0 просмотренных постов скрыто
Крест нашли через 300 лет. Как поняли, что он Христов?
Согласно церковному преданию, в IV веке императрица Елена нашла в Иерусалиме Крест, на котором распяли Иисуса. История знакомая, но стоит задуматься, и возникают вопросы. Могло ли дерево сохраниться почти триста лет? Как узнали место? Главное, почему решили, что найден именно крест Христа?
Предание связывает находку с Еленой. Но как определили, что это именно Крест Христа?
Триста лет под землёй
Между распятием Иисуса и традиционной датой обретения Креста, 326 годом, прошло около трёх столетий. За это время Иерусалим пережил разрушение римлянами в 70 году и перестройку во II веке в римский город Элию Капитолину. Елена приехала в совершенно другую историческую эпоху. m.pravenc.ru
Возражение «дерево давно должно было сгнить» кажется убедительным, но не решает вопроса. При подходящих условиях древесина сохраняется тысячелетиями. Всё зависит от среды, влажности и доступа кислорода. Поэтому физически такая находка возможна. historicengland.org.uk
Однако сохранность дерева ничего не доказывает о его происхождении. В каком слое оно лежало? С какими предметами соседствовало? Как оказалось под землёй? Современной документации этих работ у нас нет. Даже находка на месте казни сама по себе не устанавливает личность казнённого.
Дерево могло сохраниться. Но сохранность не доказывает принадлежность находки Христу.
О чём промолчал современник
Евсевий Кесарийский, современник Константина, подробно описывает расчистку места, считавшегося гробницей Иисуса, и строительство храма. Рассказывает он и о Елене, её поездке и благочестивых делах. Но об обнаружении ею Креста не сообщает. www.newadvent.org
Молчание одного автора не доказывает, что находки не было. Но оно не позволяет пересказывать привычную сцену как бесспорно засвидетельствованный факт. Работы в Иерусалиме и деятельность Елены подтверждаются лучше, чем подробности обретения реликвии.
Евсевий описал деятельность Елены, но не рассказал об обнаружении ею Креста.
Святыню действительно почитали
В середине IV века Кирилл Иерусалимский уже говорит о древе Креста и его частицах, которые верующие уносят в другие места. Это важное свидетельство: реликвия существовала и почиталась достаточно рано. www.newadvent.org
Ближе к концу столетия паломница Эгерия описывает церемонию поклонения. Древо вынимают из серебряного позолоченного ковчега и кладут на стол. Епископ придерживает его, диаконы охраняют. Эгерия передаёт даже рассказ о человеке, который прежде откусил и унёс частицу святыни. www.ccel.org
Перед нами свидетельства реальной религиозной практики. Но они устанавливают существование почитаемого предмета в IV веке, а не его происхождение из I века. Древность почитания и подлинность реликвии остаются разными вопросами.
Эгерия засвидетельствовала почитание реликвии, но не обстоятельства её обнаружения.
Три креста и разные объяснения
Как же определили, какой крест принадлежал Христу? В знакомой версии предания найденные кресты поочерёдно прикладывают к больной женщине. Один приносит исцеление. В другом рассказе появляется воскрешение умершего.
Однако источники не полностью совпадают. Амвросий Медиоланский в речи «На смерть Феодосия», произнесённой в 395 году, связывает узнавание Креста с надписью об Иисусе Назорее, Царе Иудейском. cmuntz.hosted.uark.edu
У Созомена, писавшего в V веке, надпись лежит отдельно и выбрать нужный крест не помогает. Вопрос решается исцелением больной. Он упоминает и рассказ о возвращении умершего к жизни. www.newadvent.org
Различия не означают, что авторы сознательно лгали. Они могли передавать разные традиции. Но соединять все подробности в один рассказ и выдавать его за свидетельство очевидца неправильно.
Для верующего чудо может быть достаточным основанием. Историк располагает текстом о чуде, а не возможностью проверить произошедшее. Это ограничение исторического метода, а не доказательство невозможности чудес.
В разных источниках Крест узнают по надписи или по чудесному исцелению.
Помогла бы лаборатория?
Допустим, анализ показал бы, что древесина относится к I веку. Такая датировка сделала бы её совместимой с эпохой Иисуса. Но она не доказала бы, что дерево использовали для распятия и что казнили именно Христа.
Не менее важна история хранения: откуда взялась частица, когда её отделили, кто и кому передавал? Возраст древесины не заполняет пробелы в биографии предмета.
Установить возраст дерева и доказать его связь с конкретным человеком — разные задачи.
Вера и право спросить
Понятно, почему люди стремились увидеть святыню. Прикосновение к вещи, связанной с Христом, позволяло почувствовать близость евангельских событий. Но сила этого переживания сама по себе не подтверждает происхождение дерева.
И подозрения в подделке тоже требуют доказательств. Возможная выгода хранителей реликвии не устанавливает намеренного обмана. Искренняя уверенность, ошибка и сознательная фальсификация не одно и то же.
Поэтому точная формулировка скромнее привычной: в IV веке в Иерусалиме почитали реликвию, которую считали Крестом Иисуса. Предание связало её обретение с Еленой. Убедительных исторических доказательств её принадлежности Христу у нас нет.
Сомнение в происхождении реликвии не равнозначно отказу от веры.
Подпись: Сомнение в происхождении реликвии не равнозначно отказу от веры.
Вопрос «как они узнали, что это тот самый крест?» не оскорбляет веру. Он помогает отличить известное от принятого на доверии. И оставляет другой, уже личный вопрос: насколько вера в Христа зависит от уверенности в подлинности древнего дерева?
Показать полностью
6
Неметчина - это глава 3
Про немцев, пустыню, очень странную работу и тот период жизни, когда фраза «за зто еще и платят?» звучала честно.
Под катом — «Неметчина».
Немцы прилетали только завтра.
Вечером дома он полез проверять почту.
«Привет, боберррр! Я вернулась из Киева! Загорелая…»
Немцы прилетели.
Уже в первую ночь стало понятно, что группа будет хорошая.
Пустыня.
Айсбрейки.
Какие-то массажи до трёх утра.
Люди, ещё утром не знавшие друг друга, к вечеру уже лежали друг на друге, мяли друг другу плечи и вообще довольно быстро пришли к ощущению, что здесь всё у всех возможно.
В группе был высокий и бледный тихий израильский студент. Каждое утро он садился в автобусе рядом с новой девушкой. И она начинала светиться. На следующее утро студент пересаживался к следующей. А по автобусу за ним оставалась тропинка потухших глаз.
На пятый день к Юху пришла мадриха и попросила поговорить со студентом. Потому что он нарушает здоровую динамику.
Была и ещё одна проблема групповой динамики.
Сигареты.
Стоило выйти из автобуса, как выяснялось, что практически вся группа забыла свои пачки внутри.
- Есть сигарета?
Была.
- И мне?
И тебе.
- Юх, покурим?
- Покурим.
Три блока Юха ушло за три дня.
- Покурим?
- Сходите в автобус, покурите…
Народ начал сильно меньше курить, а главные стрелки шкерились по углам с сэкономленными сигами.
Юху в группе очень нравилась Хана. Он смотрел на неё с первого дня.
Он вообще западал на глаза. Всё, что находилось вокруг глаз, было для него тоже очень важно. Но всегда всё начиналось с глаз.
У Татарочки они были восточные, огромные, изумрудные.
У Сестрички в них щёлкали хвостами дьяволята.
А у Ханы глаза сияли.
А Юх смотрел и ничего не делал…
Рядом с Ханой постоянно был какой-то парень. Ради нескольких дней ему не хотелось запарывать чужие «здоровые отношения».
На четвёртый день мадриха не выдержала:
- Нравится?
- Очень!
- Чего не подходишь?
- Так парень?
- Какой парень?
- Ну, этот.
- Это её брат.
- Тьфу, блин! Супер.
Хана не могла не заметить его интереса и не могла понять, чего он тормозит. Они очень смеялись.
И над тем, что родной брат украл у них несколько дней.
Юх предложил Хане дружить.
И позвал вечером потусить с ним.
Оставалась проблема брата.
Чтобы тот не парился за сестру, Юх начал таскать его везде с собой. И втихую искать ему пару.
И нашёл.
У Ханы был необычный тембр, совершенно особенные интонации и удивительный, волнующий способ складывать слова в предложения.
Он мог бесконечно любоваться ею и кайфовать от того, как она произносила слова.
Так, думал Юх, должна была звучать Нина из «Мерзкой плоти».
К концу Таглита выяснилось ещё кое-что.
Общая гулянка, которая должна была закрыть группу, не состоится.
Потому что всё это время на общие гулянки скидывались в основном трое. Серьёзные парни, у которых были разной прибыльности темы и бизнесы.
Но к концу им это надоело, и они решили позвать только близких.
Юх посидел с ними с полчаса, но курить, бухать и тереть за бизнес ему в этот вечер не хотелось.
И он ушёл за Ханой.
Остальная группа в тот вечер так и не затусила.
После первой ночи в пустыне это было как-то особенно странно.
Юх и Хана пришли в его номер.
Они целовались и разговаривали, и ещё разговаривали и целовались.
А потом:
- Пожалуйста, не надо.
Юх остановился.
Но позже, чем надо.
Они ещё немного полежали, просто глядя друг на друга.
Хана ушла собирать чемодан.
Юх отжался несколько сотен раз.
Не подряд.
Это всегда помогало.
А тут - нет.
Прощаться с Ханой было очень тяжело.
Он приехал домой, ушёл за ширму и включил комп.
- Вам пришла открытка от Бобра.
Прошлая глава
Интересно мнение
Показать полностью
2
Актуальное
Показать полностью
2
Комментарии под постом Джигана1
Показать полностью
1
Эгей, татарочки!
(Вторая часть приключений стихийного иерусалимского даоса. )
ГЛАВА ДВА. Татарочки
До немцев был Таглит из России.
Юх познакомился там с двумя девчонками. Обе были двенадцать из десяти и рассказывали, что, когда они шли по Казани, им вслед летело:
- Эгей, татарочки!
Как Юх потом не раз убеждался, самые русские русские, французские французы и даже чукотские чукчи в конце концов оказывались-таки еврейскими евреями.
И только однажды самая еврейская еврейка из Одессы, преподававшая английский в Хабаде, поинтересовалась:
- А как бы мне репатриироваться?
- А у тебя есть родственники-евреи?
- Да, конечно! Крёстный!
У одной татарочки были большие изумрудные глаза восточного разреза. Совершенно зачаровывающие, сводящие с ума.
Юх хотел её страшно. Она его не отсылала, но и особой взаимностью не отвечала.
Вторую звали Настя. Её Юх познакомил со своим лучшим другом - Лысым.
На Мёртвое море Юх с Лысым вытащили обеих татарочек в шабат, пока вся группа отсыпалась в гостинице, - на нежно любимый ими пляж Калия, идеальный для афтерпати.
Проходившие мимо знакомые показывали за спинами девчонок респекты.
Со стороны всё выглядело просто прекрасно.
Закончилось тоже неплохо.
А на следующее утро Юх проснулся в номере между девчонок.
Точнее - между кроватями девчонок.
Одетым.
Номер был twin - с двумя отдельными кроватями, которые при необходимости легко превращались в одну.
За ночь кровати разъехались, и Юх обнаружил себя орлом аккуратно в образовавшейся щели: крыльями на красоте, а лицом в паркете.
Сам он, впрочем, не проснулся.
Они втроём не проснулись.
Мадрих рассказал, что когда он за ними пришел, Юх перекатился в сторону, дополз до окна по-пластунски, рывком распахнул занавески и крикнул:
- А-а-а-а-а-а-а-ах…
За четыре дня до конца Таглита Юха за этот педагогический успех сняли с группы.
Оставшиеся четыре дня Лысый через полстраны приезжал за Юхом, и они мчались к девчонкам.
Настя через год приехала в Израиль. Все были уверены - к Лысому.
Оказалось - за ним.
Через некоторое время она увезёт его в Москву.
Таглиты таглитами, а друзья - друзьями.
Поэтому решено было ломануть на Кинерет.
Встретиться.
У Юха были два самых близких армейских братка - Боксёр и Нара.
Для них Юх был Бубой.
Когда они оказывались вместе, происходила какая-то странная реакция - и начинался сумасшедший фестиваль юмора, стёба и приколов. Поэтому в армии их всё время пытались разлучить.
Буба был автором гимна армейского ульпана:
«Пятая апреля - траурная дата, Из меня евреи сделали солдата».
В роте про их троицу говорили:
«Было у мамы три сына: два умных и Боксёр».
Боксёр был совсем без тормозов. Он никогда не возвращался на базу без засосов на шее и был автором главного хита ульпана:
«Мефакедет по улицам, дождь в окна лезет, проклятый самаль».
Боксёр погиб за день до того, как они могли бы отпраздновать первый год в армии.
Андрей был высоким и очень тощим. А так как призвался простуженным, с кучей таблеток, то прозвище Нара получилось само собой.
Позже без Боксёра праздник тоже запускался влёгкую.
Но не так.
Когда Нара узнал, что Юх отправляется на Кинерет, встреча друзей превратилась в саммит иерусалимской и мигдальской братвы на побережье Галилейского моря.
Нара в детстве пел в каком-то хоре, и у него был Голос.
Юх играл на гитаре, Нара пел, а к ним прибилась Сестричка. Она пела даже лучше Нары и сияла.
Есть такие девочки, ради которых подвиги случаются сами собой.
Она была рыжей, но точно крашеной. Когда она смотрела на Юха, в её глазах щёлкали хвостами дьяволята, а на остальных она смотрела свысока и с лёгкой иронией - так, по крайней мере, казалось Юху.
И они с Юхом поняли друг друга сразу.
Братва устала.
Юх с Сестричкой - нет.
Им хотелось пить и веселиться, но всё закончилось.
И они устроили «Кинерет мае таланты», где каждый мог проявить себя, пытаясь покорить сердце прекрасной Сестрички.
Кто-то метал ножи.Кто-то читал стихи.Кто-то быковал.
А главное сработало - все наливали и тащили вкусняшки.
А когда очередной озабоченный клиент начинал приставать, Юх смотрел ему в глаза и говорил:
- Ей не нравится.
И тот исчезал.
Юх и Сестричка оказались самыми стойкими и на рассвете полезли купаться. Когда они выходили из озера, появился её муж.
Инцеста не случилось.
Да и, пожалуй, не задумывалось.
А через несколько часов Юх проснулся у Нары.
Его аж подкинуло.
Девять!
А группа в музей идёт в 12:30.
Срочно такси!!!
Блядь.
Как я вообще оказался у Нары?
И где ружьё?
Меня посадят!!!
И тут он понял.
Немцы прилетают только завтра.
Татарочки улетели позавчера.
Мама Нары посмотрела на Юха и сказала, что он какой-то бледновато-серый, несмотря на загар, и сильно похудевший. И разогрела вкуснейший хаш.
Минус пять килограммов за десять дней - Таглит, однако.
Стёрся.
Продолжение следует…
Показать полностью
3