Железная махина весом 600 тонн прибывает почти по расписанию. Издав оглушающий пронзительный звук, электричка со скрипом останавливается. Переступая через плевки на перроне, захожу в поезд. Тамбур сегодня не пахнет мочой, это хорошо. Этот вагон не отапливается. Иду дальше. В следующем пахнет жжёными проводами. Дальше. Наконец, нормальный вагон. Только на окнах снаружи граффити, но это пустяки. Занимаю место у окна. Заходят люди. Рядом садится девушка в закрытой блузке и строгом пальто. Черные очки без диоптрий на юном лице. Зачем ты хочешь казаться старше, девочка? Она бросает на меня быстрый оценивающий взгляд и достаёт смартфон. Она села очень близко, хотя место есть. Я чувствую её тёплое бедро. В её руке с аккуратным nude-маникюром коробочка аирподс, но она убирает наушники обратно. Возможно, она не против общения. Такие, как она, живут рядом со столицей и едут недалеко. Дальше едут люди по-другому одетые и по-другому выглядящие. Я достаю наушники, нажимаю кнопку шумоподавления, включаю «мою волну» и закрываю глаза. Вдруг в нос ударяет мерзотный запах. Что-то тухло-кисло-жареное. Открываю глаза. На соседнем ряду две полные женщины средних лет сжимают в пухлых пальцах вокзальные беляши коричневого цвета. Они жуют и что-то обсуждают. Запах усиливается, плавёт по вагону. Это вонь жареного лука и прогорклого масла. Девочка в строгих очках рядом со мной морщит нос.  Полвагона сдерживает блевотные спазмы, полвагона давится слюной. Тётки неспешно жуют. Их губы блестят от жира. Беляш в мощных руках одной из них разваливается пополам, бесстыдно обнажая серо-розовое нутро с какими-то белыми вкраплениями. Это рис или опарыши? Неважно. Я закрываю глаза, я еду домой.