весь стишок - не влез

кому интересно - найдёт в Автор Тудей

Вообще подсказывать очень трудно. Учитель ведь лицом к классу сидит. Если кто губами зашевелит или пальцами начнет знаки делать — он сразу заметит. Вот я и придумал новый метод — чихать! Понимаете?.. Как спросит учитель какую-нибудь дату, так ребята будут тебе чихом подсказывать. Только не просто чихом. А то, например, битва на Куликовом поле была в 1380 году. Кто же это станет тысячу раз чихать? От этого сотрясение мозга может быть. Сделать надо проще: с какой парты чихнули — такая и цифра. Вот та же битва на Куликовом поле. Скажем, с первой парты чихнули — значит, единица, потом с третьей — три, с восьмой — восемь. А для нуля специальную парту выделить — последнюю в среднем ряду, где братья Клячкины сидят. Как оттуда чихнули — значит, ноль. Вот вами 1380. Просто и здорово!

Предложение мое очень ребятам понравилось. Ну, конечно, не всем. Нашлись такие, которые стали говорить, что это неправильно, что каждый должен даты сам выучить… Есть у нас еще такие люди, которые только о себе думают. Но, в конце концов, так решили: кому делать нечего — пусть учит, а все остальные будут пользоваться моим методом. Его так и назвали — «метод Брыкина». Потому что у меня такая фамилия — Брыкин.

И пошло у нас дело, как по маслу. В других классах ребята мучаются, двойки получают. А у нас все хорошо: пятерки да четверки. Наш Сергей Фомич прямо не нарадуется: «Поняли, — говорит, — что история — самая важная наука».

Целую неделю так у нас продолжалось. Да испортил все дело Петька Козлов. Пришел он в школу с гриппом. Ему бы дома лежать, лечиться — так нет, явился.

Сел на свою первую парту и сидит. Ну, пока английский был, физика — это еще ничего. А вот как история началась — тут он все испортил.

Вызывает меня Сергей Фомич к доске и говорит:

— Ну, Брыкин, расскажи нам про восстание Болотникова. Когда оно было?

Тут Петька со своей первой парты как чихнет!.. Я думаю — единица. А он опять чихает. И опять. Четыре раза подряд. Значит, четыре единицы. Я и говорю:

— В 1111 году.

— Ты подумай, подумай, — говорит Сергей Фомич.

Туг Петька еще как чихнет, в пятый раз. Понятно: значит, пять единиц. Я и отвечаю:

— В 11 111 году.

— Ты что говоришь? — спрашивает меня учитель. — Сейчас-то у нас какой год, знаешь?

Ну, это я знал. Без всяких чихов.

— 1975.

— А как же восстание Болотникова могло быть в 11111 году, когда мы живем еще только в 1975 году?

Я думаю: действительно, как-то странно получается. И смотрю на ребят. А они уже смеяться начинают. Друзья называется. Человек у доски тонет, а им смешно.

— Ну что, — спрашивает Сергей Фомич, — запамятовал?

— Сейчас, сейчас… Я вспомню.

Туг Петька опять как чихнет подряд два раза. Я смотрю на него, а он больше не чихает. Я тогда говорю:

— Восстание Болотникова было в 11 году.

— В каком 11? — говорит учитель. — До нашей эры или после?

Тут я совсем растерялся. Потому что эру никаким чихом не подскажешь. Поэтому я так ответил:

— Ни до и ни после. А во время эры.

— Какой?

А Петька опять как чихнет.

— Во время 1-й эры, — говорю.

— Любопытно, любопытно, — говорит Сергей Фомич. — А ты, Брыкин, случайно не заболел?

— Да нет, — отвечаю, — я здоров. Это Петька Козлов заболел.

— Ну и что же?

— А то, что он своим чихом меня все время сбивает. Скажите ему, чтобы не чихал больше.

— Хорошо, — говорит он. — Ты, Петя, сдерживайся как-нибудь. А то товарища сбиваешь.

Закрыл Петька лицо платком и молчит. Тут сразу наша сигнализация заработала. Сначала Ленка Авдеева с шестой парты чихнула, потом Клячкин с нулевой, потом опять с шестой. Значит, 606.

— В 606-м, — говорю.

— Просто в 606-м?

— Просто.

— Нет, — говорит Сергей Фомич, — не просто. Ну-ка, Петя, чихни разок.

Петька чихнул.

— Понял? — говорит Сергей Фомич. — В 1606-м.

А я покраснел, стою и молчу.

— Эх вы, чихунчики, — говорит Сергей Фомич, — и не стыдно вам? Обмануть меня решили. Вы не меня, вы себя обманываете. Садись, Брыкин, тебе даже двойку жалко ставить. За твои успехи, знаешь, что полагается?

А Петька, будь он неладен, опять как чихнет.

— Правильно. Единица.

Так мой метод и закончился. Надо мной еще долго в школе смеялись. А я подумал и пришел к выводу: нехорошо я поступил, неправильно. Не тот знак придумал. Надо было нам на истории не чихать, а вздыхать. Тогда бы ни один учитель не догадался. Потому что на уроке истории каждый ученик имеет право вздыхать. Сами знаете, какая трудная вещь — хронология!