Часть 10 из 10

Рукоять ударила меня по ладони. Мужчина в жёлтой куртке успел поймать её, но один не удержал бы переключатель.

Вера бросилась на помощь. Я вдавил ключ до упора. Механизм щёлкнул, и поезд свернул на тупиковый путь.

Мира вышла на платформу, но не бросилась к мужчине. Она встала рядом с Верой и посмотрела на него.

— Не возвращай меня силой, — сказала она. — Я не та Мира, которую ты потерял.

Он отпустил рукоять. Девочка вернулась в свой вагон — туда, где её ждали родители и жизнь, которую она сама выбрала. Мужчина остался на платформе.

Он закрыл глаза. Потом кивнул.

Часть 9 из 10

Я понял, что подпись на табло относится ко мне — к любому из нас.

На платформе стояли двое мужчин с моим лицом. Один пришёл из соседней ветки и пытался вернуть дочь. Другой когда-то оставил письмо, которое я нашёл. Кто из нас должен остаться за стрелкой?

Вера нашла в шкафу старый ключ. Он подходил к латунному жетону: если вставить его в пульт и повернуть, поезд уходил в тупик. Но механизм не фиксировался. Кто-то должен был держать рукоять до последнего вагона.

Мужчина в жёлтой куртке снял жетон с шеи.

— Я начал это. Мне и держать.

Он говорил спокойно, но смотрел на окно, где ждала Мира.

Часть 8 из 10

После появления Миры город начал двоиться.

На одной стороне улицы стоял наш серый дом, на другой — его светлая версия с целыми окнами. Люди проходили сквозь них и на секунду становились другими: кто-то улыбался незнакомому ребёнку, кто-то плакал, не понимая почему.

Мы с Верой добрались до станции. Мужчина в жёлтой куртке стоял у открытых дверей. Девочка в вагоне тянула к нему руки.

— Если я не переключу стрелку, она исчезнет, — сказал он.

— Если переключишь на главный путь, исчезнут оба города, — ответила Вера.

Я посмотрел на табло. До прибытия оставалась минута. На карте был ещё один вариант: тупик. Поезд мог уйти туда, а переход — закрыться. Но стрелку нужно было удерживать вручную, пока вагон не пройдёт.

Часть 7 из 10

Мы не стали хвататься за фотографию. Вера попросила мужчину рассказать всё с самого начала.

Он был Егором из соседней ветки. Там он работал в депо, а девять лет назад его маленькая дочь Мира погибла в пожаре. Он помнил запах дыма, красную дверь и то, что опоздал на две минуты.

В другом мире Мира пережила пожар. Мужчина нашёл её через поезд и теперь хотел соединить две ветки так, чтобы она снова оказалась рядом с ним.

— Но тогда исчезнут наши различия, — сказала Вера. — Не только боль. Всё, что сделало нас собой.

— Я не прошу вас понять, — ответил он. — Только помогите открыть переход на минуту.

Часть 6 из 10

Ночью мы пробрались в старое депо. Вера знала, где хранили схемы, а я — как читать сигнальные отметки. На пыльном столе лежала карта железной дороги, которой не существовало ни в одном городе.

От одной станции расходились три линии. На первой стояла дата исчезновения Веры. На второй — день аварии отца. Третья была перечёркнута красным.

— Это не расписание, — сказала Вера. — Это выборы. Каждая линия ведёт к миру, где одно событие случилось иначе.

На карте мы нашли знак жёлтой куртки. Он соединял две ветки через платформу ноль. Человек из соседнего мира не просто нашёл поезд — он поддерживал его работу.

В папке под схемой лежало письмо, подписанное моим именем. Бумага была старой.

Часть 5 из 10

Я хотел спросить про дочь, но поезд уже открыл двери.

На этот раз он привёз меня в Ладоград, где у станции росли липы, а в окнах горели огни. Вера ждала у выхода. Она отвела меня в квартиру, которую я помнил по детству.

На кухне сидел отец.

В моём мире его не стало три года назад. Здесь он был жив, только говорил медленнее и носил очки. Он посмотрел на меня и назвал по имени, хотя мы никогда не встречались в этой версии города.

— Ты похож на нашего Егорку, — сказал он. — Только он сейчас в депо.

Вера объяснила: в этой ветке отец успел свернуть с дороги за минуту до аварии. В другой — нет. Никто из нас не знает, какой мир «правильный». Они просто разошлись после разных решений.

Часть 4 из 10

Я не открыл дверь. Сначала проверил глазок.

На площадке стоял мужчина в жёлтой куртке. Моё лицо, мои руки, только седая прядь над виском. Он держал ладони на виду и почему-то выглядел не угрожающе, а уставшим.

— Если не хочешь потерять Веру окончательно, выйди через чёрный ход, — сказал он. — Через дверь я войти не могу.

Я не поверил. Но когда посмотрел в глазок снова, лестничная площадка была пуста. А на коврике лежал латунный жетон с цифрой ноль.

В полночь жетон нагрелся. Подъездная дверь вела не во двор, а на платформу. Там снова ждал поезд. Я сел в последний вагон и оказался у «Северной» — только станция была чистой, светлой и полной пассажиров.