https://tass.ru/politika/28163835

Пак Чхан-ук вырывал зубы молотком в «Олдбое», отрезал пальцы в «Госпоже Месть» и заставлял зрителя разглядывать последствия человеческой жестокости дольше, чем хотелось бы. Поэтому слова о самом жестоком фильме в его карьере звучат скорее как предупреждение.

Этим фильмом станет вестерн «Разбойники из Рэттлкрика» по сценарию Крэйга Залера. Его бюджет составит около 60 миллионов долларов, а съёмки планируют начать в 2027 году.

Пак Чхан-ук уже переработал исходный текст, поэтому дальше речь пойдёт не о готовящемся фильме, а о сценарии, с которого началась двадцатилетняя история проекта.

Любимый сценарий Голливуда, который никто не хотел снимать

В 2006 году Warner Bros. купила первый сценарий никому не известного К. Залера и заключила с ним контракт на три фильма. Режиссурой интересовался Марк Романек, а Стивен Спилберг после прочтения лично звонил автору.

В конце того же года «Разбойники из Рэттлкрика» заняли первое место в Black List, ежегодном опросе голливудских продюсеров о лучших неэкранизированных сценариях. Тогда город ещё назывался Рэттлборгом, но дальше я буду придерживаться итогового названия. В своё время проектом интересовались Том Круз, Брэд Питт и Леонардо ДиКаприо, но никого так и не утвердили.

В сети сохранились обе редакции сценария; их вместе с русским переводом я выложил в tg-канале Кино и еще кинее.

Дальше будут некоторые спойлеры к изначальному сценарию

Сначала на страницах появляются Билли Ли и его спутник, двое потрёпанных дорогой ковбоев, которые спускаются к поселению коренных американцев и как люди чести предлагают помочь вернуть похищенную дочь вождя. Наградой должен стать индейский ритуал призыва дождя над процветающим Рэттлкриком, причём провести обряд нужно заранее: рисковать жизнью в обмен только на обещание Билли Ли не намерен.

Вождь соглашается, но отправляет с ковбоями молодого переводчика, чтобы тот проследил за выполнением сделки. Однако стоит им отъехать достаточно далеко, как Билли Ли внезапно стреляет индейцу в голову. Вскоре выясняется, что никаких похитителей искать не требуется, поскольку девушка всё это время находилась у третьего участника банды. Пока один из преступников рассуждает об изнасиловании пленницы, Билли Ли спокойно поправляет спутника, неправильно построившего фразу. Само преступление его не тревожит, зато ошибка в речи раздражает, и одной этой сцены хватает, чтобы понять, с кем мы имеем дело.

Показав, на что способна банда, Залер почти на полсценария оставляет её за пределами повествования и отправляется гулять по Рэттлкрику. В городе зарабатывают, выпивают, режутся в карты, выясняют отношения и строят планы, которые кажутся незначительными ровно до тех пор, пока не вспоминаешь о дожде, который должен обрушиться на город. Автор не превращает Рэттлкрик в идиллию, но постепенно добивается куда более важного: его жители перестают быть статистами, расставленными по домам перед грядущей бурей.

В центре этой размеренной жизни находится пятидесятишестилетний шериф Роджер Пикман, сумевший сделать Рэттлкрик самым спокойным местом в округе, но когда-то не сумевший спасти собственную дочь. Болезнь пятилетней девочки оставила семью в долгах, её смерть лишила Пикмана и его жену Валери веры, однако со временем они всё-таки научились снова радоваться жизни.

Первым дурным предзнаменованием становится приезд доктора Авраама Вайса: таинственный человек в чёрном, покрытый следами самоистязаний, разыскивает Билли Ли по причинам, о которых пока остаётся только догадываться.

Первого июля дождь приходит точно по расписанию и своим шумом заглушает выстрелы в городе. Бандиты расходятся по богатым домам, а Залер возвращает читателя к людям, с которыми знакомил нас всё это время: супруги ужинают вместе, старик читает книгу, несколько братьев заканчивают карточную партию. Через несколько минут одни будут застрелены, другого искалечат перед смертью, а братья молча возьмутся за руки перед человеком с ружьём.

Сначала сценарист заставляет провести с каждой жертвой последние минуты, но постепенно темп насилия начинает свирепеть вместе с бурей: сцены становятся короче, а целые семьи исчезают за одной, двумя, затем четырьмя вспышками в окнах. Мирная жизнь, на которую Залер потратил десятки страниц, обрывается не одним эффектным нападением, а множеством маленьких концов света, происходящих совсем рядом и при этом в полной изоляции друг от друга.

Валери, жена шерифа, в это время гостит в доме знатной особы, куда вскоре врывается участник банды и заставляет женщин раздеться. Хозяйка дома пытается сбежать, но он стреляет ей в бедро, ломает ногу, а позднее снимает кожу с лица; Валери он насилует, пока она шепчет имя мужа, а затем сворачивает ей шею.

Утром шериф ещё не знает, что произошло, и бежит по городу, пока люди выкрикивают вслед всё новые имена погибших. Добравшись до нужного дома, Пикман обнаруживает жену, закрывает ей глаза, возвращает голову в естественное положение, одевает её в платье и выносит на руках. Сам копает могилу рядом с могилой дочери, понимая, что второй раз хоронит всю свою жизнь.

Только после похорон история по-настоящему становится вестерном о мести. Пикман оставляет значок и едет за убийцами вместе с Авраамом, чью жену та же банда когда-то изнасиловала и убила. Один всё ещё пытается провести границу между справедливостью и зверством, другой давно превратил собственную боль в религию.

На этом подробный пересказ мне лучше остановить: дальше погоня постепенно ведёт нас ещё к двум поворотам сюжета, стирая разницу между охотниками и добычей, а месть лишь даёт насилию новый повод продолжаться.

Что изменили к 2010 году

К 2010 году Залер попытался смягчить сценарий настолько, насколько позволяла сама история: сократил число убийств, убрал часть самых жестоких подробностей и чаще начал оставлять насилие за кадром. Подробную сцену с Валери теперь обрывают за мгновение до изнасилования, хотя последствия остаются прежними.

Заодно Залер подробнее объяснил самого Пикмана. В его детстве появился отец, избивавший мать, и эпизод, в котором двенадцатилетний будущий шериф впервые остановил насилие. Так понятнее его желание даже во время мести не причинять вреда непричастным. Похоже, автор всё ещё надеялся, что более сдержанная версия приблизит начало съёмок. Сценарий стал мягче, но вместе с жестокостью потерял и прежнюю бескомпромиссность.

Мнение о сценарии

Скрипт мне понравился не из-за сцен, которые обеспечили ему репутацию одного из самых жестоких нереализованных проектов Голливуда. Его главное достоинство в терпении Залера: автор даёт читателю пожить в Рэттлкрике достаточно долго, чтобы последующее насилие не воспринималось жанровым аттракционом. Убери эту часть, действия станет больше, но оплакивать будет некого.

Мне всё равно ближе версия 2006 года. Ранний текст сильнее связывает пережитое насилие с трансформацией шерифа: его месть легче принять, а потому страшнее заметить момент, когда он перестаёт отличаться от злодеев.

Для продюсера здесь достаточно проблем: 137 страниц, десятки персонажей, долгое вступление и эпизоды, способные вывести фильм за пределы обычного рейтинга R. Но почти каждый производственный недостаток оказывается частью замысла. После прочтения остаётся редкое ощущение законченного произведения, а не наброска, который ждёт подходящего режиссёра. Я понимаю, почему им двадцать лет восхищались и всё это время боялись снимать.

Почему фильм не могли снять двадцать лет

После покупки Warner проект переходил от одного известного имени к другому. Его собирался снимать Джастин Лин, а в 2012 году режиссёром назначили Пак Чхан-ука. Финансирование взяла на себя Red Granite Pictures, компания подарившая «Волка с Уолл-стрит». Но обещанные на 2014 год съёмки не начались, Red Granite оказалась в центре скандала о деньгах, похищенных из малайзийского фонда.

Отчаявшись дождаться экранизации «Рэттлкрика», Залер решил самостоятельно снять другой свой сценарий. Так в 2015 году появился «Костяной томагавк», камерный вестерн-хоррор с Куртом Расселом, ставший режиссёрским дебютом автора.

Родство между двумя историями заметно сразу: шериф, чужак, долгие разговоры и внезапные вспышки насилия. Однако «Рэттлкрик» появился раньше и задумывался куда масштабнее. В «Костяном томагавке» Залер сохранил медленный ритм, жестокость и собственное представление о Диком Западе, но перенёс их в более простой и дешёвый фильм, который наконец смог снять сам.

Поэтому «Костяной томагавк» важен здесь не как образец будущего «Рэттлкрика», а как компромисс, благодаря которому хотя бы один из вестернов Залера добрался до экрана.

Сам «Рэттлкрик» тем временем всё дальше уходил от своего автора. Сначала Залер называл работу с Паком творческим обменом, но позднее заявил, что режиссёр иначе понял персонажей и добавил фрагменты, не сочетавшиеся с оригиналом. К 2019 году сценарист уже не участвовал в проекте, а фильм подобрала Amazon. Затем о картине снова перестали говорить.

Весной 2026 года Пак собрал проект заново вместе с продюсером «Зодиака» Брэдли Фишером, а права на американский прокат приобрело подразделение Warner Bros. Через двадцать лет «Рэттлкрик» вернулся к первой студии, но уже с переработанным сценарием. Насколько изменились персонажи, их предыстории и диалоги, пока неизвестно.

Кто кого сыграет

По данным Screen Daily и Deadline, Мэттью Макконахи сыграет шерифа Билла Адамса, Тан Вэй его жену Валери, Педро Паскаль доктора Авраама Вайса, Остин Батлер главаря банды Генри Ли, а Адель Экзаркопулос жену персонажа Батлера.

Если опубликованное распределение ролей верно, Пак изменил и имена персонажей: Пикман превратился в Билла Адамса, а Билли Ли - в Генри Ли. Особенно любопытна перестановка Макконахи: в версии Amazon ему предлагали роль Авраама, теперь же он играет шерифа. Возможно, вместе с именами изменилась и сама конструкция истории.

Что Пак Чхан-ук собирается снимать теперь

В мае 2026 года Пак объяснил, зачем ему понадобился вестерн. По его словам, для Америки этот жанр рассказывает историю возникновения нации, а сама страна построена целиком на насилии. Режиссёр хочет не воспроизводить стиль Серджо Леоне, а перенять его дух.

В интервью Каннскому фестивалю Пак также рассуждал о мужчине, который мстит за погибшую жену. Возмездие не может её вернуть, зато действует как наркотик: заглушает боль, позволяет любоваться собой в роли мстителя, а затем оставляет только пустоту.

На сегодняшний день у «Разбойников из Рэттлкрика» впервые за двадцать лет есть режиссёр, финансирование, прокатчик и актёрский состав. Нет только уверенности, какой именно фильм дойдёт до съёмок после стольких переписываний. Пак обещает снять самый жестокий фильм в своей карьере, хотя Залер ещё двадцать лет назад написал сценарий, которому тесно в пределах рейтинга R.

Поэтому главный вопрос не в том, сколько крови режиссёр добавит, а в том, что он собирается с её помощью сказать.

Если вам интересны нереализованные сценарии, многолетние истории создания фильмов и факты, до которых редко добираются русскоязычные издания, подписывайтесь на мой Telegram-канал. Там я выкладываю сценарии, переводы и дополнения к большим статьям.

После просмотра я допустил ошибку и полез читать, что с помощью ручного пулемёта хотел сказать Ари Астер. Оказывается, фильм про людей, избегающих своих травм, это ещё и фильм про политику, власть, левых, правых и соцсети. Допустим, всё это там есть. Но фильм рассказывает об этом так тягомотно и размыто, что я всё время думал о другом.

По сюжету шериф небольшого городка Джо решает баллотироваться в мэры. Ему противостоит бизнесмен Тед Гарсия, который собирается построить в городе огромный дата-центр. На фоне пандемии и предвыборной кампании город превращается в маленькую модель Америки, где каждый знает, против чего борется, но никто не понимает, зачем ему это на самом деле нужно.

Потому что здесь почти нет людей, кто действительно хочет власти. Я, например, обожаю «Карточной домик», потому власть там — смертельный наркотик главного героя. В «Эддингтоне» политика — это скорее костюм, который каждый надевает поверх личных проблем.

Джо отказывается надевать маску и поносит Гарсию, хотя просто хочет вернуть жену и почувствовать себя мужчиной. Его жена Луиза не может открыть травму и находит принятие в харизматичной конспирологии Остина Батлера. Сын Гарсии Эрик через политическую активность клеит активисток. Сара (активистка) знает четыре вида антирассистов, но на пикетах пытается вернуть бывшего — полицейского Майкла. А сам Майкл — вообще самая трагичная фигура: он просто хочет вернуть себе достоинство, пока все вокруг рассказывают ему, за что он должен бороться.

И так буквально с каждым персонажем. Мне просто лень расписывать.

Это же и самая интересная часть фильма. Люди превращают личную проблему в политическую, потому что политический язык делает её красивее и легитимнее. Джо мог бы сказать: «Я ревную жену и чувствую себя униженным». Но это звучит жалко. Приятнее сказать: «Я борюсь с коррупцией и государственным контролем».

В этом смысле «Эддингтон» идеально попадает в настоящее. Срачи в социальных сетях (в России, да и за пределами) превратили политику в способ определить себя. Человек может искать славы, любви, уверенности, принадлежности или способ справиться с одиночеством, но рассказывает себе, что он просто борется за правильные ценности. И чем больше мы спорим друг с другом, тем меньше замечаем, что каждый пришёл сюда со своей маленькой личной болью.

Самое грустное — сам фильм почти не замечает, насколько хороша эта мысль.

Вместо этого Астер раскладывает передо мной витрину: политическая поляризация, конспирология, капитализм, пандемия, социальные сети, власть, маскулинность и травма. Всё интересно. За два с половиной часа почти всё успевают показать. Но фильм напоминает супермаркет, в котором включили сразу все рекламные экраны. Я вижу всё и сразу, переставая понимать, куда именно смотреть. И начинаю скучать.

Особенно странно, что фильм вроде бы подводит к мысли о личном, но сам всё время хочет говорить о политическом. Астер словно пытается рассказать глубокую историю о том, как политика меняет наше восприятие мира, когда мне интереснее обратное: как мы используем политику, чтобы не смотреть на себя.

В финале остаётся ощущение, что независимо от того, за что герои воевали, мир всё равно продолжит двигаться вперёд. В Эддингтоне построят дата-центр, кто-то выиграет выборы, кто-то проиграет, а кто-то продолжит щитпостить в телеграме. Машина поедет дальше, даже если люди внутри так и не разобрались, куда едут. И я даже не уверен, что это трагедия.

Потому что, может быть, правда полезнее заняться чем-то реальным? Построить что-то или починить, поговорить с человеком, которого ты любишь, признать свою зависть или одиночество. Сделать что-нибудь, что действительно может помочь лично тебе справиться со своей жизнью, даже если это выглядит менее героически, чем битва за судьбы Родины в комментариях.

«Эддингтон» оставляет странное чувство. В нём есть хорошие идеи и точные наблюдения о людях, которые прячут личное за политическим. Но сам фильм словно прячется от своей лучшей мысли за ещё одной идеей и ещё одной трактовкой.

А мне предлагают расшифровывать. Вместо того, чтобы уже взять и что-то сделать.

6 из 10.

За фильм, в котором каждый борется за что-то большое, потому что ему страшно признаться в маленьком. Пока мир продолжает просто строить дата-центры.

ЗЫ: чем-то напоминает железную дорогу, видимо

ЗЗЫ: каким чудом не слетели тапки? видимо, поэтому и выжил

Начну с признания. Я без памяти люблю дебютный фильм Селин Сон «Прошлые жизни». Для меня это один лучших фильмов о любви, после которого ты пару дней двигаешься чуть медленнее, будто внутри кто-то сделал осторожную перестановку. Собственно, поэтому к «Материалистке» я подходил с небольшой тревогой человека, который слишком хорошо помнит прошлое свидание.

Если вы тоже смотрели «жизни», сходство быстро бросится в глаза. Селин Сон снова снимает красивое кино о любви, параллельно пытаясь разобрать её на детали. В прошлый раз любовь разделяли годы, океаны и культуры. Теперь — зарплата, социальные роли и тревожное ощущение оценки.

По сюжету в центре истории профессиональная сваха Люси. Она преуспела в своём деле, потому что умеет превращать отношения в систему координат. Рост, возраст, перспективы, «ценность на рынке». Она соединяет людей как алгоритм с голосом Дакоты Джонсон, звучащим так вкрадчиво и спокойно, будто она одновременно продаёт любовь и предупреждает, что возврат не предусмотрен.

Наверное, это первый романтический фильм на моей памяти, где слово «ценность» (value) звучит чаще, чем «любовь». При чём странно не это. Странно, как естественно оно звучит, ведь мы и правда так живём. Листаем людей как каталог. Сравниваем и оцениваем. Боимся оказаться недостаточно красивыми, успешными и «подходящими».

В какой-то момент один из героев воодушевлённо скажет: «15 сантиметров удвоят ценность мужчины на рынке» (сами гадайте о чём речь). Звучит это смешно, вот только фильм не шутит.

При этом Сон снимает всё так же удивительно красиво. Плёночная камера, (вроде?) натуральный свет, длинные кадры и круговые проезды, отражения в зеркалах и монтажные рифмы с древними людьми, которые выбирали друг друга до появления тиндера. Фильм выглядит так, будто романтическую драму случайно снял человек, который любит современное искусство, но не разучился верить в чувства.

И это важно. Я немного боялся, что «Материалистка» будет издеваться над романтикой и говорить: «Любви не существует». Но вместо этого она показывает, что любовь — не магия, которая побеждает по щелчку пальцев. Это тяжёлый, местами страшный выбор видеть человека за пределами его «доходности».

Наверное, именно поэтому мужчины здесь выглядят немного стереотипными, но живыми. Паскаль играет буквально идеальный концепт: красивого, богатого, уверенного «единорога», которого будто собрали нейросетью по запросу «мужчина мечты». Эванс — его противоположность: уставший официант/актёр, который проиграл гонку ещё до старта.

Ну и между ними Дакота Джонсон, которая неожиданно (для меня) удерживает сердце фильма. Поначалу её героиня кажется холодной и почти циничной. Но постепенно под маской меркантильности поступает очень человечный страх – оказаться недостаточно ценной для любви.

Это по-своему типичное чувство очень в меня попадает. Я хотел бы сказать, что трагедия современности в том, что мы (мужчины и женщины) стали «материалистами». Но это не так. Трагедия в том, что сегодня мы все против своей воли ощущает себя товаром.

Социальные сети, приложения для знакомств, культура успеха — всё это превращает любовь в рынок с бесконечной витриной. И Селин Сон, кажется, прекрасно понимает главную проблему такого мира: если любовь становится математикой, человек рано или поздно начинает бояться, что его цифры уступают трендам.

И всё-таки фильм оставляет надежду. Нет, не «любовь всё победит», как, кстати, может показаться. Он оставляет взрослую надежду. Я бы сказал, почти пугающую. Надежду на то, что однажды ты всё-таки рискнёшь выбрать человека, которого нельзя идеально просчитать.

Ведь итог болезненно, но исцеляюще простой. По-настоящему любить — значит отказаться от полной управляемости жизни. И в мире, где мы привыкли сравнивать всех и вся, такая мысль звучит почти революционно.

8,5 из 10

_________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.