Это памятник гандону, который обсирал свою страну, которая дала ему всё: и образование, и славу, и деньги. Антисоветчик, русофоб и падла. Ну и алкаш, до кучи. Гандон он, одним словом.
Лично для меня он перестал быть актёром и личностью, когда я прочитал его дневники.
Он и про "культ победобесия" нашел, что сказать:
Россия - агрессор. Вот бы западники сейчас были рады поддержке от такого известного человека:
Даже добавить нечего.
Это даже хуже Солженицына. В разы хуже. Солженицын хотя бы открыто возбухал, а эта падла сытно ела, вкусно пила, сладко спала и в душе ненавидела страну и власть, которая его обласкала. Не свалил за бугор (там ведь не накормят), не выступал открыто (сесть ведь можно), не отказывался от ролей (кушать ведь будет нечего), но вот так, исподволь, жил, брал блага, наслаждался и ненавидел.
Кормился с этой руки и ненавидел её. Но кусать боялся.
Спустя годы вдова Георгия Ивановича Татьяна Ухарова рассказывала мне в интервью, что для нее главным было встретить Человека, остальное — не важно. Видела она прежде и красивых, и талантливых. Но такие хорошие не попадались. «Я ведь ради него даже из дома ушла», — призналась она.
История та похожа на анекдот или эпизод из фильма. Тем не менее... В период разговоров о свадьбе какая-то газета опубликовала приметы пермского маньяка, который, как назло, оказался похожим на Буркова. «Папа меня ни разу по попе не шлепнул. А как узнал, что я выхожу замуж за „маньяка“, отхлестал по спине детской скакалкой — у меня чуть искры из глаз не посыпались», — вспоминала Татьяна Ухарова.
На всю жизнь запомнила Татьяна и первую встречу с будущей свекровью. Они с Жорой уже подали заявление в ЗАГС, он вызвал из Перми маму. Мария Сергеевна собрала приданое: ложки, вилки, кастрюли, белье, приехала на поезде в Москву. Вдруг увидела невестку — 37 кэгэ живого веса с тонкими косичками — и чуть в обморок не упала. Ведь ее сын — кто? Артист! Его в Москву пригласили. Он теперь будет ходить в костюме, в шляпе... А тут — пигалица какая-то. Нет! Не такой она представляла себе жену сына-артиста. Алла Тарасова, Ангелина Степанова — вот какая должна быть супружница.
«Мария Сергеевна была женщиной властной, амбициозной. Жора походил на нее разве что внешне. А она и меня называла простодырой».
Так начались их мытарства. И их счастье, продлившееся 25 лет.
«Все на море, а мы — „в тур“ по стране»
Талант Буркова Татьяна разглядела сразу. Не заметить его было нельзя:
«Обидно, что многие помнят его исключительно по кинокомедиям. А он же играл в театре. И как играл! Георгий Бурков, простите, великий трагический актер. Он сомневался, искал себя, уходил из „Станиславского“. Никогда не обсуждал со мной роли. А я-то видела: нервничал. Муж любил остаться в одиночестве, порепетировать перед зеркалом. Благодаря Рязанову за ним закрепился типаж „спившегося интеллигента“. Интеллигентом он действительно был. Но — не спившимся».
Сам Георгий Иванович только в шутку мог написать: «Все пытаются лечить меня от алкоголизма». Да, он пил. Но не так, чтобы лечиться от зависимости. Иначе он не смог бы столько написать (после его смерти Татьяна Ухарова опубликовала дневники мужа). Часами сидел в кабинете за столом.
«Георгий Иванович был образованнейшим человеком. Мечтал создать театральную школу в Центре Шукшина, его единственного друга. Не успел. Много работал, постоянно ездил с творческими вечерами. И за 25 лет ни разу не взял отпуск. Все на море, а мы — „в тур“ по стране. На заработки», — сетовала Ухарова.
При этом в каждом городе, где бы они ни были, афиши гласили: «Народный артист». А он и «заслуженного»-то получил случайно. Однажды приехал на съемки в союзную республику, а режиссер удивляется: «Как? Не заслуженный? Не буду снимать!» И добилась для него звания. Самого Буркова такие «мелочи» не интересовали. Он никогда ни у кого ничего не просил. Если нужно было решить какой-то вопрос в чиновничьем кабинете, первой запускал туда жену, ставшую для него и мамкой, и папкой, и нянькой. Все и всегда было на ней.
«Ну что? Я весь в белом, а вы — в г...»
Он и в профессии не помогал ни Татьяне, ни потом — дочке Маше. «Пальцем о палец не ударил за все годы, — вздыхает с улыбкой вдова. — Однажды на худсовете даже лишил меня прибавки к зарплате. Когда началось обсуждение, муж предложил поддержать молодого актера. „А мы уж как-нибудь“, — сказал. Потом уже, думая о Центре Шукшина, он мечтал, чтобы Маша работала с ним. Но не случилось. И внука, названного в его честь, не дождался...»
Татьяна Сергеевна вспоминает мужа как добрейшего человека, который никого не обижал и ни о ком не говорил дурных слов. Только в эмоциональном порыве мог бросить: «Бездарный!» С женой же всегда был нежен. И каждый день объяснялся в любви: «У него были свои подходы, улыбки, взгляды. Бывало, скажет неожиданно: «Господи! Как же я тебя люблю!» Главное — он был послушным и покладистым. Весь в отца, крестьянина — благородного, интеллигентного. Я иногда вспылю, наговорю лишнего. Подхожу мириться: «Жор, наверное, я не права была...» А он: «Ничего, ничего, Танюшечка, я все понял». Хотя по молодости всякое случалось. «Пытался крылышки отрастить. Народ, слава, какие-то тетеньки вокруг...»
Однажды съемка закончилась в шесть, а артист заявился домой в полночь, не предупредив. Татьяна открывает дверь — а он поддатый, да еще с гонором: «Ну что? Я весь в белом, а вы — в г...» Ее такое зло взяло: «Можешь продолжать. Только без меня». Он тут же протрезвел: «Как — без тебя?» — «А ты что, думаешь, я всю жизнь терпеть это буду?»
С тех пор Бурков вприпрыжку домой бежал. Из театра ли, со съемок. И есть нигде не мог. Даже когда от гостей возвращались, просил: «А поджарь-ка мне яишенку». Татьяна все время была с ним — и дома, на гастролях. Пожертвовала карьерой. Ради любви. Но ни разу об этом не пожалела.
Усталые актёры Георгий Бурков и Василий Шукшин на пыльной дороге по пути со съёмочной площадки фильма «Они сражались за Родину». 1 октября 1974 года, Волгоградская область.
Через несколько часов он ляжет спать и уже не проснётся.
В тое самые день, когда Шукшин снимался у Бондарчука, в Москве вовсю шла подготовка к его собственной картине — «Степан Разин». Он мечтал об этом фильме годы, переписывал сценарий, отстаивал его в Госкино,готовился встать за режиссёрский пульт с этой масштабной историей.
2 октября 1974 года сердце остановилось. Ему было 45.
Интересно, многие ли вспомнят этот милый мультфильм 1986 года?
Братца Кролика в нём озвучивал Юрий Николаевич Медведев,
А Братца Лиса - Георгий Иванович Бурков.
Они даже внешне похожи на своих персонажей!
К сожалению, в советском кино и мультипликации практически не было "бэкстейджа", но было бы очень интересно посмотреть, как эти два великих актёра озвучивали свои роли.
И только в сегодня лет я узнал, что Георгий Иванович и Юрий Николаевич умерли в один день, 19 июля, с разницей в год - Бурков в 1990, а Медведев в 1991 году.
Пересмотрите мультик, в память о людях, подаривших нам кусочек детства.
"Как-то Шукшин сказал, что государство наше, если судить по газетным заголовкам, легко можно представить в образе огромного и злобного мужика. Все должны ему и все соревнуются в насыщении его.
Я бы добавил: тупого мужика, который, чтоб скрыть свою тупость, прикидывается глухим и слепым. Пока хором не закричат, что, к примеру, Земля русская облысеет скоро и погибнет, он ничего не видит и не слышит. Даже торопится в своих браконьерских делах. Потом вдруг заявит: я вот думаю, природу и культуру надо охранять. Все должны удивиться от "неожиданности", "онеметь от недогадливости", а потом разразиться бурными аплодисментами. "Ну и прозорлив!" И не дай бог кому-то напомнить, что об этом говорили еще в 16-м веке. И не дай бог. Заплюют коллективно. А мужик-государство, не моргнув, скажет, что он в конце 15-го еще об этом говорил. Однажды Василий Макарович спросил неожиданно: -Если что случится, тебе есть куда бежать? Вопрос был такой странный и зловещий, что я как-то растерялся даже. -Ну, в Пермь, - неуверенно сказал я. -Да! - решительно подхватил он. - К матери!"
"Подавляющее большинство современных актеров пойдет за кем угодно, поверит в какую угодно театральную идею, лишь бы казаться современным и лишь бы получать приличные роли.
Режиссеры избалованы "положением", мнят себя пророками и главами секи (по меньшей мере). Любое несогласие с их доктринами расценивается как предательство по отношению ко всему искусству. Предателю приклеивают ярлык на лоб, как безнадежно бездарному. Избалованные режиссеры стали мстительными, изощренными в интригах и очень умелыми в создании вокруг себя разного рода лестных мнений. Это одна их главных примет современного театра. Актеры же, в свою очередь представляют собой болтливую, ленивую, совершенно непрофессиональную массу. Вот и мечутся они то за одним, то за другим гением. Мы в театре работаем, как московские продавцы настойчиво предлагаем и всучиваем покупателю не то, что он любит и хочет съесть, а то, что нам надо продать." Из дневников Георгия Буркова. (Публикует дочь актёра, Маша Буркова)
