Вот мы и дожили до того момента, когда сетевые патриоты не знают, что на фотографии, где установлено, и почему.
Хотя, классик написал все .. очень давно
Потом, когда все это осталось в прошлом и когда кто-нибудь в его присутствии с ядом и горечью заговаривал о 16 октября, Синцов упорно молчал: ему было невыносимо вспоминать Москву этого дня, как бывает невыносимо видеть дорогое тебе лицо, искаженное страхом.
Конечно, не только перед Москвой, где в этот день дрались и умирали войска, но и в самой Москве было достаточно людей, делавших все, что было в их силах, чтобы не сдать ее. И именно поэтому она и не была сдана.
Участок обороны был в виде «угла», в центре которого и находился опорный пункт обороны у разъезда Дубосеково. Вот как раз на него и пришёлся основной удар немецких танков. 4-я и 6-я рота 2-го батальона 1075-го стрелкового полка вступили в бой.
немецкие документы по бою у Дубосеково давным давно отсканированы и выложены.
1. Основной удар пришелся на позиции не 4 роты, а 6. 2. Существенного сопротивления не было, да и угла не было. 3. Ни о каких 50 танках речь не шла. Там негде поместиться такому числу танков. 4. Когда к Кривицкому пришла в 1948 году прокуратура, то оказалось
Таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещённый в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.
Зачем переписывать советскую методичку, имея в руках документы и немцев, и РККА ?
...Каждый из них пришёл в военкомат добровольцем, потому тяготы и сложности армейской жизни не угнетали, а закаляли. Каждый из них понимал, что им повезло с командиром. Ведь редко встретишь генерала, который тебе лично ответит на волнующий вопрос и поломает с тобой кусок хлеба. Каждый из них понимал, что надо учиться каждой клеточкой своего организма военному искусству, и они учились.
И теперь, истребители танков, глядя на бронированную тарахтящую армаду немецких тракторов (именно так они их называли), переговаривались между собой – выбирали, кто какой танк возьмёт, что, если «его» танк пойдёт на окоп соседа, чтобы пропустил его, не трогал, а оставил, «как договаривались». Окопы полного профили давали свободу к манёврам, включая обмен махоркой и улыбкой.
Тут к ним в окоп спрыгнул политрук Клочков, поздоровался и как бы в шутку сказал:
– Отставить панику!
– Так, какая тут паника, товарищ политрук, когда танков идёт двадцать, а нас двадцать восемь. Каждому хочется спалить хоть одну грохочущую железяку, ведь ради чего мы сюда из Казахстана приехали, а тут смотрим, что на всех то и не хватает! А вот, если товарищ Шадрин возьмёт и спалит два танка, к примеру, вот тогда и наступит среди нас паника! Или рядовой Натаров не пропустит вон тот, второй справа, «мой» танк, и заберёт его себе, вот тогда я и запаникую!
– Пропущу, пропущу, балагур! – сквозь смех ответил Натаров. Хохотал над ответом не только он, а весь их взвод. Васильев шутить умел и за словом в карман не лез.
– Танков, то на всех нас точно не хватит, а вот пехоты у них пруд пруди, в цепи вижу около трёхсот гитлеровцев. Разбирайте!
– Не-не-не, это добро должен товарищ Шемякин оприходовать. У него и Максимка для этого дела есть. А ещё, товарищ политрук, мы тут кумекаем с ребятами, как бы нам их взять, чтобы шкурку не попортить, целыми, а для этого ружьё особое надо, ПТР называется, вот тогда бы мы могли бы гансов из машины выкурить, развернуть, и прямо до Берлина на нём и доехать! Что думаете?
– Ружьё у вас есть, правда одно на роту, но есть. И пулемёт есть. «А вот пушек бы нам не мешало...» – последнюю фразу политрук уже говорил, практически про себя.
Так они и переговаривались между собой, подпуская врага поближе, на бросок бутылки с зажигательной смесью или гранаты, чтобы наверняка. Чётко понимая, где находятся у танкистов «слепые» зоны, примеряясь, проверяя разложенный в ячейках боекомплект. Абсолютно зная и понимая, что ни один из тех, кто рядом, не подведёт, не струсит и не побежит с поля боя, да и в мыслях у них такого не было.
Да, у них не было пушек, не было мин, не было поддержки с воздуха, но были винтовки, гранаты, бутылки с ЗС, пулемёт и чёткое осознание своего воинского долга, понимали, что позади Москва, отступать некуда, да и нет там за ними, никого. Если враг преодолеет их рубеж, то возьмёт Столицу, а этого допустить никак нельзя.
Знали, что пулемётчик товарищ Шемякин выполнит свою задачу и отсечёт пехоту, заставив её залечь, а в этот момент они и «разберут» свои танки, сожгут их, и чуть позже обязательно доедут до Берлина, только не на панцере, а на нормальном советском танке Т-34...
1075-й полк потерял в тот день убитыми около 400 человек и пропавшими без вести примерно 600 человек. Это значит, что останки четырёхсот солдат и командиров смогли найти и опознать, а останки шестисот бойцов, даже собрать не смогли – они просто смешались с землёй...
Мемориал в Дубосеково
Очень холодная осень 1941 года
К октябрю 1941 года немецко-фашистские войска захватили и оккупировали громадные территории Советского Союза.
Линия фронта имела протяжённость (с севера на юг) 2500 километров. Вглубь страны, местами, они продвинулись примерно до 900 километров. По сути, все земли к западу от Москвы под были немецким сапогом. Настроение у них пока хорошее, всё идёт по плану, ну не считая того, что сходу не смогли взять Севастополь и Ленинград. Оба города оттянули на себя приличное количество войск вермахта.
Следующая цель – Москва и взять её надо было во чтобы то ни стало! Немцы были уверены, что падение Столицы подорвёт боевой дух наших войск и, возможно, приведёт к капитуляции, с заключением позорного для проигравших мира (со сдачей без боя огромных территорий).
Мечта австрийца Гитлера – «Великая Германия от Атлантики до Урала и Волги» должны были вот-вот исполниться.
Осенью 1941 года Ставка решает остановить немца на дальних подступах к столице и выдвигает в сторону Брянска и Вязьмы все боеспособные части, находившиеся в их распоряжении (за совсем небольшим исключением), которые попали в окружение, вошедшее в историю под названием «Вяземский котёл».
Из миллиона солдат и офицеров к своим прорвалось 85 тысяч...
Очередной котёл, в котором остались последние боеспособные регулярные войска.
Клещи вокруг Москвы сжались до критического предела.
Солдат 11-й танковой дивизии вермахта (11. Panzer-Division) спит на коляске мотоцикла Zündapp KS 600. На заднем плане танки Pz. Kpfw. II
После уничтожения четырёх наших армий под Вязьмой, в начале октября 1941 года германские войска пытаются сходу прорвать нашу оборону, но не получается.
Предыдущий пост (Отчаянные) был о попытке 57-го механизированного корпуса, а именно 10-й танковой дивизии вермахта преодолеть рубеж обороны, который держала группа наших диверсантов возле подмосковного Юхнова.
Итак, немецкое командование принимает решение о перегруппировке, подтягивает резервы и проводят тщательную разведку о поиске уязвимых мест – стыков нашей обороны.
Доклад Гитлеру: места найдены, и они готовы к началу наступления, завершающей фазы операции «Тайфун» – взятие Москвы.
16 ноября 1941 года немцы начинают наступление по всему фронту и кидают сотни танков на штурм.
Цель та же – искать слабые места обороны, навязывать бой танками и, найдя такое место, прорвать – тогда вся немецкая армада устремится в эту брешь и победа неминуема! Они были абсолютно уверены, что место такое есть. Надо его просто найти!
До этого момента их тактика стабильно приносила свои плоды.
Авангард группы армий «Центр», а именно Вторая танковая дивизия вермахта подошла к Волоколамску, от Москвы их отделяло каких-нибудь два часа по шоссе.
Передовые немецкие части 11-й танковой дивизии под Волоколамском, в ста километрах от Москвы. В кадре — немецкий танк PzKpfw II
Им преграждала путь 316-я стрелковая дивизия, под командованием генерала И.В. Панфилова. Дивизия по факту была ополченской, состояла из новобранцев Казахстана и Киргизии (русские, казахи, туркмены, киргизы, татары, белорусы, украинцы... всего тридцать четыре национальности), которые не имели ни опыта, ни военной подготовки, но сам Панфилов был боевым командиром – за плечами Первая мировая и Гражданская. И именно этот факт оказался решающим в судьбе этой дивизии.
В конце августа 316-я стрелковая дивизия прибыла под Москву и им дали месяц на обучение и подготовку.
Генерал Панфилов организовал всё таким образом, чтобы каждую свободную секунду его бойцы тренировались тактике, взаимозаменяемости и борьбе с танками подручными средствами. Тогда уже было очевидно, что пушек и только взятых на вооружение ПТР (противотанковых ружей) будет крайне мало, потому надеяться можно только на себя!
Он предложил и испробовал способ лечения «танковой боязни» у своих бойцов.
Прогонял трактора над их головами, а они должны были кидать учебную гранату после прохода. Учил, вопреки указаниям копать окопы полного профиля, соединённые между собой. В то время практиковали окоп для одного солдата, помните фильм «Они сражались за Родину», там есть такие эпизоды. Учил их не бояться и действовать в бою слаженно, бесстрашно и до конца, даже без командира. Без приказа не покидать поле боя.
И самое главное, не умирать, ведь мёртвый солдат Родину защищать не может! Приходить на помощь товарищу без раздумий и сомнений. А для этого нужно и рыть ложные окопы, прекрасно стрелять и знать все слабые места танка, включая мёртвые зоны. Как это всё пригодилось в боях, расскажу ниже.
«Смелому и умелому танк не страшен!»
Генерал Панфилов
С начала октября дивизия отправляется на фронт (подчинение командующий армией Рокоссовский) под Волоколамск.
Рубеж их обороны имел протяженность 41 километр, вместо 12-ти километров предусмотренных Уставом РККА.
В помощь был придан полк Подольских курсантов, вместе с которыми они и отбивали ежедневные атаки немецких танков.
Плоды обучения были налицо:
За одну неделю октября 316-й стрелковой дивизией было подбито и сожжено 80 танков, уничтожено более девяти тысяч солдат и офицеров врага.
Но немцы вводили в бой всё новые и новые резервы.
24 октября уже одновременно пять немецких дивизий развернули наступление в направлении Волоколамска.
Под давлением превосходивших сил врага, Волоколамск пришлось оставить и отойти.
Численность Панфиловской дивизии на момент формирования 11 347 человек. После жестоких боёв под Волоколамском в строю осталось половина – около 6 тысяч бойцов.
Портрет командира 316-й стрелковой дивизии генерала-майора Ивана Васильевича Панфилова (1893 — 1941)
Новые позиции Панфиловской дивизии находились между разъездом Дубосеково и селом Теряево. Тщательно изучив местность, пройдя по всей линии обороны пешком, Панфилов дал задачи вырыть рвы, сделать завалы деревьев, углубить овраги таким образом, чтобы любая ложбинка работала на обороняющихся.
В итоге, вся местность была грамотно оборудована в инженерном отношении. Там, где не было складок местности, расставили малочисленные артиллерийские орудия. Плюс ко всему были созданы подвижные отряды заграждения.
Работа закипела. Времени на раскачку не было.
По данным нашей разведки немцы подтянули свежие силы, сосредоточив напротив дивизии Панфилова более 350 танков.
Почему именно, там?
Потому что уже по данным немецкой разведки, именно на этом участке фронта не было ни наших танков, ни противотанковой артиллерии в более-менее приличном количестве. Например, в 1075-м стрелковом полку числились всего два 76-миллиметровых орудия и четыре противотанковых ружья, кроме того, в полку оставалось 55% личного состава. Соответственно – немцами было найдено самое слабое место нашей обороны, и его надо было прорвать ни считаясь ни с какими потерями, которых, по идее и быть не должно при таком раскладе.
Никто в вермахте не сомневался в быстрой победе.
Как можно голыми руками остановить 350 танков?
Это невозможно!
Приказ получен. День Х – 18 ноября. 16 ноября нужно было захватить ключевые места на плацдарме, для будущей крупномасштабной операции. На это отводилось несколько часов перед. Немцы пошли вперёд, даже не предполагая, какой отпор они получат... и вместо 18, им пришлось начать генеральное наступление 16 ноября.
Мощнейший арт и авианалёт на позиции дивизии начался. Самолёты (насчитали 35 бомбардировщиков только над полем боя у разъезда Дубосеково) и артиллерия не жалели бомб и снарядов утюжа позиции Панфиловцев, правда, большей частью ложные, изготовленные заранее.
Немецкие самолёты разведчики кружили и корректировали огонь. Когда от них не осталось камня на камне, будучи уверенными, что большая часть русских солдат вышла из строя, а оставшиеся дезорганизованы, 2-я и 11-я танковые дивизия немцев двинулись вперёд, к Москве. Правда для этого надо было пересечь железнодорожную насыпь в Дубосеково.
Бойцы 1075-го полка вернулись в передовые окопы, которые были укреплены шпалами (железнодорожный разъезд Дубосеково рядом), коих, слава Богу, было в достатке.
На них катилась лавина – более 50 танков.
Участок обороны был в виде «угла», в центре которого и находился опорный пункт обороны у разъезда Дубосеково. Вот как раз на него и пришёлся основной удар немецких танков. 4-я и 6-я рота 2-го батальона 1075-го стрелкового полка вступили в бой.
Пехотинцы и танк Pz.Kpfw. III 11-й танковой дивизии вермахта (11. Panzer-Division) на позиции в районе Дубосеково
Против пятидесяти танков и тысячи солдат у наших бойцов были винтовки, один пулемёт, противотанковые гранаты, бутылки с зажигательной смесью и два противотанковых ружья.
Главная задача – продержаться до момента окончания формирования трёх наших армий: 1-й ударной, 20-й и 10-й.
Первая атака. 20 танков при поддержке трёхсот пехотинцев.
Обороняется 2-й взвод 4-й роты.
Удалось отсечь немецких автоматчиков от танков, потому смогли поджечь шесть и подбить один. Остальные откатились.
Потери в немецкой пехоте до 80 человек.
Немец отошёл.
После яростного артиллерийского огня на горизонте появилось ещё 20 немецких танков при поддержке многочисленной пехоты.
В «перерыве» политрук Клочков пробрался в окопы нашего взвода, поздоровался с нами:
– Как выдержали схватку?
– Ничего, выдержали.
– Движутся танки, придётся ещё схватку терпеть нам здесь… Танков много идёт, но нас больше. 20 штук танков, не попадёт на каждого брата по танку. 28 Панфиловцев на 20 танков не делится. Ничего, сумеем отбить атаку танков: отступать некуда, позади Москва. Приняли бой с этими танками. С правого фланга обороны полка били из противотанкового ружья. Эх, а у нас нету...
Начали выскакивать из окопов: под танки связки гранат подбрасывать, на танки бутылки с горючим.
Я два танка подорвал тяжёлых.
Мы и эту атаку отбили. На поле уже 15 танков горело. К 6 первым, девять добавилось. Количество мёртвой пехоты не считали, не до того было. На моём левом фланге потерь в личном составе не было. Перекличку дали. Все 28 были в строю. Немец опять прёт. Снова танки и пехота. Политрук Клочков воевал с нами. Приказал подпустить танки поближе, чтобы танковый пулемёт не мог достать и атаковать вместе с ним. Выскочил из окопа с гранатами первым. Бойцы за ним.
Я слева, справа Мусабек Сингербаев. Тут меня ранило. Получил три осколочных ранения, контузию и потерял сознание.
Из воспоминаний Васильева Иллариона Романовича
Потеряв на этом направлении 18 танков и немыслимое количество живой силы, немцы отошли и решили попробовать удачу в другом месте, даже не подозревая, что оборонять этот участок фронта уже некому. Все 28 панфиловцев были либо мертвы, либо тяжело ранены.
Командир 1075-го полка Капров:
На четыре роты у нас было четыре противотанковых ружья...
Первая атака отбита. Горит 6 немецких танков. Немцы отошли и накрыли наши позиции арт.огнём.
Вторая атака началась сразу же. Наблюдатели донесли о 50 танках, наступающих в полосе обороны полка. Главный удар направлен на позиции 2-го батальона, конкретно 4-й роты. Один танк смог прорваться и вышел в расположение моего командного пункта – спасла насыпь железной дороги. Доложили, что больше всех пострадала 4-я рота (командир Гундилович, политрук Василий Клочков) в живых осталось два десятка человек. Бой продолжается...
Павел Михайлович Гундилович командир 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии.
1/26
Официальные документы из архива
«Начав наступление 16. XI. 41 г., немцы бросили против 316 сд и группы Доватора пехотную дивизию, 5, 11 и части 2 тд.
Наступая по лесам, немцы обошли противотанковую оборону и окружили отдельные части 316 сд. Несмотря на тяжёлое положение, дивизия вела упорные бои с противником.
Две стрелковые роты 1075 сп при атаке на них танков противника не дрогнули и не отошли с занимаемых рубежей.
В неравном бою личный состав рот полностью погиб». Центральный Архив ФСБ РФ
1075-й полк потерял убитыми около 400 человек и пропавшими без вести примерно 600 человек. Это значит, что останки четырёхсот солдат и командиров смогли найти и опознать, а останки шестисот бойцов, даже собрать не смогли – они просто смешались с землёй...
Немецкие документы обычно очень сухи н на эмоции. До этого дня писали, либо «слабое», либо «сильное сопротивление врага».
Но в этот день во всех немецких документах было написано: «свирепое сопротивление врага».
Донесение командующему группой Центр Фёдору фон Боку:
«Мы имеем дело с фанатиками – некой «дикой дивизией», воюющей в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти. На участке фронта, где они обороняются, мы не можем прорвать их оборону».
«Враг был слаб, но сопротивлялся упорно, используя возможности рельефа местности, но нам пришлось отступить»
Генерал-полковник Эрих Гёпнер, командующий 4-й танковой группы
Массовый героизм и самопожертвование, помимо подвига 28 Панфиловцев, были зафиксированы по всей линии фронта, удерживаемой этой дивизией, так например:
16 ноября 1941 года
Политрук шестой роты 1075-го стрелкового полка П. Б. Вихрев, во главе подразделения состоявшего из 15 солдат, держа оборону возле деревни Петелино, сожгли пять немецких танков противника.
Все бойцы пали смертью храбрых.
Политрук Вихрев, чтобы не попасть в плен, застрелился.
Враг на этом участке дальше пойти не решился.
Деревня Ядрово.
Подвижная группа состоявшая из 20 бойцов, под командованием лейтенанта Огуреева и мл.лейтенанта Исламкулова, получили задачу ликвидировать группу немцев, прорвавшихся через линию обороны 1075-го полка и вышедших в тыл 2-го батальона соседнего 1073-го стрелкового полка. Организовав засаду на просёлочной дороге, немецкий батальон автоматчиков был уничтожен.
17 ноября 1941 года
120 бойцов 1-й стрелковой роты (командир ст.лейтенант Бауыржан Момыш-улы) у станции Матрёнино, остановили немцев (батальон пехоты при поддержке 2 танков). Затем отошли. Немцы, решив, что обратили бойцов в бегство, зашли в Матрёнино и начали располагаться, но в этот момент Панфиловцы перешли в контратаку и уничтожили около 300 оккупантов.
1/6
Все эти фотографии были сделаны 17 ноября в деревне Матрёнино. На них в деревне располагаются солдаты 11-й танковой дивизии вермахта. Через нес колько часов они все будут уничтожены.
80 бойцов 2-й роты (командир лейтенант С. И. Краёв, политрук Ахтан Хасанов), в районе высоты 251,0 оказались в окружении.
На пути отхода находилось 8 танков и 400 человек пехоты.
Наши бесстрашно пошли в штыковую атаку на превосходящие силы немцев.
Итог боя:
Уничтожено 3 танка около 200 человек пехоты, два офицера.
Затрофеили легковую машину и три пулемёта с боекомплектом.
Деревня Мыканино.
17 бойцов 1073-го стрелкового полка (командир лейтенант В. Г. Угрюмов, политрук А. Н. Георгиева) дали бой 20-ти немецким танкам и батальону пехоты.
8 гитлеровских танков было подбито, потери пехоты точно не известны. Немцы прекратили атаку и отошли.
Из 17 наших солдат выжило двое.
18 ноября 1941 года. Село Строково
Одиннадцать сапёров из 1077-го стрелкового полка (командир мл.лейтенант П. И. Фирстов, политрук А. М. Павлов) в течении дня отбивали атаки батальона немецкой пехоты при поддержке танков, обеспечивая отход полка. Все пали смертью храбрых. Враг не прошёл.
Все сапёры были посмертно представлены к званию Героя Советского Союза, но были награждены орденом Ленина.
Знаете, что их всех объединяет?
Ответ будет немного длинным. В ключевой момент битвы, генерал Панфилов остался без связи со всеми своими полками – телефонные кабели были перебиты снарядами и танковыми гусеницами, а радиосвязи тогда повсеместно у нас в армии ещё не было. Так вот, каждый из бойцов: командиров, политруков и солдат, оставшись без управления и связи, поступил так, как учил его «Батя» – генерал Панфилов. Боем управляла мысль – не подвести и выполнить поставленную задачу. Массовый героизм, который произошёл в разрозненных местах сражения, стал единым целым. Никто ни в ком не сомневался. Соседи знали, что никто не отойдёт без приказа, потому стояли насмерть. Это знал и генерал.
Но самый ожесточённый бой, несомненно, был у Дубосеково.
Бой подразделения истребителей танков 4-й роты 2-го батальона 1075-го полка во главе с политруком Василием Георгиевичем Клочковым.
Бой, вошедший во все учебники истории.
В течение дня, подпускали танки на расстояние броска, и маневрируя, переходя из окопа в окоп, гранатами и бутылками с зажигательной смесью уничтожали немецкие танки один за другим. Выкашивая пехоту противника с помощью хитрости и смекалки.
Большинство бойцов, совершивших этот беспримерный подвиг, в том числе и политрук Василий Клочков, пали смертью храбрых. Некоторые из них были тяжело ранены. Это: И.Д. Шадрин, Г.М. Шемякин, Д.Ф. Тимофеев, Д.А. Кожубергенов и И.Р. Васильев.
Немного позже, когда немецкое наступление захлебнулось и откатилось, на место боя у разъезда прибыли командиры с корреспондентом Красной Звезды, где были обнаружены все погибшие в тот день, кроме тела политрука Клочкова, которого ранее похоронили местные жители (знали его лично).
18 сгоревших танков впечатлили корреспондента, и он написал статью об этом бое, которая получила резонанс.
Верховным было принято решение о награждении всех участников боя у разъезда Дубосеково званием Героя Советского Союза, но для этого нужен был поимённый список.
В этот период шло контрнаступление под Москвой. Шло успешно. Задействованы были все силы, потому к выяснению фамилий погибших подошли не очень серьёзно. В связи с ежедневными потерями, как убитыми, так и раненными и пропавшими без вести, список оказался примерно-приблизительным.
Не больше и не меньше.
Награждение бойцов 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени В.И. Панфилова. Медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина вручаются Героям Советского Союза — оставшимся в живых панфиловцам из группы истребителей танков Васильеву и Шемякину
Запрос по поиску свидетелей подвига у р.Дубосеково
Ответ:
«Из личного состава 4-й роты 1075-го гвардейского стрелкового полка, действовавшей в боях у разъезда Дубосеково на 06.07.42 г., проходит службу в полку в должности пом. нач. штаба бывший старшина 4-й роты Дживаго Филипп Трофимович. Других лиц из состава 4-й стрелковой роты, действовавшей в р-не разъезда Дубосеково, на 06.07.42 г. в полку нет»
То есть из всей стрелковой роты, державшей немца в тот день, в строю остался лишь один человек.
Подвиг был. Немец к Москве пройти не смог. Именно на этом поле сгорело 18 гитлеровских танков.
2-я танковая дивизия вермахта в те дни потеряла половину своих танков, откатилась и пошла искать удачу дальше.
Следующий бой этой немецкой дивизии был у деревни Крюково, где напротив них опять были Панфиловцы, только уже переименованные в 8-ю гвардейскую стрелковую, и у них опять не получилось одолеть «дикую дивизию».
Новогоднее собрание бойцов и командиров 1073-го стрелкового полка 8-ой гвардейской им. Панфилова стрелковой дивизии в деревне Крюково под Москвой
Они пошли дальше на север, к Лобне... об этом бое, когда против 2 т.д. вермахта сражалась одна зенитка и танк, а позади была только Москва без единого солдата, я писал.
Гитлер, после провала блицкрига и операции «Тайфун» не поверил в силу духа наших солдат и был уверен, что его генералы настолько тупые, что не смогли победить с помощью танков русскую пехоту без противотанковых орудий, потому около тридцати генералов было отправлено в отставку и это спасло им жизнь, на самом деле.
Эрнест Че Гевара и Фидель Кастро после того, как прочитали книгу «Волоколамское шоссе» Александра Бека, сначала не поверили тому, что всё это происходило на самом деле и именно так, как описано в романе.
После их замечания им предложили встретиться с одним из действующих героев романа и Советского Союза – Бауржаном Момышулы. В 1960 году его пригласили на Кубу. В это время Фидель Кастро был в Москве, Че Гевара уже уехал совершать революции в других странах, потому Бауржана встретил Рауль Кастро. Момышулы, в свою очередь, пригласил молодых кубинских повстанцев к себе домой в Алма-Ату (Казахстан), погостить у полковника.
А ещё я (ТС) познакомился с последним живым бойцом Панфиловской дивизии на чествовании героев в Дубосеково в 2025 году, и я пообещал ему написать всё, что узнал, много лет копаясь в архивах и общаясь с местными жителями, пережившими войну.
Владимир Михайлович Бурцев (1926г.р.)—ветеран Великой Отечественной войны, последний из легендарной 8-й гвардейской стрелковой дивизии им.генерала Панфилова. В дивизии с 1944 г, освобождал Прибалтику, был трижды ранен и награжден медалью «За отвагу»
Владимир Михайлович Бурцев
Вот такая вот история о «Дикой Дивизии» и её бойцах – 28 панфиловцев, укрепившихся возле разъезда Дубосеково, вставших на пути 2-й немецкой танковой дивизии, и остановив её. Подвиг этой дивизии и двадцати восьми героев панфиловцев стал одним из ярчайших символов битвы за Москву.
Слова политрука Клочкова «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва!» можно было встретить в каждом музее войны.
В Казахстане, на родине героев, им поставили монументы, а на месте боя воздвигли мемориал.
Дети в школах узнавали про битву у Дубосеково раньше, чем начинали изучать историю.
Текст о панфиловцах был в учебнике Родной Речи для начальных классов, и по этому тексту детей учили читать.
По-прежнему звучат в гимне Москвы строчки:
«В сердцах будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов»
1/6
Мемориал в Дубосеково. Фото автора
Но, всё это, впрочем, не помешало подвиг развенчать.
И вот сегодня любой подросток, набрав в поисковике «28 панфиловцев», получит изобилующую «фактами» информацию о том, как и для чего был придуман миф о 28-ми солдатах, остановивших немецкие танки.
На дворе XXI век. Дышло исторической «правды» отвернулось от своих героев. Но прошлое останется неизменным. И в этом прошлом, в далеком 41-м, из-под перепаханных бомбами укреплений, выберутся наружу бойцы 4-й роты, отряхнутся от грязного снега, рассчитаются, поймут, что осталось их всего 28, докурят свои самокрутки, возьмут в руки гранаты и встретят лавину немецких танков…
Об этом и других подвигах наших с вами дедов написан мой роман и этот пост.
Шадрин Иван Демидович был контужен в том бою у разъезда Дубосеково. Попал в плен. Освобожден в 1945 г. В 1947 стал Героем Советского Союза. Васильев Илларион Романович и Шемякин Григорий Мелентьевич были тяжело ранены. Звание Героя им присвоили в 1942 г.
Шадрин, Васильев и Шемякин на разъезде Дубосеково после войны
П.С. Глядя на это фото, понимаешь, что эти люди сделаны из скалы, и единственное, чего сейчас нам всем сейчас не хватает, так это поговорить с ними, просто поговорить...
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах.
Пишите мне на почту (weretelnikow@bk.ru) и я вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf). Пока два тома, третий на выходе, даст бог.
Есть печатный вариант (пока) двухтомника в твёрдом переплёте
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8 На специальное издание военно-исторического романа Летят Лебеди для безвозмездного распространения в школах и университетах Новых Территорий
Роман будет издан и мной лично развезён по учебным заведениям Донецкой, Херсонской и Запорожской областям. Всех меценатов (при их желании) обязательно упомянем на страницах романа
Владимир Михайлович Бурцев (1926 г.р.)—ветеран Великой Отечественной войны, последний из легендарной 8-й гвардейской стрелковой дивизии им.генерала Панфилова.
В дивизии с 1944 г, освобождал Прибалтику, был трижды ранен и награжден медалью «За отвагу»
Еще смолоду я убедился, что нет на свете события, о котором правдиво рассказала бы газета… Д. Оруэлл «Вспоминая войну в Испании»
– В вашем рассказе чувствуется подмигивание, – сказал полный человек, и я увидел, что он смотрит на меня с отвращением… М. А. Булгаков «Театральный роман»
Статья в газете «Известия»
Эта история началась 18 ноября 1941 года с появления в газете «Известия» статьи «8-я Гвардейская дивизия в боях», написанной корреспондентом Г. Ивановым. Заметка была приурочена к переименованию 316-й стрелковой дивизии (далее 316 сд) в 8-ю Гвардейскую (далее 8 гв. сд).
В тексте среди нескольких боевых эпизодов приводилось описание боя «на левом фланге части командира Капрова» против «60 танков и до одного полка пехоты». В ходе боя «группа немецких танков окружила подразделение советских бойцов, открыла кинжальный огонь». Но бойцы не испугались, они спрятались в окопах, подождали, когда неприятель подойдет поближе, а затем обрушили на него «шквал противотанкового огня», в результате чего 9 танков противника были подбиты, 3 сожжены, остальные повернули обратно. В итоге «отбив атаку, наша стрелковая рота выдвинулась вперед, и, пользуясь замешательством врага, соединилась со своей частью».
Таким образом, из публикации следовало, что ротой бойцов были выведены из строя 12 вражеских танков, и задача боя «…пробить путь вперед, выйти на соединение с основными силами» была успешно решена. О собственных потерях роты не упоминалось.
К сожалению, в статье не было указано, какого числа и возле какого населенного пункта произошел этот героический бой. И лишь по фамилии комполка осведомленные люди могли догадаться, что речь идет о 1075-м стрелковом полке (далее 1075 сп) 316 сд.
Стоит отметить, что в статье прослеживаются некоторые отголоски сведений, изложенных в Донесении начальника политотдела 316 сд начальнику политотдела 16 А «о героизме воинов 1075-го стрелкового полка», проявленном 16.11.1941 года. В Донесении тоже фигурируют атакующие полк 50–60 немецких танков и «довольно большое количество пехоты», упомянуты 9 подбитых танков, а также указано, что противник атаковал левый фланг дивизии «в районе 1075-го полка».
Однако содержащиеся в Донесении данные позволяют сделать вывод, что бои стрелковых рот 1075-го полка в этот день складывались не так успешно, как описал Иванов. И на то имелась веская причина:
«1075 сп против такого количества танков имел 2 взвода ПТР и одну противотанковую пушку. Эффективность действий ПТР против тяжелых танков пр-ка невысокая, потому что задержать движение танков пр-ка не удалось, также нет сведений о том, какое количество танков пр-ка ПТР вывели из строя».
Т. е. никакого «шквала противотанкового огня» быть не могло, да и с наличием боевого состава в ротах дело обстояло, мягко говоря, швах.
Также в Донесении ничего не сказано о том, что какой-то ротой бойцов были выведены из строя 12 вражеских танков. Там лишь указано, что «по неуточненным данным, в районе 1075 сп подбито не меньше 9 танков пр-ка». Причем не сообщается, кем именно подбито (стрелками или дивизионными артиллеристами). И данные-то неуточненные, т. е. сведения о количестве подбитых танков находятся в статусе слухов. А перепроверить их не представлялось возможным – полк-то отступил, следовательно, узнать правду можно лишь из документов противника.
Таким образом, сообщенные газетчиком сведения о том, что атака танков была отбита, а также иные рассказанные им подробности боя какой-то роты 1075-го сп (и что она в итоге соединилась со своей частью) в тексте Донесения подтверждения не находят.
Статья в газете «Комсомольская правда»
25 ноября 1941 года в газете «Комсомольская правда» публикуется большая статья В. Чернышева «Слава бесстрашным патриотам. Подвиг, которым навеки прославили себя гвардейцы», где подробно описывается бой, похожий на тот, что ранее изложил Иванов.
Только теперь героями уже была не рота, а «группа красноармейцев во главе с политруком Диевым», отдавшим своим бойцам команду «Ни шагу назад. Стоять насмерть!». И командир Капров в ней уже не упоминался. Сначала гвардейцы вели тяжелый четырехчасовой бой против 54 легких и средних танков, уничтожили 18 «бронированных чудовищ» и убили сотни фашистов.
Потом немцы пустили в атаку тяжелые танки. К тому моменту «у подрывников вышли гранаты и бутылки с горючей смесью», и в итоге «в неравном бою советские патриоты пали смертью храбрых». Ну а танки, видимо, все же оборонительный рубеж преодолели (хотя прямо об этом не сказано).
К сожалению, и в этой статье не было указано, какого числа и возле какого населенного пункта произошел героический бой. И даже не сказано, к какому полку и дивизии относились герои. Поэтому, рассуждая объективно, нельзя сделать вывод, что Чернышев описал тот же самый бой, что и Иванов. Да и финал боя в статьях военкоров был совершенно разным: у Иванова рота (видимо, без больших потерь) оставила свои позиции и вырвалась из окружения, а у Чернышева все герои пали смертью храбрых, «но не сделали ни шагу назад».
Статья в газете «Красная Звезда»
На следующий день 26 ноября в газете «Красная Звезда» публикуется статья корреспондента В. Коротеева «Гвардейцы Панфилова в боях за Москву», где рассказывается, что несколько десятков гвардейцев 5-й роты N полка, напутствованные словами политрука Диева: «нам приказано не отступать», приняли бой с 54 танками противника. В результате 7 танков ими были подбиты и 9 сожжены. Бой длился более четырех часов, смельчаки «погибли все до одного, но врага не пропустили». Но тут подошел полк и, несмотря на то, что «немцы ввели полк пехоты», гвардейцы не дрогнули, и «упрямо отбивались, защищая позиции Диева».
В итоге «в результате боя противник потерял 800 солдат и офицеров убитыми и 18 танков». Из финальной фразы статьи «– Ни шагу назад! – повторяют гвардейцы слова боевого приказа и несгибаемо, твердо стоят и удерживают рубежи обороны», создавалось впечатление, что гвардейцы в этом бою победили противника – свой оборонительный рубеж удержали.
Из содержания публикации можно предположить, что Коротеев рассказал о том же бое, что и В. Чернышев – в статье фигурируют всё те же 54 немецких танка, из которых 18 было подбито гвардейцами, а главное смельчаков возглавлял тот же политрук Диев.
Но Коротеев добавил важную дополнительную подробность – что случилось после того, как «горсточка смельчаков» погибла в неравном бою: подошел какой-то полк, т. е. бойцам всё же удалось продержаться до подхода главных сил, и враг был остановлен.
Следующая статья в газете «Красная Звезда»
Затем на литературную сцену выходит заведующий отделом литературы и искусства газеты «Красная Звезда» Зиновий Юрьевич Кривицкий и быстро становится главным летописцем героического боя 28 панфиловцев.
28 ноября 1941 года на первой полосе газеты «Красная Звезда» размещается написанная им статья «Завещание 28 павших героев» (под которой Кривицкий свою фамилию почему-то не поставил). В ней подробно излагалось, как 29 человек из дивизии имени Панфилова вступили в бой с 50 вражескими танками, и приводились отдельные подробности, отсутствующие в ранее опубликованных статьях.
Оказывается, немцы перед тем, как вступить в бой, крикнули гвардейцам «Сдавайс!», и тут один из наших бойцов смалодушничал, поднял руки вверх, чтобы сдаться, но был сразу же расстрелян своими товарищами.
Оставшиеся 28 человек под командованием политрука Диева, напутствовавшего их краткой фразой «Ни шагу назад!», более четырех часов вели тяжелый бой и подбили 18 вражеских танков, которые «недвижно застыли на поле боя». В итоге «...они сложили свои головы – все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага! Подоспел наш полк, и танковая группа неприятеля была остановлена».
Необходимо отметить, что и в этой статье не были точно указаны место, где произошел бой, и дата этого события. Но зато окончательно прояснился итог боя – танковая группа противника на обороняемом павшими героями рубеже всё же была остановлена.
Однако после прочтения статьи возникало недоумение: если погибли все герои, то откуда корреспонденту стали известны подробности боя? Не от фашистов же?
Вторая статья Кривицкого
22 января 1942 года в той же газете вышла следующая статья Кривицкого «О 28 павших героях», где приводилось множество подробностей, не вошедших в первую публикацию.
В частности, сообщалось, что герои («подразделение сержанта Добробабина») состояли в полку под командованием Капрова, бой состоялся 16 ноября у разъезда Дубосеково, и «прежде чем двадцать восемь героев, притаившихся в окопчике у самого разъезда, отразили мощную танковую атаку, они выдержали многочасовую схватку с вражескими автоматчиками», которые в бой «...шли, как на прогулку, во весь рост…», и были остановлены метким огнем гвардейцев. Затем к рубежу на помощь автоматчикам подошли «двадцать бронированных чудовищ».
И только в этот напряженный момент вдруг откуда-то появился политрук, чья фамилия оказалась вовсе не Диев, а Клочков. И произнес он в финале боя совсем не те слова, что говорил в первом очерке, а ставшую впоследствии известной на всю страну фразу «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва».
Также в статье разъяснялась загадка, откуда же корреспондент узнал подробности боя. Оказывается, «...это рассказал Натаров, лежавший уже на смертном одре. Его разыскали недавно в госпитале. Ползком он добрался в ту ночь до леса, бродил, изнемогая от потери крови, несколько дней, пока не наткнулся на группу наших разведчиков...» И что самое важное, в статье были перечислены имена, фамилии и отчества 28 погибших героев (отчества нескольких не приводились).
В очерке, как и в ранней публикации Кривицкого, позиции храбрецов атаковали 50 танков противника, но теперь они были введены в бой «двумя эшелонами» – сначала 20 машин, а через некоторое время за ними еще 30. Точное число уничтоженных танков уже не приводилось, лишь упоминалось, что сначала было подбито и сожжено 14 танков, наступавших в «первом эшелоне», а потом «подбито и горит около десятка танков», наступавших во втором эшелоне.
Но в этот раз исход боя, длившегося около 5 часов, был иной: немецким танкам всё же удалось прорвать рубеж обороны гвардейцев...
В конце статьи описывалось, как после освобождения Дубосеково автор вместе с военкомом дивизии полковым комиссаром Егоровым, полковником Капровым, начальником политотдела дивизии Галушко, капитаном Гундиловичем и бойцами 8 гв. сд выехали на место боя, нашли в снегу труп без документов, и торжественно его захоронили с троекратным салютом из стрелкового оружия. О находке других трупов павших героев в статье не сообщалось.
Попутно стоит упомянуть опубликованную 22 марта 1942 года в газете «Красная Звезда» статью Н. Тихонова «Слово о 28 гвардейцах», представляющую собой стихотворную поэму, описывающую все тот же бой у разъезда Дубосеково. И хоть автор из скромности пишет, что слабость его стиха не передаст того, что было, в действительности стих передает читателю множество любопытных подробностей.
Например, автор воспроизводит стихотворные разговоры между бойцами до и во время боя, сообщает, что бой продолжался до наступления темноты, и даже зачем-то сравнивает гвардию большевиков с гвардейцами Наполеона и герцога Веллингтона. Также читатель узнаёт, что по стихотворным сведениям Иван Натаров, до сих пор числящийся захороненным в братской могиле в дер. Нелидово, на самом деле остался жив и в лазарете успел перед смертью сообщить подробности боя.
В заключение хочется отметить, что, несмотря на некоторые несовпадения отдельных сведений, пять из шести вышеупомянутых статей объединяет единый посыл: авторы заверяют читателя, что обороняющие столицу гвардейцы сражаются храбро, в плен не сдаются и без приказа ни на шаг не отступают, а также в них упомянут общий герой – политрук Диев, следовательно, в них описан один и тот же бой.
Таким образом, благодаря многочисленным публикациям в советских газетах подробное описание боя 28 панфиловцев в скором времени обрело статус исторического события и даже вошло в составленные после 1942 года очерки боевого пути 8-й гв. сд и ее подразделений (например, см. «Очерк боевого пути 2 дивизиона 857 ап»).
Мало того, краткое описание боя 28 панфиловцев даже было включено в составленное ГШ КА трехтомное исследование «Разгром немецких войск под Москвой» (1943). Причем количество уничтоженных героями немецких танков в его тексте уже дошло до 26 (см. Б. М. Шапошников «Битва за Москву. Московская операция Западного фронта 16 ноября 1941 г. – 31 января 1942 г.», АСТ Москва, Транзиткнига, С. 59).
Сейчас уже затруднительно определить причины данного явления: то ли в этом была заслуга яркого литературного таланта Кривицкого, то ли необходимо отдать должное рвению работников политоделов, добросовестно исполняющих указания начальства по доведению газетного описания до всех бойцов и командиров – дело темное…
Отдельные публикации Кривицкого
Следующим этапом уже индивидуального творчества Кривицкого стала написанная и опубликованная несколькими издательствами в 1942–1945 гг. 12-страничная брошюрка «О 28 павших героях» (14х10 см; тираж по 120 000 экз.).
Ну и апогеем его отдельного писательского творчества, посвящённого панфиловцам, явилась сочиненная и изданная в 1943 году брошюра «28 героев-панфиловцев» – 40 страниц, тираж 100 000 экземпляров.
После окончания войны описанный Кривицким бой 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково упоминался в многочисленных литературных публикациях, а также вошел в мемуары различных советских военачальников. И в результате многократных повторений окончательно обрел статус несомненного исторического события, а также заодно обессмертил и Кривицкого, ставшего главным летописцем этого героического боя.
В 60-е годы литератор не отказал себе в удовольствии еще раз опубликовать свою первую статью «Завещание 28 павших героев» в книге «Не забуду вовек» (1964), где даже решил поведать читателям, какие сведения послужили ему основой для написания статьи:
«Вскоре после переезда в здание «Правды» редактор вручил мне четыре строчки политдонесения, поступившего в числе многих других от политотдела одной из дивизий, оборонявших Москву. В нем было сказано, что группа бойцов во главе с политруком Диевым отразила атаку 50 танков. Ни имен бойцов, ни точного рубежа, на котором разыгрался бой, – ничего не известно. Только фамилия политрука, упоминание о разъезде Дубосеково и самый факт, волнующий, как тревожная, сильная песня...»
Получилась пикантная ситуация: если Кривицкий не слукавил, то фактически он признался, что многочисленные подробности описанного в своей первой передовице боя он попросту выдумал. Да и насчет политдонесения он, похоже, тоже приврал, ибо документа, где содержатся указанные им «четыре строчки» или хотя бы имеется фамилия Диева, до сего времени не обнаружено.
Неожиданный поворот событий
После развала СССР, когда во всю ширь распахнулись «ворота гласности», в прессе стали появляться публикации, где сообщалось, что некоторые герои-панфиловцы, числящиеся похороненными в братской могиле, на самом деле остались живы.
Всего таковых набралось 6 человек, причем один из них Добробабин, фигурирующий в публикациях Кривицкого в виде храброго и веселого сержанта, 16.11.1941 года попал в плен, затем был фашистами освобожден (они обычно освобождали из лагерей военнопленных-украинцев), вернулся к месту рождения в украинское село Перекоп и там устроился в полицию. И когда после войны этот факт был вскрыт военной контрразведкой, герой-панфиловец был лишен всех наград и осужден за предательство.
Используя указанные факты, авторы некоторых публикаций 90-х годов заявляли, что никакого боя 28 героев у разъезда Дубосеково не было, мол, всё это выдумки коммунистической пропаганды. Ибо 28 человек, вооруженных лишь ПТР и бутылками с горючей смесью, физически не способны противостоять в бою 50 танкам, да еще при этом уничтожить 18 танков и навалять 800 фрицев.
Что вызвало ответные контрпубликации, где авторы защищали историчность боя у Дубосеково, в основном используя в качестве аргументации многочисленные воспоминания ветеранов 8-й гв. сд, которые, хоть и не участвовали в этом бою, но (по их словам) 16.11.1941 года сражались с немцами неподалеку от разъезда, поэтому видели этот бой и даже лично знали политрука Клочкова.
В итоге люди, интересующиеся историей Великой Отечественной войны и, в частности, сражением за Москву, разделились на два враждующих лагеря: тех, кто считал, что действительно 16.11.1941 около разъезда Дубосеково был бой, во время которого противник потерял 18 танков, и тех, кто полагал, что этого танкового боя не было – событие не историческое, а вымышленное.
Благодаря интернету споры вокруг боя у Дубосеково неоднократно вспыхивали на различных исторических форумах и виртуальных конференциях. Да и отдельные деятели российской культуры нередко высказывали свое мнение по вопросу историчности данного события.
Справка-доклад прокуратуры
Новый виток споров вокруг боя возле Дубосеково начал закручиваться после публикации в журнале «Новый Мир» (№ 6, 1997) статьи «Новое о советских героях» (Н. Петров, О. Эдельман). В ней авторы высказали мнение, что история Великой Отечественной войны окружена и опутана мифами, и в качестве одного такого мифа привели бой 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково.
Но что самое важное, обосновывая своё утверждение, авторы назвали архивный документ – составленную в Главной военной прокуратуре Справку-доклад «О 28 панфиловцах» (1948 г.). Причем даже опубликовали его в своей статье полностью.
Казалось, что итоговый вывод этого исторического документа:
«таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещенный в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной Звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого...»
должен был поставить в споре об историчности боя жирную финальную точку.
Но, увы, не поставил – споры среди историков и любителей истории по поводу историчности боя 28 панфиловцев возле Дубосеково лишь вспыхнули с новой силой.
Сторонники версии «бой был» тут же назвали текст Справки-доклада исторической фальсификацией, а авторов обвинили в подлоге.
Но опубликование подлинника документа на сайте ГАРФ сделало утверждение о фальсификации несостоятельным, однако к прекращению споров тоже, увы, не привело.
Защитники историчности боя тут же ухватились за содержащийся в Справке фрагмент показания КСП 1075 И. В. Капрова:
«...Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 15 ноября 1941 г. не было – это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково, в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах…»
И заявили, что данный фрагмент убедительно доказывает, что 16.11.1941 года танковый бой у разъезда Дубосеково точно был. А уж сколько в нем участвовало панфиловцев, 28 или 128, принципиального значения не имеет. Как и не имеет принципиального значения, сколько ими было уничтожено в этом бою танков – на историческую подлинность события число подбитых танков никак не влияет. А если кто-то сомневается в историчности этого боя, то он подлец, ненавидящий свою страну и пытающийся исказить её героическую историю.
Ну а сталинская прокуратура, как это общеизвестно, только тем и занималась, что запугивала граждан и заставляла их себя оклеветать. Вот поэтому Кривицкий и другие литераторы под нажимом следователей вынуждены были дать ложные показания, что, мол, героический бой у разъезда Дубосеково они придумали сами. Поэтому этой Справке-докладу грош цена в базарный день – ничего она не доказывает.
Естественно, сторонники версии «этого танкового боя не было» (среди коих числится известный историк А. В. Исаев) в ответ призывали своих оппонентов охладить головы и перестать фантазировать, упорно защищая выдуманный газетчиками миф, ибо прокурорская проверка точно установила, что танкового боя у Дубосеково не было.
Но самое любопытное в этом споре давних противников теперь уже о правильном толковании значения Справки, заключается в том, что и те и другие совершенно неверно истолковывают её выводы.
Прокуратуре вовсе не ставилась задача установить был ли в действительности 16.11.1941 года танковый бой возле разъезда Дубосеково или никакого боя на этом оборонительном участке не было.
Поводами для проведения проверки явился арест героя-панфиловца И. Е. Добробабина, подозреваемого в измене Родине; и его последующее признание, что в районе Дубосеково он действительно был (там и сдался немцам в плен), но никаких подвигов не совершал и все, что написано о нем в книге о героях панфиловцах, не соответствует действительности. Далее в ходе расследования уголовного дела было установлено, что, помимо Добробабина, в живых остались еще 4 человека, числящихся в списке 28 панфиловцев, погибших в бою с немецкими танками.
Вот в связи с этим и возникла необходимость проверки и самих обстоятельств освещенного в печати боя 28 гвардейцев из дивизии имени Панфилова, происходившего 16.11.1941 года у разъезда Дубосеково. То есть проверяющим была поставлена задача установить – откуда изначально взялись сведения об этом бое и был ли вообще 16 ноября бой с участием этих 28 человек.
И в ходе проверки было установлено, что подробно описанный в советской печати героический бой, когда 28 стрелков 8-й гв. сд, вооруженных только ПТР, гранатами и бутылками с горючей смесью, остановили на своем рубеже около 50 танков и около 1 000 фашистов, не имеет под собой документальной основы и является плодом творческой фантазии газетчиков.
И далее поставленной задачи работники прокуратуры не пошли – им в то время и без того хватало чем заняться. Поэтому в ходе проверки они не пытались найти и изучить архивные документы, позволяющие восстановить хронологию боевых событий на оборонительном участке 1075-го сп за 16 ноября 1941 года.
Но всё же работники прокуратуры опросили местных жителей и (с их слов) установили, что 16.11.1941 года бои в окрестностях села Нелидово и раз. Дубосеково действительно были. А подробности боёв жители не знали, т. к. в это время прятались в убежищах. Но зато они сообщили, что в братской могиле героев-панфиловцев, которая находится на окраине села Нелидово, похоронено только 6 бойцов КА, а не 28. Что явилось ещё одним из установленных фактов, принятых во внимание при формулировании итогового вывода проверки.
Следовательно, рассуждая объективно, можно заключить, что на основании Справки прокуратуры нельзя сделать выводы, что в действительности 16.11.1941 года танковый бой непосредственно у разъезда Дубосеково был или, наоборот – такого боя не было.
Работники прокуратуры лишь установили, что корреспонденты Чернышев и Коротеев вместо того, чтобы доехать до штабов стрелковых полков или их батальонов и там получить сведения о реальных героях и подробностях совершенных ими подвигов, дабы потом увековечить их имена и деяния на страницах газет, приехали в штаб 16-й армии. И якобы там они узнали из политдонесения о героическом бое, состоявшемся неизвестно в какой день и в каком месте, где сражалась какая-то 5-я рота с неизвестно какой численностью. Затем они дополнили прочитанное своими фантазиями и в итоге создали миф, что несколько десятков бойцов стрелкового полка, вооруженные лишь ПТР, гранатами да бутылками с горючей смесью, сумели остановить на своем рубеже около 50 немецких танков (наступающих с полком пехоты), да еще вдобавок подбить (сжечь) 18 из них.
Потом принявший эстафету Кривицкий творчески развил этот миф, написав свою первую статью, даже не выходя из редакции, якобы со слов своего начальника Ортенберга.
А в своей следующей статье он же уже дал полную волю своей фантазии, выдумав, что героев было 28, да еще напечатал список с ФИО якобы совершивших этот придуманный подвиг случайно выбранных 28 бойцов 1075-го сп. А в конце статьи он же вообще нагло соврал, что якобы подробности нафантазированного им боя стали известны от выжившего Натарова.
С одной стороны, вроде бы от появления в газетах этих статей была только польза: они вселяли в сердца читателей уверенность, что защищающие столицу бойцы частей КА стоят насмерть, без приказа с позиций не отступают и врага в столицу не допустят. А также публикации поднимали боевой дух бойцов и командиров КА, являясь примером для подражания.
Но, с другой стороны, имелся и существенный вред.
Содержащиеся в статьях сведения, что всего лишь 28 бойцов без поддержки артиллерии смогли отстоять свой рубеж в бою против 50 танков и пехотного полка противника, могли вселить в не имеющих боевого опыта командиров стрелковых полков и батальонов ложную уверенность, что такое действительно возможно, и в итоге привести к неправильным тактическим решениям. А бойцов, оказавшихся в схожей ситуации и (понятно почему) быстро выбитых врагом с занимаемых позиций (отступивших без приказа), на основании подобных публикаций могли обвинить в трусости и отправить в штрафную роту.
Соответственно у бойцов, уже хлебнувших лиха в боях с реальными немецкими танками, такие публикации вызывали удивление и разумный вопрос, как подобные байки могли попасть на передовую полосу главной газеты КА, порождая недоверие к советским газетам.
Кроме того, подобные выдумки являлись идеологическими минами замедленного действия – спустя десятилетия правда могла вырваться наружу и в итоге вызвать у людей из молодого поколения сомнения в действительности других героических подвигов, освещенных в советской прессе и вошедших в школьные учебники истории.
И по-хорошему Кривицкого за его враньё нужно было строго наказать. Но в этом случае пришлось бы наказывать и его начальника Ортенберга, который в период опубликования тех статей был генерал-майором и ответственным редактором главной газеты Красной Армии. И это бы в итоге повлекло необходимость признания факта, что во время войны «Красная Звезда» вводила в заблуждение своих читателей.
Мало того, обнародование даже в узком кругу партаппарата факта, что 28 человек получили высшую степень отличия в СССР без всякой проверки лишь на основании сомнительных газетных публикаций, являлось идеологическим ЧП и могло повлечь неприятные последствия для чиновников пропаганды рангом повыше, чем Ортенберг.
А также задеть рикошетом министра Вооруженных сил СССР Н. А. Булганина и маршала СССР Г. К. Жукова, утвердивших в 1942 году наградные листы на 28 человек без проведения тщательной проверки обстоятельств описанного в них подвига.
Видимо, именно поэтому результаты расследования Главной военной прокуратуры широко оглашать не стали, материал отправили в архив, литераторы отделались лишь лёгким испугом, а рожденный ими миф продолжил свою работу во благо советской пропаганды и на радость Кривицкому.
О показаниях И. В. Капрова и итоговый вывод
Отдельно считаю необходимым дать оценку изложенным в Справке показаниям КСП 1075 И. В. Капрова, в частности, его словам:
«…В этот день у разъезда Дубосеково, в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек…»
Лично у меня возникает большое сомнение в том, что комполка, чей полк осенью 1941 года в течение месяца был 2 раза фактически полностью разгромлен, его батальоны неоднократно оставляли занимаемые позиции без приказа, а сам он за их самовольный отход даже был отстранен от занимаемой должности, через 6 лет после произошедших событий был способен точно вспомнить, что же именно происходило 16 ноября 1941 года.
Обычно в памяти человека, участвовавшего в тяжелых затяжных боях, когда на его глазах погибают тысячи людей и вокруг творится кромешный ад, остаются лишь какие-то не конкретизированные во времени и не привязанные к географическим ориентирам жуткие фрагменты, кои он изо всех сил старается поскорее забыть. Поэтому часто в его памяти происходит замещение: человек забывает то, что было в действительности, а вместо этого «вспоминает» то, чего не было, услышав какие-то рассказы от сослуживцев либо что-то прочитав в публикациях. После чего утверждается во мнении, что и он точно помнит, будто события происходили именно так, как он услышал или прочитал.
Поэтому тот факт, что вышеприведенные воспоминания И. В. Капрова зафиксированы в Справке прокуратуры, вовсе не придает им историческую достоверность, как это порой утверждают некоторые сторонники версии «бой был» (при этом забывая, что ранее они сами же отрицали доказательное значение Справки и ставили под сомнение истинность показаний опрошенных в ходе проверки граждан).
Таким образом, вопрос о том, как в действительности складывалась боевая обстановка 16 ноября 1941 года на оборонительном участке 1075-го сп, всё еще ждет своего дотошного исследователя. И опубликованных на сегодняшний день архивных материалов уже достаточно для проведения тщательного объективного анализа и построения исторической версии, с вполне приемлемой точностью восстанавливающей действительные события.
Но в том, что такая беспристрастная историческая статья когда-нибудь появится, возникают большие сомнения. Люди отчего-то испытывают острую неприязнь к историкам, разрушающим своими исследованиями сложившиеся в обществе мифы, возведенные в статус исторических догм. И особенно болезненно воспринимают попытки поставить под сомнение достоверность некоторых широко освещенных в советской прессе подвигов воинов КА.
Причем люди не любят даже тех исследователей, кто достаточно осторожно пытается им намекнуть, что, возможно, какие-то сложившиеся в их сознании представления об отдельных боях Великой Отечественной войны являются ложными, и таких явно невероятных событий, скорее всего, в действительности не было.
Из-за этого не многие историки горят желанием опубликовывать исследования, разрушающие бытующие в обществе мифы о боях периода Великой Отечественной войны.
Так что имеется весомое основание полагать, что споры о героическом танковом бое панфиловцев у разъезда Дубосеково будут продолжаться еще несколько десятилетий…
Фотография сделана у разъезда Дубосеково после войны
Шадрин, Васильев, Шемякин...
Трое из ЛЕГЕНДЫ
Иван Демидович Шадрин
Родился 17 июня 1913, Плотниково, Томская губерния —умер 21 октября 1985 в п. Кировский, Алма-Атинская область
Стрелок 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии 16-й армии Западного фронта, Герой Советского Союза
Григорий Мелентьевич (Михайлович) Шемякин
Родился 25 декабря 1906, Пржевальск, Туркестанский край — умер 25 октября 1973 в г. Алма-Ата
Стрелок 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии 16-й армии Западного фронта, красноармеец, Герой Советского Союза.
Васильев Илларио́н Рома́нович
Родился 5 ноября 1910 года — умер 6 октября 1969 года
Один из 28 героев-панфиловцев, стрелок 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии 16-й армии Западного фронта, Герой Советского Союза.
--------------
О бое у разъезда Дубосеково
Из стенограммы беседы с И. Р. Васильевым, записанной в госпитале в Москве от 22 декабря 1942 года:
"16-го числа часов в 6 утра немец стал бомбить наш правый и левый фланги, и нам доставалось порядочно. Самолётов 35 нас бомбило.
После воздушной бомбардировки колонна автоматчиков из деревни Красиково вышла…
Потом сержант Добробабин, помкомвзвода был, свистнул. Мы по автоматчикам огонь открыли… Это было часов в 7 утра… Автоматчиков мы отбили… Уничтожили человек под 80.
После этой атаки политрук Клочков подобрался к нашим окопам, стал разговаривать. Поздоровался с нами. «Как выдержали схватку?» — «Ничего, выдержали.» Говорит: «Движутся танки, придётся ещё схватку терпеть нам здесь… Танков много идёт, но нас больше. 20 штук танков, не попадёт на каждого брата по танку.»
Мы все обучались в истребительном батальоне. Ужаса сами себе не придавали такого, чтобы сразу в панику удариться. Мы в окопах сидели.
«Ничего, — говорит политрук, — сумеем отбить атаку танков:
отступать некуда, позади Москва.»
Приняли бой с этими танками. С правого фланга били из противотанкового ружья, а у нас не было… Начали выскакивать из окопов и под танки связки гранат подбрасывать…
На экипажи бросали бутылки с горючим. Что там рвалось, не знаю, только здоровые взрывы были в танках… Мне пришлось два танка подорвать тяжёлых.
Мы эту атаку отбили, 15 танков уничтожили. Танков 5 отступили в обратную сторону в деревню Жданово… В первом бою на моём левом фланге потерь не было.
Политрук Клочков заметил, что движется вторая партия танков, и говорит: «Товарищи, наверное, помирать нам здесь придётся во славу родины. Пусть родина узнает, как мы дерёмся, как мы защищаем Москву. Москва — сзади, отступать нам некуда.» … Когда приблизилась вторая партия танков, Клочков выскочил из окопа с гранатами. Бойцы за ним… В этой последней атаке я два танка подорвал — тяжёлый и лёгкий. Танки горели. Потом под третий танк я подобрался… с левой стороны.
С правой стороны Пётр Сингербаев — казах — подбежал к этому танку…
Под пятым танком меня ранило. Получил три осколочных ранения и контузию.
Меня направили в Павлов Посад в госпиталь. Когда меня привезли, я уже разговаривать стал, я спросил, где был. Мне говорят, что ты был в санбате, был в дивизионном госпитале, а сейчас на эвакуации.
Там меня мало продержали, на эвакуацию отправили...
-------
Знаете, что больше всего нам всем сейчас не хватает?
Возможность с ними сейчас посидеть, попить водочки и поговорить!
