдой не удалось их разбить.
Потом, после освобождения, американцы утверждали, что допрашивающие их корейские военные были некомпетентны в вопросах радиоэлектронной разведки, и просто ничего толком не поняли из того, что им рассказали пленники. Но это стремление выставить противника круглым идиотом была лишь слабой попыткой занизить уровень понесенного ущерба и степень своей вины.
Тем более, что среди тех, кто принимал участие в изучении показаний, которые давали американцы, а также трофеев (и аппаратуры и документации), были не только северокорейские военные. Довольно быстро к ним присоединились специалисты из МО СССР, КГБ и ГРУ, а также специалисты из «советской оборонки». В частности, в КНДР были откомандированы сотрудники ВНИИ-108 – одного из ведущих советских предприятий по разработке радиоэлектронной аппаратуры. Так что все утверждения, что «коммунистам» ничего толком не удалось выяснить, выглядели смешно.
Кстати, американцы были уверены в том, что «комми», даже получив таблицы кодов и шифры, все равно не смогут взломать систему шифрованной связи. После инцидента с «Пуэбло» они не стали ничего менять в используемых методах шифрования. В АНБ свято верили, что их электроника и методы криптографии никогда не будут «скомпрометированы». А зря!
Секретный криптотелеграф KW-7 (кодовое название ORESTES). Фото: Public domain, via Wikimedia Commons.
В этой истории есть еще один любопытный момент, который заставляет некоторых исследователей (впрочем, как и агентов ФБР) утверждать, что захват корабля был произведен не случайно, а по «заказу» из Москвы.
И вот почему. В 1967 году советской разведке удалось завербовать некоего Джона Уокера (по другим данным, этот Уокер сам проявил инициативу и предложил свои услуги КГБ), который служил в Норфолке, в штабе ВМС США, и имел доступ к секретной информации, в частности к ключевым таблицам шифровальной машины KW-7 (кодовое название ORESTES) и описанию криптографических систем США.
Так что к моменту описываемых событий СССР уже исправно получал американские шифры и коды, используемые ВС США, и теперь для полноты картины Москве было необходимо получить сам криптотелетайп. Как раз такой аппарат и был установлен на «Пуэбло». После захвата корабля Москва его заполучила, и потом вплоть до 1974 года «читала» всю американскую переписку. По некоторым оценкам за этот период советская разведка расшифровала около миллиона американских секретных сообщений.
Дипломатический тупик
Переговоры о возвращении экипажа начались уже 24 января. Встречи американской и северокорейской делегаций проходили в Доме переговоров в местечке Панмунчжом, расположенном в демилитаризованной зоне. Но они быстро зашли в тупик.
Во время американо-коерйских переговоров. Фото: Wikimedia Commons.
Генерал Пак Чун Гук, представлявший КНДР, чуть ли не смеялся в лицо американскому контр-адмиралу Джону Смиту, который требовал немедленного освобождения и членов экипажа и корабля. Американская сторона настаивала на безусловном освобождении моряков на том основании, что корабль был захвачен неправомерно, так как он в момент захвата находился в международных водах.
Корейцы же утверждали, что корабль-шпион зашел в территориальные воды КНДР, где «совершал преднамеренные провокационные действия», и требовали от Вашингтона публичных и официальных извинений за «агрессивный акт».
«Наша пословица гласит: «Только глупая собака лает на луну». Я могу лишь сожалеть, что вас, адмирал, несмотря на возраст и положение, ваши руководители вынуждают вести себя по-хулигански, озвучивая здесь сумасшедшие намерения военного маньяка Джонсона. Ради долларов и куска хлеба для продолжения жизни вы, наверное, так же ревностно служили Кеннеди. Если вы хотите избежать его печальной участи, не слишком усердствуйте в оскорблении нашего гордого и справедливого народа».
В Белом Доме считали требования корейцев неприемлемой капитуляцией, и приносить извинения отказывались. Но и предпринимать какие-то активные действия не решались. Штаты, уже по уши втянутые во Вьетнамскую войну, явно не спешили начинать новый военный конфликт с КНДР (за которой стояли Китай и СССР), отдавая себе отчет, что эскалация конфликта может привести к очень серьезным последствиям.
Госдепартамент США даже обращался в МИД СССР с просьбой повлиять на руководство КНДР. Американцы были уверены, что Советский Союз, на правах «старшего брата» сможет убедить своего союзника выдать пленных моряков. Однако, советский МИД в лице замминистра, посоветовал Госдепу обратиться к руководству КНДР напрямую, чтобы корейцы не расценили «непрямые контакты» как снижение своего суверенитета и зависимость от «старшего брата».
Правда, здесь не обошлось без некоторого лукавства – в то время отношения между СССР и КНДР были не столь прямолинейные и однозначные, чтобы Пхеньян безоговорочно выполнял «рекомендации» Москвы. Руководство КНДР весьма искусно лавировало между Москвой и Пекином, играя на их противоречиях, максимально сохраняя свою независимость. Так что Пхеньян запросто мог проигнорировать просьбу Кремля, а это уже было бы неприемлемо для имиджа политического руководства СССР.
На схеме отмечено 17 мест, где по утверждению властей КНДР корабль нарушил границу и вошёл в её территориальные воды. Фото: Национальный музей ВМС США, Public domain, via Wikimedia Commons.
Дипломатическая война затянулась на 11 месяцев и стала настоящей проверкой нервов у всех участников процесса. Естественно, больше всего испытаний выпало на долю захваченного экипажа.
Надо ли объяснять, что всё это время условия жизни (правильнее было бы сказать – условия содержания) пленников были максимально далеки от санаторных. Корейцы отнюдь не церемонились с американскими шпионами. Скудная, а порой просто отвратительная, еда, бетонные стены холодных тюремных камер, насквозь продуваемых сквозняками, бесконечные допросы, постоянные избиения – в конце концов все это сломило капитана Бучера и он подписал «признательные» показания. Правда текст этих признаний был таковым, что ни у кого не оставалось сомнений, что он написан не Бучером. Командир «Пуэбло» подписал бумагу, составленную северокорейцами.
Извинения, которых не было?
Прорыв в переговорах наступил только в декабре 1968 года. Американская сторона пошла на беспрецедентный шаг. Вашингтон согласился подписать документ, в котором признавал вторжение шпионского корабля в территориальные воды КНДР и приносил извинения от имени правительства США. Но...
Перед подписанием документа глава американской делегации генерал Вудворд публично заявил, что делает это исключительно ради освобождения пленных моряков, а все их признания не имеют значения, потому что добыты с применением силы. Как ни удивительно, но это устроило всех.
КНДР смог сохранить лицо, добившись «извинений» от своего врага, но и США лица не потеряли, так как предварительно заявили, что все эти признания и извинения ничего не стоят и ничего не значат, поскольку сделаны лишь ради спасения людей из рук кровожадного режима.
23 декабря 1968 года, ровно через 11 месяцев после захвата, измождённый экипаж пересёк «Мост Невозврата» в Панмунджоме и, оказавшись на территории Южной Кореи, обрёл свободу. Сразу после этого генерал Вудворд «отозвал» свою подпись под признательным документом.
Главный трофей
Экипаж «Пуэбло» вернулся домой. А вот сам корабль остался в КНДР. Возвращать его корейцы категорически отказались.
Для КНДР этот корабль стал символом триумфальной победы над США – главным идеологическим врагом.
Для США USS Pueblo стал вечным напоминанием о громкой и безответной пощечине. Он до сих пор числится в составе ВМС США, являясь единственным американским боевым кораблём, почти полвека находящегося в плену.
Для исследователей корабль стал «героем» одной из самых абсурдных и опасных историй холодной войны, которая могла вновь поставить мир на грань масштабной войны.
Сегодня «Пуэбло» - это одна из достопримечательностей Пхеньяна. Фото: Wikimedia Commons
С 1995 года «Пуэбло» стоит на приколе у набережной Тэдонган в Пхеньяне, являясь центральным экспонатом Музея победы в Отечественной освободительной войне. Бессменным экскурсоводом на корабле служит старший полковник Ким Чжун Рок, который в звании капитана командовал досмотровой группой, взявшей его на абордаж.
Герои или трусы?
Америка своих моряков встречала как национальных героев. Но не вся. Командование флота было в ярости и требовало начать судебное разбирательство – впервые за 160 лет корабль ВМС США сдался без боя. И это было унизительно.
Меньше чем через месяц после возвращения экипажа на родину, в США началось расследование этого инцидента. После 200 часов заседаний и опроса 140 свидетелей, Следственная комиссия 13 марта закрыла слушания и удалилась для выработки вердикта. В начале мая этот вердикт был озвучен – ВМС США рекомендовалось выдвинуть обвинения против Ллойда Бучера, который не смог защитить корабль, а также против лейтенанта Стивена Харриса, представителя АНБ, который не обеспечил уничтожение секретных материалов и оборудования, находившихся на корабле.
Экипаж «Пуэбло» после возвращения из плена, январь 1969 г. Фото: Военно-морской флот США, Общественное достояние, via Wikimedia Commons.
Казалось бы, что офицеров «Пуэбло» после 11 месяцев кошмара в плену у «коммунистов» ждет еще и тюремный срок на родине. Но приказом министра ВМС США Джона Чаффи, дело было прекращено. Официальный предлог звучал вполне гуманно – мол люди и так настрадались за время плена, зачем их еще подвергать лишениям? Однако же реальные причины такого решения несколько иные. В процессе слушаний всплыли весьма нелицеприятные факты, которые бросали тень уже на командование флота. Поэтому флотское начальство решило дело по-тихому прикрыть, во избежание громкого скандала и ненужных вопросов со стороны общественности и СМИ.
Дело против Бучера закрыли. Дела против его флотского начальства и высокопоставленных лиц в АНБ, отправивших «Пуэбло» на задание, не обеспечив надежного прикрытия, и бросивших его в опасности, даже не открывались. В марте 1969 года, не дожидаясь выводов Следственной комиссии, ушел в отставку директор АНБ. Вслед за ним на пенсию вышел и командующий Тихоокеанским флотом США. По факту, за эту позорную для американского флота историю так никто не ответил.
Капитану Бучеру после инцидента с «Пуэбло» командование кораблем уже больше не доверяли. В 1973 году в возрасте 43 лет он уволился с флота.
Старший полковник ВМС КНДР Ким Чжун Рок. В январе 1968 года был командиром группы захвата корабля «Пуэбло». Фото: Gilad.rom, CC BY 3.0, via Wikimedia Commons
Вашингтон многократно заявлял, что возвращение «Пуэбло» является приоритетной задачей американской внешней политики, но дальше пафосных заявлений так ничего и не продвинулось. Американский корабль-разведчик всё так же стоит у набережной Пхеньяна, а старший полковник Ким Чжун Рок всё так же рассказывает туристам, как маленькая социалистическая страна победила лидера империалистического мира.
Из‑за цепи просчётов и случайностей знаменитой израильской спецслужбе пришлось не только спасать жизнь человеку, которого она только что хотела убить, но и освободить десятки террористов в обмен на своих провалившихся агентов.
Кровь на рынке и планы возмездия
Эта история, ставшая еще одной темной страницей «Моссада», берёт своё начало 30 июля 1997 года. В этот день два террориста‑смертника, переодетые ультраортодоксальными евреями, почти одновременно взорвали взрывные устройства в центральном переулке популярного иерусалимского рынка Махане‑Иегуда. Взрывные устройства были начинены гвоздями, что привело к чудовищным последствиям: погибло 16 человек, 178 получили ранения. Ответственность за теракт взяла на себя группировка ХАМАС.
Сразу после теракта премьер‑министр Израиля Биньямин Нетаньяху вызвал руководителей «Моссада» и ШАБАКа (спецслужба, обеспечивающая внутреннюю безопасность и контрразведывательную деятельность) для выработки ответных действий. По итогам совещания они пришли к мнению, что Израиль должен провести ответную показательную операцию – своего рода акт возмездия в отношении руководства ХАМАС, чтобы заставить их отказаться от террористической деятельности.
«Моссад» («Ведомство разведки и специальных задач») – внешняя политическая разведка Израиля, отвечающая за сбор разведданных, проведение специальных операций, борьбу с терроризмом и тайные операции за рубежом. «Моссад» является аналогом ЦРУ США, но, как правило, работает в условиях строжайшей секретности и часто вызывает большой резонанс своими дерзкими операциями. Его директор подчиняется напрямую и только премьер-министру.
В список потенциальных кандидатов на ликвидацию вошли 4 высших руководителя ХАМАС, в том числе Халед Машаль, глава политического бюро этой организации, проживавший в тот момент в соседней Иордании и Муса Мухаммед Абу‑Марзук, заместитель главы политбюро.
Изначально главной целью акции возмездия был Абу‑Марзук, считавшийся одним из основных идеологов ХАМАС. Он буквально пару месяцев назад освободился из американской тюрьмы, где находился с 1995 года. Но, по некоторым данным, Абу‑Марзук обладал американским гражданством, поэтому Нетаньяху не рискнул проводить операцию против него, дабы не осложнять отношения с США.
В итоге выбор пал на Халеда Машаля.
Идеальное оружие для тихого убийства
После длительных обсуждений и консультаций разработчики операции самым оптимальным методом ликвидации Машаля посчитали отравление. А к качестве орудия убийства решили использовать препарат «левофентанил» – недавно разработанный в биохимической лаборатории «Моссада». Этот яд гарантировано вызывал смерть человека с симптомами, похожими на сердечный приступ, не оставляя никаких следов внешнего воздействия.
Необходимо сделать всё, чтобы эта операция прошла как можно тише – без стрельбы, без взрывов и всего прочего, так, чтобы никто не мог даже заподозрить, что ликвидация проведена Израилем. Биньямин Нетаньяху, премьер-министр Израиля
По заверениям разработчиков «левофентанила», несколько его капель, попавших на кожу человека, приводили к потере сознания, переходящей в кому, а затем – к смерти. К тому же, как утверждали биохимики, данный яд было невозможно идентифицировать, что тоже было немаловажным фактором. В общем, этот препарат был практически идеальным орудием убийства для тайных операций.
Фатальная цепочка случайностей и ошибок
План операции был относительно прост.
Агенты «Моссада» под видом туристов должны были в оживлённом месте Аммана разыграть сцену небольшого «уличного происшествия», в ходе которого один из агентов должен был для отвлечения внимания Машаля как бы случайно в толпе облить его кока‑колой, а второй агент в этот же момент должен был брызнуть из специального баллончика ему на шею несколько капель «левофентанила».
Халед Машаль
Предполагалось, что в возникшей суматохе никто, в том числе и сам Машаль, ничего не заметит, и это позволит агентам беспрепятственно уйти с места якобы незначительного бытового конфликта, а затем быстро скрыться на поджидающей их машине. Во время многочисленных тренировок, которые проходили на израильских рынках, все так и происходило.
Действия агентов были отрепетированы до автоматизма. И сомнений в успехе операции ни у кого не было.
Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Цепочка случайностей и ошибок агентов привела не просто к провалу операции, а к настоящей катастрофе.
21 сентября группа ликвидации в составе 6 человек выехала в Иорданию. Два участника группы въезжали в страну по израильским документам, остальные – по наспех сделанным канадским паспортам (и это стало одной из главных причин провала операции).
Приказ на ликвидацию Машаля поступил 25 сентября.
В это утро он на машине приехал к зданию, где находился его офис, и направился туда через узкую торговую галерею. Агенты «Моссада» последовали за ним. В этот момент неожиданно из машины выскочила дочка Машаля и с криком «Хочу к папе!» побежала к нему. Следом из машины выбежал водитель и побежал за ней. Здесь он заметил двух подозрительных мужчин, которые увязались за его боссом. Водитель окликнул Машаля – как раз в тот момент, когда один из агентов плеснул в того кока-колой. Машаль обернулся на крик, и струя яда из баллончика, выпущенная вторым агентом, попала ему не на шею, а в ухо. Машаль, заподозрив что-то неладное, начал кричать и звать на помощь...
И тут действительно поднялась суматоха, но совсем не такая, на которую рассчитывали израильтяне.
Израильтяне метнулись к машине. И, может быть, у них бы получилось скрыться, но на их беду рядом случайно оказался один из боевиков ХАМАС – Мохаммед Абу‑Сиаф, физически крепкий мужчина, прошедший подготовку у афганских моджахедов и владеющий приёмами рукопашного боя. Он бросился за ними в погоню.
Моссадовцы, вместо того чтобы как можно быстрее добежать до машины и покинуть место преступления, остановились и вступили в драку с Абу‑Сиафом. Схватка, в которой два иностранца избивали араба, привлекла внимание окружающих и полицию. Полицейские задержали участников драки и доставили их в участок, где пока ещё ничего не знали о том, что ранее в торговом центре произошёл инцидент с Машалем.
Халед Машаль в госпитале
У задержанных оказались канадские паспорта, поэтому в участок вызвали консула Канады. После длительной беседы со своими «согражданами» консул заявил, что данные лица не являются гражданами Канады, а паспорта у них фальшивые.
К тому времени полицейские уже узнали о недавнем нападении на Машаля. С этого момента для агентов, да и вообще для Израиля, ситуация стала развиваться по максимально негативному сценарию, финалом которого, помимо громкого международного скандала, могла стать смертная казнь для двух арестованных оперативников «Моссада» (остальные успели спрятаться в израильском посольстве).
От неминуемого возмездия к оглушительному скандалу…
Спасать стремительно ухудшающуюся ситуацию пришлось непосредственно Биньямину Нетаньяху, который был вынужден позвонить королю Иордании Хуссейну. Затем в Амман на аудиенцию к королю полетел глава «Моссада» Дани Ятом, где ему пришлось рассказать монарху о целях и деталях этой «тайной» операции. Король Иордании, по признанию Ятома, пришёл в ярость от услышанного. Акция возмездия стала отчётливо приобретать черты громкого скандала. Но что еще хуже – угрожала смертью агентов.
«Замаливать грехи» в Иорданию срочно отправились лично премьер‑министр Нетаньяху и ещё несколько высокопоставленных израильских официальных лиц, хорошо знакомых с королём Хуссейном.
Шейх Ахмед Исмаил Хасан Ясин, основатель и «духовный лидер» ХАМАС.
По итогам сложных переговоров Израилю, чтобы спасти агентов и хоть как‑то потушить разгорающийся скандал, пришлось пойти на шаги, которые были не просто унизительными, а откровенно позорными:
освободить шейха Ахмеда Ясина, основателя и «духовного лидера» ХАМАС, отбывавшего пожизненное заключение в израильской тюрьме, и ещё 19 палестинцев, осуждённых за разные преступления, в том числе за терроризм;
спасти жизнь тому, кого они так хотели убить – отравленному Халеду Машалю, который к тому моменту находился между жизнью и смертью, израильтяне передали антидот, благодаря которому он остался жив.
Вот так операция, призванная стать беспощадным возмездием, бесславно провалилась, превратившись в звонкую пощёчину.
Враг остался жив, агенты были арестованы, история «всемогущей» разведслужбы пополнилась ещё одной позорной страницей, а Израиль оказался втянутым в скандальную историю и на годы испортил отношения с ключевым региональным партнёром. Результат – хуже не бывает.
По следам этой операции в Израиле было создано несколько правительственных комиссий, пытавшихся разобраться в причинах столь громкого провала «Моссада». Разумеется, все они нашли немало ошибок, допущенных как при планировании, так и при осуществлении этой тайной операции. Но ни одна из них не усомнилась ни в самой оправданности плана убийства Халеда Машаля, ни в методе его выполнения.
Вместо послесловия
• Халед Машаль жив до сих пор.
• Агенты «Моссада», провалившие операцию в Аммане, были переданы Израилю.
• В 1999 году деятельность ХАМАС в Иордании была запрещена, в результате все лидеры организации покинули эту страну. Машаль перебрался в Катар, где, очевидно, проживает и в настоящее время.
• Руководитель «Моссада» Дани Ятом оставался главой спецслужбы до 1998 года. В настоящее время – на пенсии.
• 12 апреля 2002 года на рынке Махане‑Иегуда произошёл очередной теракт. На автобусной остановке у входа подорвалась женщина‑смертница. Взрыв унёс жизни шести человек, ранения получили 104 человека.
• В 2002 году один из организаторов терактов на рынке Махане‑Иегуда – Муади Саид – был приговорён военным судом к 26 пожизненным срокам заключения.
• Биньямин Нетаньяху по‑прежнему премьер‑министр Израиля и по‑прежнему ведёт борьбу с ХАМАС.
Бойцы французского спецназа на борту вертолёта Eurocopter EC725 Caracal. Фото: Дилан Агбагни, CC0, via Wikimedia Commons
Секретная миссия элитного отряда французской разведки была тщательно спланирована. Но один случайный звук в сомалийской ночи перечеркнул все планы и месяцы тренировок.
Сама катастрофа случилась 11 января 2013 года, но всё началось гораздо раньше - 14 июля 2009 года.
В этот день в Могадишо – столице Сомали – боевики джихадистской группировки Harakat al-Chabab al-Moudjahidin («Аш‑Шабааб»; запрещена в РФ) захватили в плен двух французских агентов DGSE (Главное управление разведки и безопасности Франции) – Дени Алье и Марка Обьерра. Оба находились в стране под прикрытием – официально они работали инструкторами для местных сил безопасности и охраны президента переходного правительства Сомали. Во время нападения на отель «Сахафи» , где они проживали, Обьерру удалось бежать, а вот судьба Алье сложилась куда хуже.
«Спасти рядового Алье»
DGSE поклялось освободить своего агента, но исламисты постоянно перевозили Алье из одного места заключения в другое, и французской разведке долго не удавалось напасть на его след. Поиски агента продолжались три года. И вот летом 2012 года его наконец нашли – в 110 км к юго‑западу от города Могадишо.
Дени Алье держали в кандалах в одноэтажном глиняном доме с жестяной крышей, окружённом глухими стенами и небольшим двориком. В помещении практически не было солнечного света. Снаружи были оборудованы кухня и туалеты. Ворота открывались редко – лишь для доставки еды подростком. Длительное заточение сильно сказалось на психическом состоянии Алье, что лишь укрепило руководство DGSE в решении сделать всё возможное для его освобождения.
«У нас есть доказательства и новости».
министр обороны Жан‑Ив Ле Дриан в эфире радиостанции Europe1 13 июля 2012 года.
Сначала французские власти пытались вытащить своего агента с помощью всевозможных дипломатических шагов. Велись переговоры со всеми, кто хоть как‑то мог помочь в освобождении. Но боевики «Аш‑Шабааб»* потребовали невыполнимых условий – освобождения заключённых и выплаты выкупа. Эти требования были категорически отвергнуты руководством французских спецслужб – Франция придерживалась основополагающего принципа «не платить выкуп террористам». Ключевую роль в посредничестве между французами и террористами играла эритрейская разведка.
Когда стало понятно, что «мирным» путём проблему не решить, в DGSE задумались о проведении силовой операции по спасению своего агента.
Операция в Було-Марер
Решение о проведении тайной операции принимали три человека:
министр обороны Ле Дриан;
директор DGSE Эрар Корбен де Мангу;
начальник генштаба Седрик Левандовски.
После получения одобрения со стороны президента Франции, спецслужбы начали тщательную разработку операции. Её проведение было поручено Service Action (SA) – элитному подразделению DGSE.
В Центре подготовки десантников (CPIS) в Перпиньяне построили три полномасштабные копии дома, в котором держали Алье. Тренировки спецназовцев продолжались несколько месяцев. Французы даже заручились поддержкой американцев – те в дополнение к последним разведданным от сомалийских агентов предоставили средства наблюдения, включая беспилотный летательный аппарат JSOC Predator и даже обещали обеспечить миссии воздушное прикрытие с помощью самолетов AC-130 Spectre и RQ-4 Global Hawk.
И вот после многомесячной подготовки наконец была назначена дата начала операции...
Из Тулона в направлении Суэцкого канала направился французский вертолётоносец «Мистраль», на котором находились два военно-транспортных вертолета Eurocopter EC725 Caracal из оперативной службы и еще два таких же вертолета Командования специальных операций. С конца декабря корабль находился в режиме полной секретности – телефонная связь и интернет были отключены. Некоторые отсеки корабля были закрыты для членов экипажа – в них всё еще продолжались тренировки спецназа. Экипаж «Мистраля» ничего не знал о целях его нового похода, вместо прерванного планового перехода в Гвинейский залив.
Вертолётоносец «Мистраль». Фото: Янник Ле Брис, CC BY-SA 3.0 , via Wikimedia Commons
Ночью 11 января с палубы «Мистраля» взлетели четыре вертолёта Caracal и два ударных вертолёта Tiger, и взяли курс на деревню Було‑Марера к югу от Могадишо. На борту транспортников находилось около 40 (по другим данным – 50) бойцов оперативной службы DGSE, преимущественно вооружённых лёгким оружием типа пистолет‑пулемёта H&K MP7.
На всю операцию отводилось не более 15 минут. Планировалось, что отряд спецназа, используя эффект внезапности, проникнет в дом, перебьёт немногочисленную (как предполагалось) охрану и освободит заложника. Затем отряду нужно было выйти в намеченную точку, откуда его эвакуируют вертолётами.
В 9 км (по другим источникам – в 3 км) от Було‑Марера группа спецназа высадилась из вертолётов и пешим порядком, используя приборы ночного видения, начала продвижение к дому с заложником. Сначала все складывалось благополучно. После трёхчасового перехода группа без происшествий добралась до места.
Но потом всё пошло не по плану…
Одна ошибка ценой в несколько жизней
На подходе к цели произошла фатальная ошибка: один из бойцов штурмовой группы в темноте наткнулся на спавшего охранника дома, зацепив ногой кусок ткани, которым тот укрывался. Охранник проснулся и успел крикнуть, прежде чем был убит. Эффект внезапности был утерян. Тут же между спецназовцами и исламистскими боевиками завязался бой, который в итоге продлился почти 45 минут.
Французский отряд столкнулся с гораздо более мощным и организованным сопротивлением, чем предполагалось: противники были хорошо вооружены – у них были автоматы, крупнокалиберные пулемёты, гранатомёты. К тому же к дому начало быстро прибывать подкрепление. Впоследствии это вызвало подозрения, что местные жители или информаторы заранее предупредили «Аш‑Шабааб»* о приближении спецназа.
Боевики террористической группировки «Аш‑Шабаб»*. Фото: Рublic domain via Wikimedia Commons
В самом начале боя 40‑летний сержант с позывным Фиделио за считанные секунды перебрался через забор, запрыгнул во двор и побежал открывать ворота, но был убит очередью из АКМ. Ни он, ни остальные участники операции по спасению Дени Алье еще не знали, что операция уже потеряла всякий смысл – Алье уже был мёртв. Как только террористы поняли, что начался штурм дома, они немедленно казнили заложника.
Группа поддержки, с трудом сдерживая натиск прибывающих со всей округи боевиков, начала призывать участников штурма к отступлению. Угроза того, что отряд не сможет выйти в зону эвакуации возрастала с каждой минутой – а это означало верную гибель всех участников операции. Под прикрытием ударных вертолётов Tiger спецназовцы отступили и были эвакуированы.
Печальные итоги операции
Операция по спасению Дени Алье провалилась. Заложник был убит.
В ходе боя погибли 3 бойца спецназа (по другим данным – 2). Двое были убиты на месте, третий позже скончался от ранений уже на борту «Мистраля». Три бойца получили тяжёлые ранения. Тела погибших спецназовцев, в том числе и заложника, остались на территории, контролируемой исламистами – эвакуировать их так и не смогли.
Со стороны «Аш‑Шабаб», по разным оценкам, погибло от 20 до 60 боевиков.
Дени Алье, очевидно, перед смертью осознал, что его не бросили. «Он слышал, как они приближаются, он знал, что они пришли за ним», – резюмировал источник, знакомый с ходом операции. Но это было слабым утешением и для самого Алье, и для его родных, и для его боевых товарищей.
Некоторые источники писали, что в ходе операции погибли еще восемь мирных жителей, в том числе беременная женщина: четверо в месте высадки спецназа и четверо в перестрелке внутри Було‑Марер. Такое количество жертв среди мирного населения породило утверждение, что французский спецназ получил приказ уничтожать каждого, кто мог бы предупредить противника. Так ли это, уже никто не узнает.
13 января правительство Сомали провело пресс-конференцию, на которой осудило операцию в Було-Марере как одностороннюю и проведенную без ведома или согласия сомалийских властей.
Президент США Барак Обама в письме Конгрессу, касающемся резолюции о военных полномочиях, указал , что самолеты ВВС США вошли в воздушное пространство Сомали в рамках ограниченной поддержки французской спасательной операции. Однако он заявил, что самолеты не использовали оружие во время рейда.
Оружие, захваченное террористами в ходе неудачной французской операции. Фото: Рublic domain via Wikimedia Commons
14 января, террористическая группировка опубликовала через своё «информационное агентство» несколько фотографий тела и лица одного из убитых спецназовцев, а также захваченное оружие и снаряжение. На фото был боец спецназа Фиделио, которого исламисты везде представляли как командира французских коммандос. В своих публикациях боевики высмеивали не только убитого солдата, но и президента Французской Республики.
В августе 2014 года медиаподразделение «Аль-Шабааб»* выпустило видео под названием «За границами тени: Неудачный французский рейд», в котором описывается неудачная попытка Франции спасти Дени Алье.
Общественная реакция и выводы
Провал операции в Сомали вызвал серьёзную критику силовых структур со стороны общественности. Прежде всего люди задавались вопросом: должны ли спецслужбы проводить подобные штурмы? Не являются ли такие масштабные операции задачей военных, а не разведки?
Генерал Кристоф Гомар (бывший командующий COS – Командования специальных операций) утверждал, что Service Action предназначен для тайных, малочисленных операций, а не для крупномасштабных боевых действий, каким оказалась операция по спасению Дени Алье.
Глава французских военных спецподразделений заявил: «Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека». Хотя он похвалил храбрость агентов, он раскритиковал «размывание границ». По его мнению, это уже не была тайная миссия, а французская разведка плохо приспособлена для военных операций.
«Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека».
Другие отмечали чрезмерную медийную огласку подобных дел, которая мешает переговорам, провоцирует похитителей и ставит под угрозу жизни заложников.
Президент Франции Франсуа Олланд на церемонии прощания с погибшими в ходе операции военнослужащими сказал:
«Была ли эта операция необходима? Да. Я взял на себя ответственность за неё. Семья Дени Алье, семьи двух погибших во время поисков, полк – все они говорили мне: „Наш долг – пойти и забрать его“. Мы должны были пойти».
Акт возмездия?
Спустя чуть более, чем полтора года после провала в Сомали, в сентябре 2014 года, состоялся своего рода акт возмездия. В результате целевого удара американского БПЛА ракетой Hellfire был ликвидирован лидер «Аш‑Шабааб»* Ахмед Абди Годане, который возглавлял группировку с 2008 года и входил в список самых разыскиваемых американскими властями людей. За его голову в 2012 году была назначена награда в 7 млн. долларов США. Главарь террористической банды нёс персональную ответственность за похищение и казнь Дени Алье, но был ликвидирован не только за это, а по совокупности многих других причин.
В истории спецслужб любой страны есть тёмные страницы, о которых они бы предпочли забыть раз и навсегда. И израильский «Моссад» здесь не исключение.
Общественности известно немало спецопераций этой разведывательной службы, которые вошли в своего рода мировой «золотой фонд». Но даже эта легендарная организация не избежала громких провалов и не менее громких скандалов.
И вот одной из таких «темных» страниц «Моссада» стала история, берущая свое начало в Мюнхене 1972 года. Проходившие там в это время XX летние Олимпийские игры были омрачены трагическим событием – в результате теракта, совершенного палестинскими террористами, погибли 11 израильских спортсменов и один полицейский.
В ответ на это Израиль начал операцию «Гнев Божий» и объявил тотальную охоту на террористов, причастных к этой жестокой акции.
«Израиль приложит все силы и способности, которыми наделён наш народ, чтобы настичь террористов, где бы они ни находились»
.
Голда Меир, премьер-министр Израиля
К июню 1973 года большинство из 17 известных участников теракта уже были ликвидированы. Но агентам «Моссада» долго не удавалось найти Али Хасана Саламе по прозвищу Абу Хасан, который по мнению израильтян фактически руководил действиями террористов в Мюнхене.
Саламе был начальником охраны Ясира Арафата, одним из создателей палестинского спецназа «Подразделение 17», а также создателем и руководителем террористической группировки, взявшей ответственность за этот теракт.
И вот в начале июня 1973 года спецслужба получила информацию, что Али Хасан Саламе скрывается в Лиллехаммере (Норвегия). Кстати, существует версия, что эти сведения могли быть дезинформацией, вброшенной самим Саламе, чтобы пустить «Моссад» по ложному следу.
Член палестинской террористической группировки, захватившей израильских спорстменов в Олимпийской деревне.
В Лиллехаммер отправилась команда из 15 агентов, к которым присоединились генеральный директор «Моссада» Цви Замир и руководитель операции Майкл Харари. Прибытие такого количества незнакомцев в небольшой северный город привлекло внимание местных жителей и все пошло не так как планировалось.
Агенты начали слежку за человеком, которого считали Али Хасаном Саламе, и пытались подтвердить его личность. Подозреваемый действительно внешне был очень похож на Саламе. К тому же, агенты слышали, как он говорил по-французски, а им было известно, что Саламе владеет несколькими языками. На основании этого агенты «Моссада» решили, что перед ними именно тот, кого они так долго ищут.
В действительности же объектом слежки стал человек, который вообще не имел никакого отношения ни к теракту в Мюнхене, ни к Палестине вообще. Это был местный житель марокканского происхождения, официант Ахмед Бушики, который на свою беду внешне походил на Саламе.
Но 21 июля этот человек стал невинной жертвой шпионских игр – израильские агенты осуществили задуманное, всадив в несчастного марроканца 13 пуль прямо на глазах его беременной жены.
Норвежская полиция, не избалованная криминалом, с легкостью вычислила и арестовала шестерых агентов, остальным удалось скрыться. На допросах «рыцари плаща и кинжала» сдали все конспиративные квартиры и связи. «Моссаду» пришлось экстренно свернуть свою агентскую сеть по всей Европе.
Этот провал хоть и заставил спецслужбу в последующие годы тщательно пересматривать каждый свой шаг, но не изменил ее методы и цели. Впрочем, как и не избавил от новых провалов. Израиль так и не признал свою ответственность за убийство невиновного человека, хотя в 1996 году все-таки выплатил семье погибшего компенсацию в размере чуть больше 280 тысяч долларов.
Пятеро из шести арестованных в Норвегии агентов были признаны виновными по различным обвинениям и осуждены за соучастие в убийстве, получив сроки от 1 года до 5,5 лет. Однако в 1975 году их всех освободили и депортировали в Израиль.
А Али Хасан Саламе все-таки был ликвидирован шесть лет спустя – в 1979 году – при подрыве машины в Бейруте. При взрыве погибли четверо прохожих, 18 человек получили ранения. Но это, как говорится, уже другая история.
Юлиус и Этель Розенберг Фото: Роджер Хиггинс, фотограф из «New York World-Telegram and the Sun», Public Domain, via Wikimedia Commons
В 50-х годах прошлого столетия Юлиус и Этель Розенберг были ключевыми фигурами резонансного дела о шпионаже в пользу СССР. Этот процесс стал символом борьбы Америки с «красной угрозой» и в то же время – ярким примером политических репрессий эпохи «маккартизма».
Супруги Розенберг стали единственными гражданскими лицами в США, казненными за шпионаж. Судебный процесс «по атомному делу Розенбергов» расколол общество на два лагеря – одни считали, что обвинения четы Розенберг в значительной мере были сфабрикованы, а смертельный приговор стал необоснованно жестоким проявлением антикоммунистической истерии. Другие были уверены, что суд в полной мере подтвердил вину Розенбергов, а посему приговор был не только оправданным, но и справедливым.
Инженер и активистка – обычная американская семья на службе советской разведки
Юлиус Розенберг – американский инженер-электронщик, родился 12 мая 1918 в Нью-Йорке в семье эмигрантов из Российской империи, придерживался коммунистических взглядов. По мнению американских спецслужб, в конце 1930-х – начале 1940-х годов он начал сотрудничество с советской разведкой под кодовым именем «Либерал», организовав агентурную сеть, в состав которой, по версии следствия, входило до 18 человек, в том числе его жена Этель, ее брат – Дэвид Грингласс, сотрудник Специального инженерного отряда в Лос-Аламосе и Мортон Собелл – инженер «Манхетеннского» проекта.
Розенберг передавал СССР секреты, включая «чертежи американской атомной бомбы», которые якобы значительно помогли советской военной промышленности. Однако ценность информации, переданной Розенбергом советской разведке, уже в то время подвергалась сомнению. Часть сведений, безусловно, была полезна для СССР – в большей степени как подтверждение собственных разработок, но вряд ли эти «чертежи» были полными или решающими для создания бомбы, так как советская бомба «РДС-1» была в значительной степени результатом собственных разработок советских ученых. Поэтому информация от Розенбергов и других агентов в большинстве случаев могла служить лишь подтверждением тех или иных теорий и технических решений уже имевшихся в СССР, что способствовало ускорению процесса создания бомбы.
Атомная бомба РДС-1. Фото: Весайлок, Public Domain, via Wikimedia Commons
Этель Розенберг (в девичестве Грингласс) родилась 28 сентября 1915 года в Нью-Йорке, тоже в семье выходцев из России. В молодости занималась вокалом. В 1939 году вышла замуж за Юлиуса. Так же как и Юлиус придерживалась коммунистических взглядов и была активным участником левых движений США. Возможно, что именно коммунистические убеждения и сыграли крайне негативную роль в дальнейшей ее судьбе.
В августе 1950 года, вслед за своим мужем, была арестована по обвинению в шпионаже.
Дело Розенбергов
В феврале 1943 года служба радиоэлектронной разведки армии США (предшественница Агентства национальной безопасности, АНБ) начала секретную программу по перехвату и дешифровке переписки советской разведки. Позже эта операция, получившая кодовое название «Венона», позволила американцам получить доказательства тайной деятельности нескольких советских агентов, в том числе Клауса Фукса, Юлиуса Розенберга и американского физика Теодора Элвина Холла. Эти же документы раскрывали и связь Розенбергов с Дэвидом Гринглассом и его женой.
Дэвид Грингласс Фото: Министерство юстиции, Офис прокурора США по Южному судебному округу Нью-Йорка, Public Domain, via Wikimedia Commons
Сначала в Великобритании был арестован Клаус Фукс, который был одним из главных источников советской разведки по атомному проекту США. Через Фукса следствие вышло на Гарри Голда, работавшего на НКДВ с 1934 года. Через Голда контразведка вышла на Дэвида Грингласса, с 1943 года служившего механиком в секретной лаборатории Лос-Аламоса, где разрабатывалась первая американская атомная бомба. А уже от Грингласса нити шли к Юлиусу Розенбергу, которому, по версии следствия, он передавал технические данные, документы, заметки о ядерных исследованиях и наброски ядерного устройства, а также информацию об ученых, работавших над проектом.
1940-е годы: начало сотрудничества Розенбергов с советской разведкой. Вербовка брата Этель, Дэвида Грингласса и его жену.
Июнь 1950 года: арест Дэвида Грингласса и его согласие сотрудничать со следствием. Именно его показания легли в основу обвинения против Юлиуса и Этель Розенберг. Он обвинил свою сестру Этель Розенберг и ее мужа в том, что они завербовали его в свою агентурную сеть.
17 июля 1950 года: арест Юлиуса Розенберга.
11 августа 1950 года: арест Этель в зале суда после ее отказа отвечать на вопросы большого жюри.
6 марта 1951 года: начало судебного процесса по обвинению Розенбергов в передаче Советскому Союзу секретной информации по атомному проекту.
Судебный процесс проходил на фоне антикоммунистической истерии в США (разгул «Маккартизма» и «Охоты на ведьм») и сопровождался огромным общественным резонансом. По всей стране проходили митинги антикоммунистической направленности, участники которых требовали жесткого наказания Розенбергов.
Обвинение четы Розенбергов в основном строилось на свидетельских показаниях других агентов, также работавших на советскую разведку: Дэвида Грингласса, его жены Рут, Гарри Голда и Макса Элитчера. Показания последнего были особо важны, так как лишь он указывал на связь Розенберга с Мортоном Собеллом (инженером «Манхэтеннского» проекта, третьим обвиняемым в деле Розенбергов).
В качестве одной из главных улик обвинения фигурировал «чертёж бомбы», выполненный Гринглассом и переданный Юлиусу Розенбергу. Несмотря на то, что этот «чертеж» сразу стал предметом насмешек со стороны специалистов, которые называли его «детскими каракулями», не имевшими никакой практической ценности, суд принял его в качестве доказательства вины.
«Вещественное доказательство № 8» на суде – схема атомной бомбы, якобы созданная Дэвидом Гринглассом и переданная им Юлиусу Розенбергу. Фото: Public Domain, via Wikimedia Commons
29 марта 1951 года: присяжные признали Юлиуса и Этель виновными в шпионаже. Хотя Розенберги отрицали все обвинения, а также отказались дать информацию о других участниках шпионской группы.
5 апреля 1951 года: судья И. Кауфман вынес супругам смертный приговор, хотя обвинение даже не настаивало на максимально жестком наказании.
При назначении приговора судьи опирались на Закон США о шпионаже 1917 года, который предусматривал суровое наказание за госизмену: до 20 лет тюрьмы в мирное время, и до 30 лет или смертную казнь – в военное. То есть, смертная казнь даже и не предполагалась по закону, так как суд проходил в мирное время. Тем более, что с момента принятия этого закона в США ни разу не выносили смертного приговора, даже во время ВМВ. А еще сторона обвинения, заявив о наличии неких «неопровержимых улик», доказывающих вину подсудимых (полученных в рамках секретного проекта «Венона»), эти улики так и не предъявила суду, ссылаясь на то, что они не могут быть предъявлены «в интересах национальной безопасности».
Некоторые юристы и историки сходятся во мнении, что давление, оказываемое на подсудимых в ходе процесса, свидетельствовало о том, что обвинение до последнего рассчитывало выбить у Розенбергов признание вины, которое бы перекрыло слабость доказательной базы и полностью бы оправдало жесткий приговор. Государственные обвинители позже признали, что надеялись, что осуждение и возможность вынесения смертного приговора Этель Розенберг убедят ее мужа признаться и сдать других, в том числе некоторых агентов, известных следователям по тайно перехваченным советским телеграммам. Однако признания не было, а политический контекст судебного процесса не дал обвнинению «отыграть» в пользу более мягкого наказания. С учетом этих фактов, смертный приговор для гражданских лиц, вынесенный в мирное время, действительно был беспрецедентным и странным.
1951 – 1953 гг.: несмотря на многочисленные апелляции и попытки добиться помилования, особенно для Этель из-за наличия у пары детей, суд оставил приговор – высшая мера наказания – без изменения.
19 июня 1953 года: приговор был приведен в исполнение – Юлиус и Этель Розенберги были казнены на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг.
Кстати, Мортон Собелл, третий обвиняемый в деле Розенбергов, избежал смертного приговора, получив 30 лет тюремного заключения, из которых он отсидел около 18. Хотя, по мнению американских спецслужб, он передал СССР более 40 научно-исследовательских работ, имевших важное военно-техническое значение, а также первым передал информацию о том, что в США создана система управления ракетами, которые могут быть использованы как носители ядерных боезарядов.
Мортон Собелл Фото: Немецкий федеральный архив, CC BY-SA 3.0, via Wikimedia Commons
Правда, непосредственно к секретам атомной бомбы у Собелла доступа не было, а информация, которую он передавал в Москву, по его мнению, имела отношения исключительно к оборонительному оружию.
Этот контраст заставляет задуматься: не стали ли Розенберги в большей степени «козлами отпущения», чья казнь явилась не столько символом справедливости правосудия, сколько демонстрацией беспощадности борьбы со шпионажем?
Казнь Этель Розенберг: справедливый приговор или политическая целесообразность?
Большое количество косвенных улик обвинения, особенно в отношении Этель, указывало на то, что смертный приговор был в большей степени политически мотивированным, чем справделивым. По мнению историков, администрация США в эпоху антикоммунистической истерии стремилась продемонстрировать решимость в борьбе со шпионажем и устрашить всех, кто бы захотел пойти по стопам Розенбергов.
Обвинение Этель базировалось на показаниях её брата Дэвида Грингласса и его жены Рут. Фактически, ей был инкриминирован лишь один эпизод – якобы Этель перепечатывала на печатной машинке рукописные записки Юлиуса, который он потом передавал советской разведке.
Много лет спустя в интервью телепрограмме «60 минут» Грингласс заявил, что обвинение поощряло его ложь и что он, давая показания против сестры, поддался давлению, опасаясь обвинений в адрес своей жены. Его признание в лжесвидетельстве: «Как шпион, сдавший свою семью… мне всё равно» – на много лет стало одним из главных аргументов в спорах о несправедливости приговора для Этель.
Сам Дэвид, благодаря сотрудничеству со следствием, был осужден всего на 15-лет заключения, но вышел досрочно, после 10 лет отсидки.
В 2008 году Мортон Собелл подтвердил то, о чем давно говорили другие – Этель Розенберг, казнённая вместе с мужем, знала о шпионской деятельности Юлиуса, но не принимала в ней активного участия. «Она знала, что он делает, – сказал он, – но в чём она была виновата? В том, что была женой Юлиуса?».
Холодный расчет: почему два президента США отказались помиловать Розенбергов?
Новоизбранный президент Дуайт Эйзенхауэр, как и его предшественник Гарри Трумэн, отказался даровать помилование Юлиусу и Этель Розенбергам, мотивируя это тем, что их преступление было злостным предательством всей нации, которое могло привести к смерти множества невинных людей. Его решение принималось на фоне обострения Холодной войны – после блокады Западного Берлина в 1948-49 годах, приходом к власти Мао Цзэдуна, начала Корейской войны – когда страх перед «коммунистической угрозой» практически достиг апогея.
Несмотря на многочисленные международные петиции и обращения известных личностей, включая Альберта Эйнштейна и Жан-Поля Сартра, а также личные послания и просьбы от Этель Розенберг, Эйзенхауэр оставался непреклонен.
«Характер преступления, в котором они были признаны виновными и приговорены, значительно превышает лишение жизни другого гражданина; оно подразумевает преднамеренное предательство целой нации и вполне может привести к гибели многих, многих тысяч невинных граждан»
Президент США исходил из «необходимости проявить решимость» для защиты государства и поддержания строгого наказания за шпионаж, который в те годы воспринимался как крайне социально опасный акт, и что оправдание или смягчение наказания Розенбергов могло бы ослабить национальную безопасность и подорвать моральный дух страны.
Таким образом, отказ в помиловании тоже был обусловлен политическим контекстом той эпохи и тотальным страхом перед «красной угрозой».
Наследники трагедии: «дети шпионов» продолжают бороться за честь своих родителей
Роберту и его брату Майклу было шесть и десять лет, когда их родители были казнены. Братьев усыновили писатель и автор песен Абель Миропол и его жена. Мальчики взяли их фамилию.
Майкл стал профессором экономики, Роберт – ученым-антропологом. Всю жизнь они пытались реабилитировать память о своих родителях. После изучения документов проекта «Венона», опубликованных в 1995 году, Майкл и Роберт признали, что отец, скорее всего, действительно был замешан в шпионаже, однако считали, что степень его вины всё ещё вызывает сомнения.
Но вот доводы обвинения матери, по их мнению, были совершенно необоснованными, а улики – сфабрикованными. Роберт в 2022 году заявил газете El Pais, что хочет оправдать свою мать и рассматривает возможность «требования обнародования материалов по этому делу, которые ещё не были опубликованы».
Многолетняя кампания по реабилитации Этель Розенберг, предпринятая ее сыновьями, делала акцент на ложности обвинений против Этель и несправедливость судебного процесса и включала несколько ключевых шагов:
публичные выступления и обращения к властям США с призывом пересмотреть дело и официально оправдать Этель, подчеркнув политическую природу обвинений.
сбор подписей и организация петиций в поддержку помилования и последующей реабилитации, с вовлечением известных личностей, правозащитников и международного сообщества.
обращения к президентам США, включая письма и официальные запросы от семьи, активистов и общественных организаций.
издание книг и публикаций, проведение конференций и обсуждений, направленных на пересмотр фактов дела и восстановление репутации Этель.
Дело Розенбергов до сих пор является напоминанием о том, как идеологическое противостояние и страх могут возобладать над правовыми нормами. Борьба их сыновей – это не только попытка оправдать мать, но и стремление поставить окончательную точку в одном из самых спорных и мрачных эпизодов эпохи холодной войны. Так что, эта странца в истории спецслужб все еще не перевернута.
По оценкам историков, жертвами проекта «Кондор» стали десятки тысяч человек в разных странах. Изображение сгенерировано нейросетью.
В истории времен «холодной войны» есть немало темных страниц, которые даже спустя полвека читаются как сценарий фильма ужасов. И одна из таких страниц – проект «Кондор» – тщательно законспирированная система межгосударственного террора, созданная военными режимами шести стран Южной Америки с целью тотального контроля общества, а также для устрашения и уничтожения политической оппозиции.
Это был не просто международный сговор, это была высокотехнологичная машина для тотальных репрессий, работавшая при поддержке западных спецслужб, ну или как минимум с их молчаливого одобрения.
Обложка книги Джона Динджеса «Годы Кондора. Как Пиночет и его союзники принесли терроризм на три континента».
Диктаторские режимы все свои преступные действия оправдывали борьбой с террористами, партизанами и прочими «подрывными элементами». Вот только в понятие «террорист» они вкладывали слишком широкий и вольный смысл.
Хорхе Рафаэль Видела, президент Аргентины и один из главных участников «Кондора», считал, что: «террористы – это не только те, кто бросает бомбы, но и те, чьи взгляды противоречат западной христианской цивилизации».
А В Парагвае был принят закон «Закон о защите демократии», в рамках которого принадлежность к коммунистической организации считалась тягчайшим преступлением и приравнивалась к национальной измене.
«Силы безопасности стран Южного конуса теперь тесно координируют разведывательную деятельность; действуют на территории стран друг друга, преследуя «подрывников»; учредили операцию «Кондор» для поиска и уничтожения террористов… как в своих собственных странах, так и в Европе. Бразилия сотрудничает, за исключением операций по ликвидации».
из доклада помощника госсекретаря по Латинской Америке Гарри Шлаудемана госсекретарю Генри Киссинджеру в августе 1976 года.
Кровавый проект, растянувшийся на многие годы и охвативший практически весь континент, предусматривал слежку, аресты, допросы, пытки, похищения и убийства всех, кто потенциально мог протестовать против действующих режимов – оппозиционных политиков, дипломатов, преподавателей, священников, сотрудников профсоюзов, ученых, деятелей искусств.
По оценкам историков, жертвами «Кондора» стали десятки тысяч человек в разных странах. Только в Аргентине количество убитых и исчезнувших оценивается в 30 000 человек.
Континент в когтях «Кондора»
С началом холодной войны многие страны Латинской Америки не менее рьяно, чем США и Европа, включились в «охоту за коммунистами». В числе особо ретивых борцов с коммунизмом был Альфредо Стресснер, диктатор Парагавая. Буквально с первых дней своего правления Стресснер начал получать от США миллионы долларов на борьбу с коммунистической угрозой. Президент США Ричард Никсон вообще называл его «антикоммунистом №1». Очевидно, такую же поддержку получали и другие страны.
«Наше правительство – это оплот, который сдерживает атаки международного коммунизма в этой части мира».
Альфредо Стресснер, президент Парагвая
Ядро будущего преступного альянса сложилось стихийно. К середине 1970-х годов почти все страны т.н. «Южного конуса» латиноамериканского континента оказались под властью военных диктатур:
Парагвай (1954 г.)
Бразилия (1964 г.)
Боливия (1971 г.)
Уругвай и Чили (1973 г.)
Аргентина (1976 г.)
Каждый из этих режимов чем-то отличался, но всех их объединяла общая идеология – «доктрина национальной безопасности», объявлявшая беспощадную войну «внутреннему врагу» – и прежде всего «коммунистам», к которым причисляли всех, кто проявлял хоть какое-то недовольство. В общем, под соусом борьбы с коммунистической идеологией шло банальное уничтожение оппозиции. И в этой борьбе у них была общая проблема – диссиденты, преследуемые на родине, легко находили убежище в соседних странах.
Решение этой проблемы было найдено на секретной встрече в Сантьяго в ноябре 1975 года, на которой руководители спецслужб шести стран по инициативе Мануэля Контрераса, главы чилийской спецслужбы DINA (Dirección de Inteligencia Nacional), договорились о создании единого механизма «сотрудничества». Так и родился проект «Кондор».
Президент Аргентины Хорхе Видела и президент Парагвая Альфредо Стресснер. Фото: Public domain, via Wikimedia Commons
Позже к проекту эпизодически присоединялись Перу и Эквадор, но именно эта шестерка стран-основательниц стала главной движущей силой межгосударственного конвейера смерти.
Эффективный менеджмент террора
Работа «Кондора» была выстроена с почти ювелирной точностью. Координация спецслужб разных стран осуществлялась через регулярные тайные встречи их руководителей. Роль «штаб-квартиры» организации играла чилийская DINA, а её шеф, Мануэль Контрерас, позже признавался, что он лично координировал все действия с ЦРУ.
Мануэль Контрерас, глава чилийской спецслужбы DINA (Dirección de Inteligencia Nacional)
В рамках проекта был создан единый банк данных, куда стекалась информация о «подрывных элементах» со всего континента. Если, к примеру, тот или иной диссидент из Уругвая, преследуемый местными властями, скрывался в Буэнос-Айресе, то уругвайские спецслужбы отправляли соответствующий запрос своим аргентинским коллегам, а те организовывали поиск данного диссидента на своей территории, проводили его задержание и отправляли «груз» либо в Уругвай, либо в другую страну, если нужно было скрыть следы. Часто жертвы перевозились через границы в багажниках машин или на самолётах, чтобы исчезнуть без следа в секретных тюрьмах той или иной страны, где их могли пытать и казнить, не опасаясь никаких последствий.
Вторая кожа парагвайца до сих пор – страх.
Мартин Альмада, адвокат, парагвайский диссидент
Одной из самых первых акций «Кондора» была ликвидация Орландо Летельера, который в правительстве Сальвадора Альенде был министром обороны, а до этого был послом Чили в США. Его убийство в 1976 году в Вашингтоне стало ярким примером эффективной транснациональной работы участников операции. Летельер был взорван в своей машине в центре города. Вместе с ним погибла Ронни Моффит, его секретарша.
Крайне дерзкое политическое убийство в столице США?! И это было не просто убийство, это была наглядная демонстрация вседозволенности и безнаказанности. Рассекреченные документы Госдепартамента свидетельствуют о том, что спецслужбы США были осведомлены о планах убийства Летельера, и могли его предотвратить. Но по каким-то причинам не стали этого делать.
Среди других известных жертв «Кондора» – два бывших депутата уругвайского парламента и бывший президент Боливии Хуан Торрес, убитые в Буэнос-Айресе.
Западные технологии для репрессий
Рассекреченные архивы правительства США однозначно подтверждают – американские спецслужбы не просто знали о «Кондоре» практически с самого начала, но и оказывали странам-участницам существенную техническую и разведывательную поддержку.
Все операции «Кондора» основывались на зашифрованной системе связи, проходящей через военные базы США в районе Панамского канала. Шифрование всей информации обеспечивалось оборудованием швейцарской фирмы Crypto AG, десятилетиями поставлявшей многим странам мира, включая диктатуры Южной Америки, шифровальные машины. Позднее выяснилось, что фирма эта была подконтрольна ЦРУ и в выпускаемое ей оборудование были встроены «закладки», позволявшие ЦРУ и БНД (западногерманская разведка) легко читать зашифрованную переписку всех, кто использовал эти шифровальные машины.
Шифровальная машина CX-52 от Crypto AG. Фото: Public domain, via Wikimedia Commons
Таким образом, спецслужбы США имели прямой доступ к коммуникациям палачей из «Кондора», знали обо всех их преступных операциях и не менее преступных методах работы, но никак не препятствовали всем тем зверствам, которые творили участники этой тайной организации.
Индустрия смерти и исчезновений
Методы работы «Кондора» были позаимствованы у самых страшных режимов мира. Историки документально подтверждают, что французские офицеры, применявшие крайне жестокие пытки в Алжире, консультировали латиноамериканских коллег, ну а те, в свою очередь, были довольно прилежными учениками.
В общем, методы системы устрашения и уничтожения инакомыслящих были универсальны:
Похищения. Людей хватали на улицах, вывозили из их домов без предъявления ордеров. Потом многие «арестованные» просто исчезали. Про таких людей говорили не «арестованный», а los desaparecidos – «исчезнувший». Чаще всего людей забирали прямо из дома, по ночам. Нередко забирали целыми семьями. В Аргентине своеобразным символом репрессий стали автомобили «Ford Falcon”» зеленого цвета, на которых обычно передвигались похитители. Распространенным явлением было и мародерство.
Секретные тюрьмы. По всему континенту были организованы сотни тайных «центров содержания», крупнейшим из которых была печально известная ESMA (секретная аргентинская тюрьма, сейчас там музей и мемориал) в Аргентине. Только в Аргентине было более 300 тайных тюрем. В Парагвае были лагеря, охрану которых обучали нацистские преступники, получившие там политическое убежище. Среди таких «учителей» был и печально известный Йозеф Менгеле. «ESMA было местом, где царил ужас», Ана Мария Соффиантини, узница тюрьмы ESMA, в которой она провела один год вместе с двумя своими детьми.
Пытки. Электрические разряды, водные пытки, избиения – всё это было обыденным явлением в ходе получения информации и запугивания «арестованных».
«Полёты смерти». В Аргентине жертв, часто ещё живых, сбрасывали с самолёта в реку Ла-Плата или в Атлантический океан, чтобы скрыть тела. Перед «полётом смерти» человека при помощи барбитуратов приводили в бессознательное состояние. Затем его погружали на борт самолёта и сбрасывали с высоты в воду. Некоторые подробности этих расправ стали известны от бывшего офицера ВМС Аргентины Адольфо Силинго, в 2005 году приговорённого в Испании к 640 годам тюремного заключения. Силинго участвовал в двух «полётах смерти», жертвами которых стали 30 человек.
Кража детей. Беременных женщин-заключённых содержали в тюрьмах до родов, после чего их убивали, а новорожденных младенцев передавали в семьи военных. Только в Аргентине таких случаев насчитывается более 500. В Аргентине до сих пор существует движение «Бабушки площади Мая» ( Asociación Civil Abuelas de Plaza de Mayo), состоящее из женщин, чьи дочери или невестки на момент ареста были беременны, а потом пропали. «Бабушки площади Мая» начали разыскивать своих внуков с того момента, как только в стране было восстановлено конституционное правительство. К 2023 году активисты движения разыскали уже более 130 из похищенных военными младенцев в те годы. Например, внук Розы Руасинблит, вице-президента этой организации, был найден только в апреле 2000 года. Он был украден у своей родной матери в момент рождения в концлагере «Пласа де Майо» в 1978 году.
В Аргентине до сих пор существует движение «Бабушки площади Мая» ( Asociación Civil Abuelas de Plaza de Mayo). Фото: www.radiopichincha.com
Жертвами южноамериканских диктаторских режимов становились не только «партизаны» и коммунисты. Под раздачу попадали профсоюзные активисты, студенты, журналисты, священники и просто любые неугодные режиму люди. Каждый, кто был недоволен действующим режимом, был опасен для власти, а потому всегда был в зоне риска.
Осведомлённость США о массовых пытках и «эскадронах смерти», свирепствующих в странах-участниц проекта «Кондор», совсем не мешала им предоставлять диктаторским режимам разностороннюю помощь. Официальный Вашингтон, руководствуясь логикой холодной войны, видел в южноамериканских хунтах союзников в борьбе с распространением коммунистической идеологией. Ну а какие методы использовали «союзники» в этой борьбе – было уже не столь важно. Цель оправдывала средства! Как отмечалось в одном из рассекреченных докладов Госдепа, приоритетом была «борьба с подрывными элементами», а не «правозащитная риторика».
Память как приговор
Проект «Кондор» начал разваливаться только с падением диктатур в 80-х годах прошлого столетия. Но его окончательное публичное разоблачение произошло в декабре 1992 года, когда в парагвайском городе Ламбаре Мартин Альмада (адвокат, известный парагвайский диссидент, сам пострадавший от репрессий и много лет расследующий дело гибели своей жены) обнаружил так называемые «Архивы террора» – тонны документов, детально описывающих механизм сотрудничества полиции, военных и их информаторов в период военных диктатур, правивших в Парагвае, Аргентине, Чили, Бразилии, Уругвае и Боливии в 1950 – 1980 годах.
Мартин Альмада
В 2002 году по запросу правозащитных организаций, США рассекретили 4700 документов Госдепартамента. В 2017 году администрация Барака Обамы расширила этот список, включив в него военные и разведывательные документы.
Эти документы стали доказательством в десятках судебных процессов, прокатившихся не только по Южной Америке, но и по Европе. Бывшие диктаторы, главы спецслужб, сотрудники полиции, десятилетиями жившие в безнаказанности, один за другим оказались на скамье подсудимых, получая гигантские сроки тюремного заключения. Например, глава чилийской DINA Мануэль Контрерас был осужден на 289 лет лишения свободы. В 1985 году аргентинский диктатор Хорхе Видела был осужден на пожизненный срок. В 1989 году новоизбранный президент Аргентины Карлос Менем помиловал бывшего диктатора. Но в 2010 году Хорхе Видела снова был осужден на пожизненное, а спустя еще 2 года к его пожизненному сроку добавили еще 25 лет.
Доклад ЦРУ о том, что среди задач групп «Кондор» была ликвидация лидеров Amnesty International. Фото: Public domain, via Wikimedia Commons
Однако справедливая кара постигла не всех. Один из главных архитекторов «Кондора» – чилийский диктатор Аугосто Пиночет фактически так и не ответил за свои преступления. В Чили против него было выдвинуто обвинение по более чем 100 эпизодам, связанным с убийствами, похищениями и пытками людей, однако в 2001 году суд признал его недееспособным по причине старческого слабоумия, освободив от уголовного преследования. Умер Пиночет в 2006 году в возрасте 91 года.
Избежал наказания и Парагвайский диктатор Альфредо Стресснер. После военного переворота 1989 года, в ходе которого он был отлучен от власти, Стресснер еще 17 лет вполне комфортно прожил в Бразилии, хоть и был заочно осужден парагвайским судом. Умер в 93 года от пневмонии.
Операция «Кондор» стала незаживающей раной на теле Латинской Америки. Десятки тысяч семей до сих пор ищут следы своих без вести пропавших близких, а в Аргентине «Бабушки Пласа-де-Майо» все еще продолжают поиски украденных внуков.
Эта история – не просто мрачное прошлое. Это суровое предупреждение о том, во что превращается государство, когда под лозунгами «борьбы с террором» само становится террористом.
