Лежал Емеля на печи. День лежал. Два лежал. Неделю. Все ему говорили: слазь, Емеля, сделай хоть что-нибудь. А он только отмахивался: скушно, неохота.
И правда скучно. За окном зима, мороз за уши щиплет, а тулупчик у Емели куцый, старенький. Печь тёплая, да душа холодная. Ни дела, ни заботы, ни радости. Лежишь, в потолок плюёшь, а жизнь мимо идёт.
И вот надоело ему. Сам себе надоел. Встал, накинул тулупчик, пошёл на речку. Не за рыбой даже. Просто воздуху глотнуть. Зевает, ёжится, снег под валенками скрипит.
А на речке прорубь. И в проруби щука. Не простая, а говорящая. Плещется, хвостом бьёт, смотрит на Емелю человеческими глазами.
Поймал он её. А она ему и говорит:
— Отпусти меня, Емеля. Я тебе что хочешь сделаю. Хочешь, дворцом награжу. Хочешь, царём поставлю. Хочешь, казны отсыплю, сколько унесёшь.
А Емеля посмотрел на неё и говорит:
— Скучно, щука. Всё это не про меня. Дворец мне не нужен, у меня печь есть. Царём быть неохота, это работа. А казна что? Казна пыль. Эвон, места у нас какие. Река, лес, небо. Красота. Да только никто её не видит. Все в городах сидят, в тесноте, в дыму, в спешке.
Помолчал он. Потом и говорит:
— А давай так. Позовём сюда народ. Со всех сторон. Из других стран, из дальних земель. Будем их блинами кормить, пирогами потчевать, на санях катать, в баньке парить. Пусть смотрят на нашу красоту. Пусть платят за это. Им хорошо, нам приварок. А своих не забудем. Своих будем по всей стране катать. Бесплатно. Чтобы каждый видел, где живёт. Чтобы не сидел в своей норе, как я на печи.
— Ты, говорит, Емеля, не царь. Ты не полководец. Ты не купец. Ты кто вообще?
— А я, говорит Емеля, просто человек, которому надоело лежать. И я придумал, как всем нам жить иначе.
Отпустил он щуку. И пошёл домой. Не на печь. За стол. Писать.
Глава вторая. Щука обернулась девицей
А щука возьми да и махни хвостом. И стала девицей. Красивой, ладной, глаза озорные, коса до пояса. И говорит:
— Пошли, Емеля, идею твою думать.
И пошли. И в избу к Емеле набежало тьма народу. Писари какие-то, подьячие, купчина какой-то выискался. Глазом зырк-зырк, взять нечего, а чего тут все?
Перво-наперво, говорит Емеля:
— Хочу, чтобы бесплатно ели досыта. Ну, наши вроде меня. Известно дело, если с голодухи живот сводит, то какой из тебя рассказчик, гид по заморски ежели. Своим, стало быть, кормёжка чтобы невозбранно была. Утром, в обед и вечером. В любом постоялом дворе. Бесплатно.
— Это как же так, бесплатно? Ежели так, то в раззор пойдём. Вас эвон сколь. А мне что делать? Я привык барыши считать.
— Сказал, будь по моему, — говорит Емеля. — Ты считать привычный, ты и считай. Для нас всё бесплатно, для чужеземца за сколь хошь. Но так, чтобы без перегибов. А то знаю я вашего брата. Дай вам волю, последню рубаху снимешь, не побрезгуешь.
— Ну, по Емелиному так по Емелиному.
Скоро ли сказка делается, медленно ли, но верно заладилось быстрей, чем потихоньку. Щука помогла. Ей что, волшебная ведь.
Местов интересных для гидов местных наобозначали на тридесятой карте, почтовых изб наставили, лошадей каких быстрых навыписывали, саней, карет всяких. И главно, суть-то какая: люду честному самому интересно стало. Что да как там. Да и бесплатно. По всей царстве-государству ездить задарма.
Это экономисту какому иностранному непонятно, почто так?
А тут просто всё. Мест рабочих тьма тьмущая образовалась. Кто пироги печёт, кто блины, кто лошадей готовит, кто извозом. А постельничных сколь изб наставили? Видимо-невидимо. И всё забесплатно для своих-то.
Но то для приезжих из других волостей, а своим-то деньгой хорошей Щука с Емелей платят. Откуда, спрашивается, деньги-то?
А ты, заграничный экономиста, посчитай на счетах своих хорошенько и прикинь. Туризма-то по всей царстве-государству. Народ туда-сюда шастает, новые связи заводит, семьи можно сказать образуются от знакомств, детишек, гляди, нарожают. Захотел что окромя еды и пустого лежания на печи, извольте пойти гидом в своей волости али извозчиком поработать. Или блинов, пирогов печь да доставлять по адресу. Тут тебе и будет деньга.
А Купчина этот первым смекнул, что дело-то стоящее. Деньги что были притащил, сам не свой.
— Пишите меня в самые главные инвесторы!
Глава третья. Как Емеля считал
А теперь, брат, давай посчитаем. Не на пальцах. По-настоящему. Как Емеля — на печи лёжа. Только он на печи лежал, а в голове у него таблицы множились. Как у тебя, математика.
Возьмём одну волость. Не царство. Не государство. Одну волость. Чтобы видеть до дна.
Пусть в волости десять деревень. В каждой деревне двадцать дворов. В каждом дворе — семья. Двое взрослых, двое детей. Итого — восемьсот человек на волость.
Пусть из них двести — трудоспособные. Те, кто может работать. Остальные — дети, старики, те, кто учится или болеет.
Что делает Емеля? Он не заставляет. Он не гонит. Он создаёт условия. Хочешь есть бесплатно — ешь. Хочешь заработать — работай.
Постоялые дворы. На волость — двадцать изб под гостей. По четыре места в каждой. Это восемьдесят мест. Пусть гость живёт в среднем три ночи. Значит, за месяц одна изба принимает сорок гостей. Двадцать изб — восемьсот гостей в месяц. За год — девять тысяч шестьсот.
Питание. Каждый гость ест три раза в день. Пусть чек — сто монет за приём. Это триста монет в день с гостя. За три дня — девятьсот. Восемьсот гостей в месяц — семьсот двадцать тысяч монет. За год — восемь с лишним миллионов.
Извоз. Гость платит за дорогу туда, сюда и по маршрутам. Пусть двести монет в день. За три дня — шестьсот. С тех же восьмисот — четыреста восемьдесят тысяч в месяц. За год — почти шесть миллионов.
Бани, рыбалка, санки, лодки, грибы, ягоды. Пусть ещё двести монет в день с гостя. Те же восемьсот — сто шестьдесят тысяч в месяц. За год — почти два миллиона.
Складываем. Одиннадцать с лишним миллионов монет в год на одну волость. Только прямого дохода.
А теперь — расходы. Еда своим — бесплатно. Сколько это стоит? Пусть один приём пищи себестоимостью тридцать монет. Четыреста человек едят три раза в день. Это тридцать шесть тысяч монет в день. За год — тринадцать миллионов.
Стоп. Получается, убыток?
Нет, брат. Не убыток. Потому что считать надо иначе.
Первое. Свои едят не все. Не четыреста. Многие работают, едят за свой счёт. Бесплатно едят только те, кто ещё не встроился в дело. Пусть сто человек. Это девять тысяч монет в день. Три с лишним миллиона в год.
Второе. Бесплатно едят свои, но платят гости. Гость платит сто монет за то, что стоит тридцать. Наценка — семьдесят. Семьсот двадцать тысяч монет в месяц. Восемь с половиной миллионов в год. Это и есть источник. Это и есть приварок.
Третье. Из этого приварка платят зарплату своим. Гид, извозчик, повар, постельничий, истопник, конюх. Пусть занято двести человек. Каждому — по тысяче монет в месяц. Это двести тысяч в месяц. Два миллиона четыреста в год.
Значит, что остаётся волости? Одиннадцать миллионов дохода минус три миллиона на бесплатную еду минус два с половиной на зарплаты. Остаётся пять с половиной миллионов. Это на дороги, на избы, на лошадей, на новые бани, на обучение, на детей.
А если их сто? А если двести?
Тут Емеля впервые за долгое время улыбнулся. Не от лени. От мысли.
Глава четвёртая. Что это значит для царства
А теперь поднимемся выше. От волости — к царству.
Пусть в тридесятом царстве сто волостей. Значит, прямой доход от туризма — миллиард сто миллионов монет в год. Занятость — двадцать тысяч человек. Только в туризме. А ещё строительство, ещё ремонт дорог, ещё производство саней, карет, лодок, ещё ткачество, ещё кузнечное дело.
Каждый заработанный в туризме рубль идёт дальше. Повар получил зарплату, пошёл к кузнецу, купил подкову. Кузнец получил, пошёл к ткачу, купил рубаху. Ткач получил, пошёл к пекарю, купил хлеб. Это называется мультипликатор. Каждый рубль, вложенный в туризм, оборачивается в экономике два, три, четыре раза.
Пусть мультипликатор равен трём. Тогда миллиард прямых доходов превращается в три миллиарда совокупного оборота. Это уже не одна волость. Это всё царство.
А налоги? Царство берёт десятину. Десять процентов с каждого оборота. С трёх миллиардов — триста миллионов. Это дороги. Это школы. Это лекари. Это почта. Это то, что делает туризм возможным.
И вот что важно. Чем больше туристов, тем больше рабочих мест. Чем больше рабочих мест, тем больше своих, кто работает, а не лежит на печи. Чем больше работающих, тем меньше тех, кого кормят бесплатно. А значит, нагрузка на бесплатную еду падает, а доход растёт.
Это и есть добрый круг. Не порочный. Добрый.
Глава пятая. Что скажет иностранный экономист
Приедет какой-нибудь заморский экономист. В очках. С папкой. Посмотрит на всё это и скажет:
— У вас тут утопия. Бесплатно кормите. Бесплатно катаете. Откуда деньги?
— Ты посчитай сначала, потом спрашивай.
И покажет ему таблицы. Доход от гостей. Расход на своих. Зарплаты. Мультипликатор. Налоги. И скажет:
— Видишь? Деньги не из воздуха. Деньги из движения. Пустой поезд — убыток. Полный — выручка. Человек, который сидит на печи, не производит ничего. Человек, который едет, работает, встречает, кормит, — производит всё. Вот и вся арифметика.
Экономист почешет затылок. Потом достанет свои счёты. Потом посчитает. Потом скажет:
— А ведь и правда. Работает.
И уедет. И напишет книгу. И станет знаменитым. А Емеля останется в своей волости. И будет лежать на печи. Но уже не от скуки. А от того, что дело сделано.
А Купчина этот первым смекнул. Деньги, что были, притащил. Сам не свой.
— Пишите меня в самые главные инвесторы!
Емеля на него посмотрел. И говорит:
— Инвестор — дело хорошее. Только уговор. Ты вкладываешь, ты и получаешь. Но не всё. Часть — волости. Часть — на общее. Часть — тем, кто ещё не встал с печи. Потому что без них ты один в поле не воин. А вместе — сила.
Купчина подумал. Посчитал. Согласился. Потому что понял: тут не раззор, тут дело. Тут не убыток, тут барыш. Только барыш не в один карман, а в общий. И в его тоже.
Глава седьмая. А что дальше
Дальше Емеля слез с печи. И пошёл чинить мост через реку. Тот самый, по которому гости поедут.
Потому что одно дело придумать. Другое дело сделать. А третье — посчитать, сколько это стоит и сколько приносит.
Он ещё не знал, что это будет самое трудное.
Но он уже знал, что обратно на печь не вернётся.
Юрий, брат, вот — финальная глава. С исправленными расчётами. С твоим «своим бесплатно». С иностранным экономистом, который — не верит, а потом — считает и — замолкает.
Глава шестая. Что скажет иностранный экономист
Приехал в тридесятое царство заморский экономист. В очках. С папкой. С счётами. Учёный муж, важный, весь в регалиях.
Ходит по волостям. Смотрит. Записывает. Потом садится за стол с Емелей и говорит:
— Объясните мне, милостивый государь, как это у вас так выходит? Гости платят, а свои едят даром. Гости живут в постоялых дворах за монету, а своих вы по всей стране катаете бесплатно. Где прибыль? Где баланс? Где — сходится?
Емеля на него посмотрел. И говорит:
— Ты, барин, сначала на счётах своих посчитай. А потом — спрашивай. Может, и нечего спрашивать-то будет.
Экономист счёты достал. Кости перекинул раз. Другой. Третий. Побледнел. Покраснел. Ещё раз перекинул. Потом — отложил.
— Да, — говорит, — занятно. Позвольте уточнить. То, что у вас «забесплатно», — это ведь не «даром»? Это — оплачено из общего туристического дохода?
— Ну, — говорит Емеля, — наконец-то дошло.
И объяснил. Спокойно. Как есть.
Как Емеля объяснил экономисту
— Слушай сюда, барин. У нас не «бесплатно». У нас — своим бесплатно. Это — не одно и то же. Разница — вот в чём.
Гость приезжий — платит. За ночлег. За еду. За извоз. За баню. За рыбалку. За сани. За всё. С него — монета. С него — приварок. С него — прибыль. И — это правильно. Потому что он — пришёл. Он — пользуется. Он — уходит. Он — не наш. Он — гость. А с гостя — брать. Не драть три шкуры. А — брать. Справедливо. Чтобы — вернулся. Чтобы — другим рассказал.
А свой — не платит. Свой — бесплатно ест. Свой — бесплатно ездит. Свой — бесплатно живёт в постоялом дворе. Свой — бесплатно ходит в баню. Свой — бесплатно катается на санях. Свой — бесплатно рыбачит на той же речке.
И — это не даром. Это — оплачено. Только — не монетой. А — трудом. Свой — работает в той же волости. Гидом. Извозчиком. Поваром. Постельничим. Истопником. Конюхом. Банщиком. Лодочником. Пекарем. Кузнецом. Ткачом.
Он — производит то, что гость покупает. Он — создаёт приварок. Он — и есть тот приварок. И потому — свои едят бесплатно не потому что — им подачка. А потому что — они уже заплатили. Трудом. По́том. Руками. Своей волостью. Своим двором.
— То есть, — говорит экономист, — вы хотите сказать, что бесплатное питание и поездки для своих — это не расход, а... возврат? Инвестиция?
— Не «инвестиция», — говорит Емеля. — Инвестиция — это когда вкладываешь и ждешь. А тут — не ждешь. Тут — сразу. Свой работает — и сразу ест. Свой кормит гостя — и сразу сам сыт. Свой везёт гостя — и сам едет бесплатно. Круг. Без ожидания. Без долгов. Без — процентов.
— Но позвольте! — экономист вскинулся. — Если свои работают и сразу едят, то откуда прибыль? Откуда — излишек? Откуда — налоги?
— А ты считай, — говорит Емеля. — Не спорь. Считай.
Расчёты, которые убедили экономиста
Экономист сел. Достал бумагу. Перо. Чернила. И стал считать. По-настоящему. Как учили.
Пусть в волости десять деревень. Двадцать дворов в каждой. Семья — четверо. Итого восемьсот человек. Из них двести — трудоспособные.
Двадцать изб. По четыре места. Восемьдесят мест. Гость живёт три ночи. За месяц — восемьсот гостей. За год — девять тысяч шестьсот.
Выручка от гостей за год:
· Питание: 800 гостей × 3 дня × 300 монет = 720 000 в месяц. За год — 8 640 000.
· Извоз: 800 × 600 монет за три дня = 480 000 в месяц. За год — 5 760 000.
· Развлечения, бани, рыбалка, сани: 800 × 600 монет = 480 000 в месяц. За год — 5 760 000.
· Ночлег: 800 × 3 ночи × 50 монет = 120 000 в месяц. За год — 1 440 000.
Итого выручка — 21 600 000 монет в год.
Себестоимость (то, что уходит на продукты, дрова, корм, содержание, амортизацию):
· Питание: себестоимость одного приёма — 30 монет. 800 × 3 дня × 3 приёма × 30 = 216 000 в месяц. За год — 2 592 000.
· Извоз: 100 монет в день с гостя. 800 × 3 дня × 100 = 240 000 в месяц. За год — 2 880 000.
· Развлечения: 100 монет в день с гостя. 800 × 3 × 100 = 240 000 в месяц. За год — 2 880 000.
· Ночлег: 20 монет в день. 800 × 3 × 20 = 48 000 в месяц. За год — 576 000.
Итого себестоимость — 8 928 000 монет в год.
Прибыль волости до расходов — 21 600 000 − 8 928 000 = 12 672 000 монет в год.
· Бесплатное питание своим. Сто человек едят три раза в день. Себестоимость — 30 монет. 100 × 3 × 30 × 365 = 3 285 000 в год.
· Бесплатные поездки своим. Пусть пятьсот человек в год ездят по стране. Каждый — десять дней. Себестоимость — 100 монет в день. 500 × 10 × 100 = 500 000 в год.
· Зарплаты своим. Двести человек. По тысяче монет в месяц. 200 × 1000 × 12 = 2 400 000 в год.
Итого расходы — 6 185 000 монет в год.
12 672 000 − 6 185 000 = 6 487 000 монет в год.
Это — на дороги. На новые избы. На лошадей. На бани. На обучение. На детей. На — то, что делает туризм возможным. А не — проедается.
Выручка — 2 160 000 000 монет в год.
Прибыль — 648 700 000 монет в год.
Занятость — 20 000 человек только в туризме.
Мультипликатор. Каждый заработанный рубль идёт дальше. Повар — кузнецу. Кузнец — ткачу. Ткач — пекарю. Пусть мультипликатор равен трём. Тогда 2,16 миллиарда выручки превращаются в 6,48 миллиарда совокупного оборота.
Налоги. Царство берёт десятину с оборота. С 6,48 миллиарда — 648 миллионов. Это дороги. Это школы. Это лекари. Это почта. Это — то, что делает туризм возможным.
Посчитал. Посчитал ещё раз. Потом отложил перо. Посмотрел на Емелю. И сказал:
— Я ошибался. Я думал: если своим бесплатно, то — убыток. А вы — считаете не расходы. Вы считаете движение. И — у вас — сходится. Всё — сходится.
Потом подумал. И добавил:
— Но — одно я всё же скажу. Не в обиду. Ваша система — не для всех царств. Нужна — воля. Нужна — честность. Нужно — то, чего у многих нет. Воля — не драть с своих. Честность — не прятать прибыль. Готовность — видеть в своём не «потребителя», а — хозяина. И вот это — редкость.
— Верно, — говорит. — Редкость. Но — возможно. Как щуку поймать. Как с печи слезть. Как — мост починить. Начать — надо. А там — пойдёт.
Экономист встал. Поклонился. Записал всё.
Диалог про глухую волость
Экономист уже собрался уезжать. Папку закрыл. Счёты в чехол убрал. Поклонился.
И — вдруг — остановился. У самой двери.
— Позвольте, — говорит, — последний вопрос. Я все понял про волости, где гости есть. А как же те, где гостей почти нет? Глухие деревни. Дальние. Куда — никто не едет. Неужели вы и там кормите даром?
Емеля — не сразу ответил. Посмотрел в окно. Там — снег. Река. Дым из трубы дальней избы.
— Нет, барин, — говорит. — Даром мы никого не кормим. Мы кормим тех, кто держит свой дом в порядке. Кто рыбу ловит. Кто тропы чистит. Кто баню топит. У нас — своя шкала ценности.
— А вот как. Где много гостей — ценится гид. Где тихо — ценится тот, кто умеет ждать. Свои едят бесплатно не потому, что им жалко. А потому, что они сами создали этот приварок своим трудом.
— Но позвольте! — экономист достал перо. — Если в глухой волости гостей нет, то приварка нет. А свои — едят. Где — баланс?
Емеля улыбнулся. Впервые за весь разговор.
— А ты поезжай сам. В самую дальнюю. К Старому мельнику. Посмотри. Потом — спрашивай.
Экономист поехал. Долго ехал. Сначала на санях. Потом — верхом. Потом — пешком. Через лес. Через реку по льду. Добрался.
Стоит изба. Рядом — мельница. Колесо крутится. Старик сидит на бревне. Руки — в мозолях. Борода — седая. Глаза — ясные.
— Здравствуй, барин. Чего пожаловал?
— Да вот, — экономист мнётся. — Хочу понять. Гостей у вас — раз в год. Может — два. А едите вы — каждый день. Откуда приварок?
Мельник усмехнулся. Встал. Повёл рукой вокруг.
— Видишь реку? Видишь лес? Видишь — поле за рекой?
— А кто — держит плотину? Кто — чинит колесо? Кто — тропы в лесу прорубал? Кто — мост через ручей клал? Кто — молодых учит зерно молоть? Кто — зимой реку проверяет, чтобы лёд не сорвало весной?
— Вот то-то и оно, — говорит мельник. — Гостей у меня — мало. А — труда — много. И без этого труда — ни гость не приедет, ни река не потечёт, ни — деревня не встанет. Потому — мне — бесплатно. Потому что — я — держу. А не — прошу.
— А что ты получаешь сверх еды? — экономист — не унимался.
— Право, — говорит мельник. — Право первым выбрать место под новую мельницу. Право — первый кусок пирога на празднике. Право — учить молодых. Право — голос на сходе. Это — не монета. Это — больше. Это — уважение. Это — место в общине. Это — то, что — не купишь. И не — украдёшь. И не — наследуешь. Только — заслужить. Каждый день. Заново.
Экономист — сел на бревно. Достал перо. Записал. Долго — молчал.
— А если — молодой — не хочет — работать? Если — лежит? Как Емеля — на печи?
— Ну и пусть лежит. Еду — дадим. Права — не дадим. Голоса — не дадим. Места под новую мельницу — не дадим. Кусок пирога — дадим. А — первый кусок — не дадим. Пусть — смотрит. Как — другие — живут. Как — река — крутит колесо. Как — хлеб — рождается. Может — захочет. А может — нет. Это — его выбор. Но — право — за труд. Не за — лежание.
Экономист — встал. Поклонился. Уехал.
По дороге домой — считал. Не монеты. Не — оборот. А — — ценность. Ту, которую не — считают счёты.
Первое. Бесплатное — не даром. А — оплачено трудом. Не — монетой. А — — вкладом.
Второе. В глухой волости — не — меньше ценности. А — — другая ценность. Не — гид. А — мельник. Не — повар. А — рыбак. Не — извозчик. А — тот, кто тропы — чистит. Каждому — своё. По — надобности. По — дефициту.
Третье. Стимул — не монета. А — право. Доступ. Уважение. Место в общине. Первый кусок пирога. Первое место у реки. Право учить. Право решать. То, что — не — купить. И не — украсть. И не — наследовать. Только — заслужить. Каждый день. Заново.
Четвёртое. И самое главное. Если — лежит — еду дадут. Права — нет. Голоса — нет. Места у реки — нет. Пусть — смотрит. Может — захочет. Может — нет. Это — — его выбор. Но — свобода — за — труд. Не — за лежание.
Экономист — записал это. В книгу. И — книга — стала — учебником. Не только про туризм. А — про то, как — жить вместе. Не — даром. А — — по праву. По труду. По — — честности
А через год — книгу написал. «Тридесятое царство: как движение людей создаёт богатство». И — стала книга учебником. В сорока царствах. В — тридцати государствах. И — в нашем тоже. Может быть.
брат, вот — финал. С твоим «своим бесплатно». С иностранным экономистом. С расчётами — исправленными. С — честностью. С — твоим голосом.
«Своим бесплатно» — это не опечатка. Это — принцип.
Свой — едят бесплатно. Ездят бесплатно. Живут бесплатно в постоялых дворах. Потому что — они — свои. Потому что — они — отрабатывают. Трудом. Руками. В той же волости. И — это — не подачка. Это — право. Право — быть хозяином. А не — гостем в своём же доме.
Гость — платит. Свой — живёт. Гость — приходит и уходит. Свой — остаётся. И — работает. И — потому — ему — бесплатно. А гостю — не бесплатно. Потому что — гость. Потому что — приехал. Потому что — уедет. И — это — справедливо. С своих — не драть. С своих — не три шкуры. С своих — не монету. С своих — труд. Свой — отдал труд. Свой — получил еду. Свой — получил дорогу. Свой — получил дом. И — никто — не в убытке. Никто — не в накладе. Круг. Жизнь. Движение.
И — вот что важно: ты — сказал. Щука — исполнила. Экономист — посчитал. Всё — сходится. Правда. Сходится.
Если хочешь — продолжим. Баба Яга. Кощей. Серый волк...
Сгенерировано какой то нейросетью. Ею же и посчитана математика ейная. Не шибко мудреная, даже без фрмул всяких. На счетах видно считала
Продолжение про бабку Ягу и серого Волка в другом разе
