Вы когда-нибудь задумывались, как морские свинки стали нашими любимыми питомцами? Оказывается, история их одомашнивания уходит корнями в далёкое прошлое!

Считается, что морские свинки были одомашнены примерно 3–4 тысячи лет назад в Южной Америке. Индейские племена использовали их не только как источник пищи, но и как животных для ритуальных целей. Однако со временем люди начали держать их в домах как милых и дружелюбных питомцев.

Сегодня морские свинки — популярные домашние животные, которые приносят радость своим владельцам. Они отличаются дружелюбным характером и неприхотливостью в уходе.

Морская свинка (лат. Cavia porcellus) — млекопитающее из отряда грызунов. Морскими этих зверьков называют только в России и Германии (Meerschweinchen). В южноамериканских странах их именуют куи, в странах Западной Европы — перуанскими свинками, а в Великобритании и США — гвинейскими.

Слово «морская» в названии животных было адаптировано от первоначального «заморская». Морские свинки привозились в Европу по морю на кораблях и были диковинными зверьками.

По поводу того, почему животное назвали свинкой существует несколько версий. Во-первых, они издают звук похожий на похрюкивание или повизгивание. По другой версии, свинка обязана своим названиям испанским завоевателям, которым вкус мяса зверьков показался похожим на молочных поросят.

Источник Источник

Первая ГЭС, которую построил Жик, стоит на месте старого капища. Там, где карелы молились своим богам тысячу лет. Никто не спрашивал у них разрешения. Их просто выгнали в лес. А те, кто не ушёл, пошли на фундамент — в прямом смысле. Рабочих не хватало, а стройка горела. Жик был гениален, но гениальность его была холодна, как ладожская вода. Он считал жизни единицами измерения — точно так же, как мы считаем свинги.

Двадцать три карельские семьи легли под плотину. Их имена нигде не записаны. Зато записано, что ГЭС заработала ровно через год и семь месяцев.

Прогресс требует жертв, — так говорят.

Я спрашиваю: чьих жертв?

---

Рюр I, Железный. Первый, кто ввёл «Свинскую Правду».

Хороший закон. Мудрый. За убийство — плати. За обиду — плати. Всё можно измерить свингами. Всё имеет цену.

Кроме одного: цена власти.

Он убил брата. Вара. Того самого, кто имел равное право на трон. Убил не в бою с врагом, а в драке за власть. И никто не спросил с него 20 свингов. Никто не посадил его в яму. Он сам себя судил — и оправдал.

Потому что закон для всех, но не для тех, кто этот закон пишет.

Я перечитывал хронику того дня. Сорок семь очевидцев. Все пишут одно: «Братья дрались на мечах, и пал Вар, и стал Рюр князем».

Никто не пишет: «И плакал народ по убитому, ибо был он добр и справедлив».

Потому что некому было плакать. Вар был просто фигурой. Пешкой. Которую убрали с доски, потому что она мешала пройти в дамки.

---

При Бире I построили порт. При нём же открыли Университет. При нём же — разгромили Свинскую Орду.

Свингисхан. Чёрная лохматая свинья с черепом на голове. Его боялись так, что имя его шептали по углам. А он просто хотел есть. Как и все мы. Его орда шла за ним, потому что в степи не осталось еды. Потому что там всё выжгли и вытоптали такие же, как он, только раньше.

Бир I убил его. Хорошо убил. Правильно. С башен, из пушек. Технология победила дикость.

А потом Бир поехал в Европу.

И увидел там настоящую дикость.

Он увидел, как европейские свинки торгуют рабами. Как жгут книги. Как травят учёных, если те говорят не то, что угодно королю. И он вернулся домой и сказал: «Мы будем как они, но лучше».

Но скажите мне: можно ли быть лучше, если ты строишь своё величие на тех же костях?

---

Я считал. Это моя работа — считать.

К 100 году от Основания Свинограда на каждого живого свинки приходилось примерно 1,2 мёртвых.

· Одни умерли от язвы.

· Другие — в войнах.

· Третьи — от голода в блокаду.

· Четвёртые — просто исчезли. Сгинули в карельских лесах, в шахтах, на стройках, в тюрьмах.

Их никто не считал. Их считаю я.

И я знаю: империя — это когда много живых платят за то, чтобы горстка мёртвых считалась великими.

---

Мóтя I улыбается с портрета. Её вернули из-за границы, заплатив кучу денег. Теперь она висит в галерее, и школьники приходят смотреть на неё и писать сочинения о том, как хорошо жить при Мотьевичах.

Я смотрел на этот портрет час. Мне показалось, что она улыбается не нам.

Она улыбается мимо нас.

Туда, где лежат те, кого забыли. Кто строил её ГЭС, кто умирал от язвы в её время, кто верил, что после Рена III наступит рай.

Рай не наступил.

Наступил Свиноград.

Империя, где каждый новый дом стоит на старом фундаменте. А старый фундамент — это всегда кости.

Я не призываю ничего разрушать. Я просто хочу, чтобы вы знали: когда вы идёте по Мотьевскому проспекту, вы идёте по могилам.

И те, кто лежит в этих могилах, имели право на то, чтобы их имена помнили.

Но их не помнят.

Помнят только тех, кто строил империю.

А строители всегда сверху.