Рама шёл впереди осторожно, но при этом очень быстро. Он водил стволом автомата с навинченным глушителем из стороны в сторону, как голодный комар своим хоботком в поисках крови. Слабоосвещённые коридоры сменяли друг друга в череде служебных помещений, поворотов и лестниц. Лампы аварийного освещения под потолком мигали, издавая тихое гудение, и в их мертвенном свете тени от труб и кабелей на стенах казались щупальцами неведомых тварей. Саша шёл вторым, стараясь не отставать, но каждый скрип подошвы по бетонному полу отдавался в ушах гулким эхом. Где-то в глубине бункера работал генератор — низкий, вибрирующий гул, который, казалось, проникал в кости и заставлял зубы ныть. Пахло сыростью, затхлый воздух старого бункера будто душил своих незваных гостей.

— Тихо, — прошептал Рама, поднимая кулак. — Слышите?

Все замерли. В наступившей тишине Саша различил далёкий, едва уловимый звук, доносившийся откуда-то снизу, из глубины бункера. Будто что-то живое издавало тихий стон. Протяжный и низкий, полный боли, который, казалось, шёл из самих стен, словно само сооружение страдало под тяжестью времени.

— Что это? — тихо спросил Саша, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Пока не знаю, — ответил Рама, и в его голосе впервые не было той холодной уверенности, к которой они привыкли. — Но мы это выясним. Всем проявлять повышенное внимание ко всему что покажется подозрительным.

Они двинулись дальше. Коридор вёл вниз, на третий подземный уровень. Здесь воздух стал гуще и тяжелее, а к запаху сырости и машинного масла примешался другой запах — сладковатый, тошнотворный, от которого начинало першить в горле. Саша невольно поморщился и прикрыл рот ладонью.

— Чувствуете? — спросил Мороз.

Седой принюхался, и его лицо стало мрачным. — Как будто что-то гниёт.

Наконец, после очередного поворота, группа упёрлась в тупик. Коридор заканчивался массивной стальной дверью, которая была заварена по периметру. Пол и стены вокруг были залиты запёкшейся кровью, которая темнела на бетоне бурыми разводами, следы которых угадывались отпечатки армейских ботинок и следы ладоней, будто людей утянули за эту дверь силой. Дверной проём был иссечён пулевыми воронками — десятки, может, сотни отметин от попаданий, а на полу, разбросанные, как осенние листья, валялись стреляные гильзы.

— Ничего себе, — выдохнул Мороз, приседая и поднимая одну из гильз. — Кто-то тут хорошо пострелял.

— И от всей души, — добавил Рама, осматривая дверь, и провел пальцами по кривым, наскоро сделанным швам. — Смотрите, швы свежие. Её заварили не так давно.

Саша подошёл ближе и провёл рукой по стене рядом с дверью. Под слоем запёкшейся крови угадывались царапины — глубокие, длинные. Он посмотрел на гильзы, на воронки, на кровь, которая заливала пол перед дверью, и вдруг всё сложилось в одну картину.

— Подождите, — сказал он, и его голос дрогнул. — Посмотрите внимательно, все выглядит так, будто кого-то расстреливали. Загоняли вот сюда. К двери.

Рама медленно поднялся и обвёл взглядом коридор. Его лицо стало жёстким.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Стреляли оттесняя кого-то к двери. А потом... — он посмотрел на швы. — Потом заварили, чтобы не выбрались.

— То есть, — сказал Мороз, и его голос стал глухим. — Они пытались что-то загнать за эту дверь. Загнать и запереть.

— И судя по количеству гильз, — добавил Седой, — это «что-то» очень не хотело туда идти. Оно сопротивлялось и рвалось наружу.

В коридоре повисла тишина. Только генератор где-то гудел, и от этого гула у Саши начинала болеть голова.

— Мы должны взорвать дверь, — сказал Рама, но в его голосе уже не было той холодной уверенности. — Другого способа попасть внутрь у нас нет.

— Ты серьёзно? — Седой повернулся к нему. — Кто-то очень не хотел, чтобы то, что за этой дверью, вышло наружу, а теперь ты предлагаешь её взорвать?

— Мы не знаем, что там, — ответил Рама. — Может, там пусто. Может, там давно все сдохли. Чуешь какая вонь стоит?

— А может, там то, что загнали туда ценой десятков жизней, — парировал Седой. — Посмотри на эту дверь. Что, если за ней то, с чем мы вчетвером не справимся?

— Он прав, Рама, — вмешался Мороз. — Мы нашли объект, и это уже успех. Основная часть миссии выполнена. Давай свяжемся с базой и вызовем подкрепление. Пусть сюда приедут солдаты, спецназ, исследовательская группа, и вот тогда, с тяжёлым вооружением, мы вскроем эту дверь.

Рама несколько секунд молчал, глядя на дверь. Его лицо оставалось непроницаемым, но Саша видел, как напряглись желваки на его скулах. Наконец он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мы не можем ждать.

— Почему? — спросил Саша.

— Потому что мы не знаем, сколько времени у нас есть. — Рама повернулся к ним, и в его глазах была та холодная, безжалостная логика, которая делала его хорошим диверсантом. — Что, если это не тот объект? Что, если это просто ещё один резервный бункер Псов? Что, если то, что мы ищем, находится в другом месте, а мы зря потратим дни, ожидая подкрепления, которое приедет сюда, вскроет дверь, найдёт пустоту и что дальше? У нас есть четкое задание - найти объект, на котором скрываются ученые с базы Псов. Мы не можем дергать спецназ и ученых по нашей малейшей прихоти. Нужно разобраться с чем мы имеем дело прежде чем наводить панику.

— Но если мы откроем эту дверь и оттуда вырвется что-то, с чем мы не справимся... — начал Седой.

— Тогда мы отступим, — коротко ответил Рама. — Но по крайней мере, мы будем знать, что нашли. — Он сделал паузу и посмотрел на каждого из них. — Я не собираюсь никого заставлять, но я иду туда. Если хотите — можете подождать наверху.

Саша переглянулся с Морозом и Седым. Мороз вздохнул и покачал головой.

— Чёрт с тобой, — сказал он. — Я иду.

— Я тоже, — сказал Седой после короткой паузы. — Но если нас там сожрут, я буду очень на тебя зол.

— Принято, — Рама усмехнулся. — А ты, Волкодав?

Саша сглотнул. Он не хотел идти. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он развернулся и пошёл наверх, к машине, к относительно безопасному миру, но он знал, что не может бросить товарищей.

— Иду, — сказал он. И его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.

— Хорошо. Тогда — наверх, к машине. За взрывчаткой.

Они поднялись на поверхность. Ночной воздух, сырой и холодный, ударил в лицо, и Саша на мгновение зажмурился. Над болотом висели тусклые звезды, освещая спокойные воды своим мертвенным светом.

Рама и Седой пошли к «Тигру», стоявшему в укрытии за деревьями: его нужно было перегнать к бункеру. Двигатель взревел и машина, урча, выползла из кустов, и через несколько минут движения по болотной дороге, остановилась у входа в бункер. Рама открыл кормовой люк и вытащил два килограмма пластида, набор детонаторов и моток провода.

Вдруг за забором раздалось бульканье и хлюпанье, сопровождаемое утробным урчанием. Звуки шли с той стороны болот, откуда до этого и пришла группа диверсантов, и эти звуки становились все ближе и громче.

— Это ещё что? — Мороз тревожно посмотрел на товарищей, поворачиваясь в сторону новой угрозы, и вскидывая винтовку.

— Кажется, мы потревожили жабоготов. — Рама бросил взрывчатку обратно в машину и выхватил из-за спины автомат. — Просто удивительно, что они нас не сожрали, когда мы шли через топи. Наверное, пришли на звуки двигателя. Все быстро на вышки!

— Какие ещё жабоглоты? — Только успел сказать Саша, но все уже побежали в разные стороны базы к спасительным вышкам.

Он не успел забраться на лестницу, как через забор, буквально в десяти метрах от него, перемахнуло что-то большое и глухо шлепнулось на землю. Саша не залез, а взлетел на вышку и резко развернул мощный фонарь во внутренний двор, и следом ещё три луча развернулись в ту же сторону.

На земле сидело существо похожее на лягушку-переростка. Огромные глаза светились бледно-зеленым светом, плотная серо-коричневая кожа бугрилась костными шипами и ороговевшими наростами. Задние и передние конечности венчали мощные крючковатые когти, глубоко вошедшие в мягкую почву. Существо было больше метра в высоту, и, судя по мощным канатам мышц, перекатывающихся под кожей, могло легко повалить взрослого человека. Жабоглот раскрыл пасть и издал громкий утробный звук. Вся пасть была усеяна мелкими острыми зубами, а среди них извивался мясистый, похожий на живую плеть язык, порытый присосками и непонятной зеленой субстанцией.

С болота, совсем рядом с забором отозвались несколько десятков голосов других жабоглотов, и спустя секунды, они начали падать во внутреннем периметре базы, как огромные мешки с мясом.

— Огонь по готовности! Не дайте им схватить вас языком, иначе парализует! — Рама решил, что в секретность играть уже поздно, и предупредил товарищей, которые явно видели этих животных впервые.

Амфибии развернулись в сторону крика, но тут по ним открыли огонь сразу с четырёх направлений, и жабоглоты один за другим стали падать на землю в растекающихся под ними лужах чёрной крови. Несколько животных успели допрыгать до вышек, но лишь одному удалось хлестнуть по ногам Седого неожиданно длинным и сильным языком. Седой упал на пол вышки словной срубленное дерево, но успел ухватиться за доски, чтобы монстр не смог стащить его вниз. Раздался одиночный винтовочный выстрел, и язык твари обмяк, разжимая хватку, и быстро свалился на землю.

Когда было ясно, что с непрошенными гостями покончено, группа собралась у «Тигра» густо забрызганного жабьей.

— Чёрт, как же нам повезло, что эти гадины не встретились нам, когда мы топали по болоту, иначе стали бы их ужином. Вот почему у Псов почти не было охраны с тыльной стороны базы: у них тут была естественная охрана. Правда, в нашем случае, стая похоже куда-то уходила. — Рама осматривался по сторонам, изучая результаты боя. — Они обычно хватают жертву и тащат её под воду, а потом обгладывают все мясо с костей. С одной такой сволочью можно справиться легко, но когда их пара десятков, то тут уже вилы.

— Надеюсь, что больше сюда никто не нагрянет. — Недовольно сказал Седой, пытаясь оттереть штанину от зеленой жидкости.

— Они живут стаями, и охотятся тоже полным составом. Мы перебили всех. — Заключил Рама, снова доставая из машины взрывчатку.

Они вернулись в бункер. Спуск на третий уровень занял намного меньше времени, чем в первый раз — теперь они знали дорогу. Рама аккуратно закрепил заряды в нескольких местах — по углам дверного проёма и петлях, чтобы взрыв вырвал дверь, а не разнёс весь коридор. Он установил таймер на тридцать секунд и махнул рукой.

— Наверх. Быстро!

Они поднялись на второй уровень и прижались к стенам, зажав уши. Взрыв грянул глухо, как удар огромного сердца, и пол под ногами вздрогнул, а лампы над головой замигали с недовольным жужжанием. Из вентиляции вырвалось облако пыли и запах чего-то горелого. Они ждали. Наконец пыль начала оседать, и Рама махнул рукой.

— Пошли.

Они осторожно спустились на третий уровень. Коридор перед ними был завален обломками — куски бетона, искореженные куски стали и какие-то тряпки. Дверь лежала на полу, сорванная с петель, сварные швы лопнули, как перетянутая струна. Из проёма, который она закрывала, выползало что-то огромное.

Саша замер. В первое мгновение он не понял, что видит. Из темноты за дверью, медленно, как жуткий червь, проталкивающий себя по своему тоннелю, выползала бесформенная масса плоти. Она была серо-розовой, покрытой наростами и пульсирующими венами. Из неё торчали конечности: человеческие руки, ноги и головы. Головы с белесыми, мутными глазами, которые смотрели в никуда, а рты открывались и закрывались, издавая протяжные, полные боли и ненависти стоны, они сливались в жуткий хор, от которого у Саши зазвенело в ушах.

— Это ещё что за мерзость, — тихо сказал Рама, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на отвращение. — Значит, это тебя пытались там запереть, да, кусок дерьма?!

В этот момент из массы плоти показалась пара крючковатых рук, сидевших на концах мясистых щупалец. Они метнулись в сторону пришельцев с невероятной скоростью — быстрее, чем Саша мог проследить взглядом. Рама отреагировал мгновенно: он перекатился в сторону, и щупальца, промахнувшись, врезались в стену, выбив из бетона крошку.

— Огонь! — заорал Рама.

Отряд не сговариваясь открыл огонь. Пули дырявили плоть, вырывая куски мяса и вызывая фонтаны крови и каких-то мутных жидкостей, но монстр продолжал двигаться вперёд, издавая всё более громкие и жуткие крики. Головы на его теле открывали рты и кричали, и этот крик становился всё громче, всё яростнее, а руки-щупальца метались по всему коридору, пытаясь ухватить нападающих.

— Не останавливаться! — крикнул Мороз, перезаряжая винтовку.

Саша стрелял, пока не опустел магазин, перезаряжал и стрелял снова. Он видел, как пули рвут плоть, как от монстра отлетают куски, но он всё равно полз вперёд.

— Отступаем! — скомандовал Рама. — За поворот!

Они отступили за угол, и Рама выхватил из подсумка килограммовый заряд пластида. Он установил таймер на десять секунд и бросил заряд на пол прямо перед наступающей массой.

— БЕГОМ! — крикнул он, и они побежали.

Взрыв грянул за их спинами — глухой, чавкающий, сопровождаемый вязкими и сочными шлепками, как будто кто-то уронил на пол тонну сырого мяса. Масса плоти взревела в последний раз, и этот крик злобы и боли облетел все коридоры бункера, чуть не оглушив диверсантов. Стены содрогнулись, и Саша почувствовал, как его обдало волной горячего воздуха, смешанного с запахом крови и горелой плоти.

Они подождали, пока осядет пыль, и осторожно выглянули из-за поворота. Коридор был завален кусками мяса, частями тел и залит кровью, будто стены всегда были выкрашены в красный. Огромные куски тела чудовищного мутанта всё ещё перекрывали большую часть коридора вдоль стен, но по центру образовался небольшой проход, залитый кровью и телесными жидкостями.

— Чисто, — выдохнул Рама. — Сколько крови, он будет доволен. — Пробормотал он себе под нос, и добавил уже в полный голос. — Нам ещё предстоит узнать, что там внутри. Время не ждет. Внимательно, возможно там ещё есть такие твари.

Они двинулись через месиво. Саша старался не смотреть под ноги, но это было невозможно — кровь и куски плоти были повсюду. Он чувствовал, как что-то чавкает под подошвами, и его снова замутило. Он сглотнул и заставил себя идти дальше. За ним шёл Мороз, который поскользнувшись, чуть не свалился в кровавую лужу, что-то недовольно сказав себе под нос про какого-то колобка и пошёл дальше.

Помещение за коридором было завалено костями и горами фекалий. Запах стоял такой, что Саша едва не потерял сознание. Рама огляделся и кивнул на груду металлических шкафов в дальнем углу.

— Там кажется должна быть дверь. Не думаю, что это тупиковое помещение.

Они разобрали шкафы и обнаружили вторую дверь, которая была не заперта. Рама толкнул её, и она открылась с протяжным скрипом. За ней была лестница, ведущая вниз.

— Ещё один уровень, — сказал Рама. — Идём. И держите оружие наготове.

Диверсанты спустились. Четвёртый уровень был похож на лабораторию — длинные коридоры, кабинеты, залы с оборудованием, но нигде не было ни души. Одна из боковых дверей была выворочена, а за ней была полностью разгромленная комната с разбитым медицинским оборудованием. В самом конце коридора, в большом зале, они увидели то, что искали. Огромная колба с мутной жидкостью, внутри которой плавала груда сросшихся тел, вяло шевелившихся в коконе из шлангов и проводов. Это было почти то же самое, что они видели на базе Псов, но меньше — здесь было не семь тел, а только три.

На стене зажегся большой экран, и по нему поползли строчки текста.

«Вы пришли. Мы знали, что кто-то придёт. Мы ждали. Только Федерация сможет понять наши исследования.»

Рама подошёл к экрану и посмотрел на него.

— Кто вы?

«Мы — то, что осталось от проекта «Прометей». Мы просчитались. Мы хотели создать сверхчеловека, который станет венцом эволюции, но создали монстра. Ошибка в расчётах. Он вырвался и стал поглощать персонал. Мы не могли выйти, не могли связаться с внешним миром. Мы были в ловушке. Мы ждали, когда кто-нибудь придёт.»

— Вы понимаете, что вы натворили? — спросил Рама, и в его голосе была холодная ярость. — Из-за вас мир превратился в ад. Из-за вас мутанты заполонили пустоши. Из-за вас теперь гибнут тысячи людей.

«Мы знаем. Мы признаём свою вину. Мы готовы сотрудничать. Мы знаем, как всё исправить. Мы можем помочь вам стабилизировать вирус. Можем создать вакцину. Сохранить нам жизнь и позволить вам помочь.»

Рама несколько секунд молчал, глядя на экран. Потом он повернулся к остальным.

— Свяжусь с Погребняком, — сказал он. — Пусть решает.

Он подошёл к стационарному радиопередатчику в углу зала и начал настраивать частоту. Саша смотрел на колбу с телами. Три человека, или то, что от них осталось, плавали в мутной жидкости, опутанные проводами и трубками, а их глаза, белесые и мутные, смотрели в никуда.

— Мы нашли объект, — услышал он голос Рамы. — Да, тот самый. Зачистили внешнюю охрану, внутри — «Прометей». Они живы и предлагают сотрудничество. Что прикажете?

В динамике слышались звуки боя: выстрелы, взрывы и крики приказов. Погребняк отвечал отрывисто, и его голос тонул в помехах.

— Молодец, Рама. Сейчас у нас...х-х-х...жарко. Орда...х-х-х...наступление. Мы держимся, но...х-х-х... — он замолчал, и Саша услышал, как он кричит кому-то: «Танк на...х-х-х...Огонь!» — потом продолжил: — Свяжись с...х-х-х...Мулино. От моего...х-х-х...запроси роту и исследовательскую группу. Ту которая...х-х-х...на базе Псов. Пусть приедут и...х-х-х.... А вы... — он снова замолчал, и на этот раз пауза была дольше. — Вы молодцы. Охраняйте объект до прибытия...х-х-х.... Как принял?

— Принял вас хорошо, товарищ полковник, — ответил Рама. — Охраняем до прибытия.

Связь оборвалась. Рама положил трубку и повернулся к остальным.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь мы здесь надолго. Охраняем объект, ждём подкрепление, которое надо ещё вызвать, конечно. — Он посмотрел на колбу с телами. — А вы, — он ткнул пальцем в экран, — Если попробуете что-нибудь выкинуть — я вас жабам скормлю.

Экран мигнул, и на нём появилось новое сообщение.

«Мы поняли. Мы будем ждать. Мы не планировали ничего предпринимать.»

Саша опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он был измотан физически и морально. Он не знал, сколько ещё выдержит, но он знал, что не может сдаться, потому что где-то там, на востоке, за рекой, ждала Соня. И он обещал, что придёт за ней.

— Что будем делать? — спросил он у Рамы.

— Ждать, — ответил диверсант. — И молиться, чтобы наши успели раньше, чем сюда ещё кто-нибудь явится.

— Хотел у тебя спросить. — Повернулся к Раме Саша. — Что ты там всё время говорил про кровь, и что кто-то будет ей доволен?

— Я ещё в детстве принёс клятву Кровавому богу. Он даёт мне силы и оберегает от смерти, но взамен просит кровь, много крови. Не важно откуда льётся кровь - главное, что она льётся. И когда меня однажды всё-таки убьют, ему сгодится и моя кровь в качестве подношения. — Рама смотрел на Сашу всё с тем же каменным лицом, выражение которого практически не менялось. — Я — воин, и другого дела у меня нет. В этом мире нужно во что-то верить, пускай этим чем-то даже является древнее кровожадное божество, которого может и не быть вовсе, а у меня на самом деле просто больной разум, но пока мне это только помогало.

Он сел на пол рядом с Сашей и закурил. Дым поплыл под потолком, смешиваясь с запахом сырости и лекарств. Где-то в глубине бункера всё ещё работал генератор — низкий, вибрирующий гул, которого, казалось, никогда не прекратится.

Продолжение следует...

Предыдущие части

Совещание в штабе на ГЭС началось поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и над плотиной зажглись первые фонари. Погребняк собрал в административном здании всех, кто имел хоть какое-то отношение к разведке и планированию: Железняка, двух штабных офицеров, начальника инженерной группы, и — что было неожиданно — Мороза, Седого и Сашу. Последние трое стояли у стены, чувствуя себя немного неуютно среди военных чинов, но Погребняк настоял на их присутствии.

— Садитесь, — коротко бросил полковник, указывая на свободные стулья. — Есть разговор.

Когда все расселись, Погребняк развернул на столе карту Поволжья, испещрённую пометками и значками. Он ткнул пальцем в одну из точек, обведённую красным.

— Час назад я получил доклад от профессора Сахарова. — Голос Погребняка был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Учёные закончили первичный анализ материалов, найденных в бункере Псов. Результаты... скажем так, они меняют всё, что мы знали о происхождении мутантов. Я не буду вдаваться в детали — это долго и не для всех. Главное: мутанты появились не из-за радиации. Это искусственный вирус, созданный до войны, и у него есть создатели. Часть из них мы уничтожили на базе Псов, но, по данным из их архивов, существует резервный объект, куда они должны были передать все свои наработки. Если они это сделали — а судя по последним записям, сделали — то где-то там сейчас находится законсервированная лаборатория с полным комплектом документации, образцами вируса и, возможно, выжившими носителями их исследований.

Железняк, сидевший напротив, медленно кивнул.

— И вы хотите отправить туда группу.

— Именно так, но не для того, чтобы уничтожить. — Погребняк обвёл взглядом присутствующих. — Для того, чтобы захватить. Их наработки — это ключ. Если мы сможем понять, как они модифицировали вирус, если наши специалисты смогут стабилизировать штамм, мы получим инструмент, который изменит всё. Вакцины, лекарства, возможно, способ остановить мутации. Но если эти наработки попадут в руки Орды или кого-то ещё — последствия будут катастрофическими.

— И вы хотите отправить туда нас, — сказал Мороз, и в его голосе не было вопроса.

— Хочу. Вы трое прошли через многое, знаете, как действовать в пустошах, и вы умеете выживать. К тому же, — Погребняк чуть усмехнулся, — вы хорошо сработались. Позвольте представить вас моему человеку, которого я прикрепляю к вашему отряду. — Он повернулся к двери и крикнул: — Карамазов! Заходи!

Лейтенант Карамазов был под два метра роста, с коротким ёжиком тёмных волос и лицом, которое, казалось, было высечено из камня. Его глаза, серые и холодные, смотрели на мир с выражением человека, который давно понял жизнь и перестал удивляться чему-либо. На левой щеке темнел старый шрам, пересекающий скулу и уходящий под воротник. Он был одет в камуфляж Федерации, а поверх него носил разгрузочный жилет, увешанный подсумками с боеприпасами, ножами и какими-то мелкими инструментами. На поясе висела кобура с пистолетом, а за спиной — короткий автомат с глушителем.

— Лейтенант Фёдор Карамазов, — представил его Погребняк. — Специалист по разведке и диверсиям. Прошёл через десятки операций, знает пустоши, как свои пять пальцев.

Карамазов оглядел троих и коротко кивнул.

— Можно просто Рама, так короче.

— А это твои новые товарищи, — продолжил Погребняк, указывая на каждого по очереди. — Александр Калинин, Андрей Морозов, Николай Седов. Они знают пустоши не хуже тебя, и они уже сталкивались с тем, что мы ищем.

Рама задержал взгляд на Саше, потом перевёл глаза на Мороза.

— Слышал о вас. Неплохо держитесь. — Он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Надеюсь, вы не разочаруете.

— Взаимно, — ответил Мороз, и в его голосе прозвучала та же холодная нотка.

Саша переглянулся с Морозом и Седым. Он ожидал другого, и думал, что они останутся на ГЭС, будут участвовать в обороне, встретят Орду лицом к лицу, а вместо этого их отправляли в какую-то глушь искать призрачный бункер.

— А как же Орда? — спросил он, не удержавшись. — Они ведь уже на пороге. Мы нужны здесь.

Погребняк посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.

— Орда — это угроза, которую мы видим, знаем, где они, и чего они хотят. Мы готовы к этой атаке, а вот то, что скрывается на резервном объекте, — это угроза, которую мы не видим, и которая может оказаться страшнее всей Орды вместе взятой. — Он сделал паузу. — Я не приказываю вам. Я прошу, но если вы откажетесь, мне придётся отправить кого-то другого, а я не хочу отправлять туда людей, которые не понимают, с чем имеют дело.

Мороз хмыкнул и посмотрел на Седого. Тот едва заметно пожал плечами.

— Мы согласны, — сказал Мороз. — Это дело действительно может быть поважнее грядущей перестрелки на плотине.

Саша всё ещё хмурился. Он не хотел уходить, но он понимал, что Мороз прав. Их миссия не менее важна.

— Не кисни, Сань, — Мороз хлопнул его по плечу. — Ты ещё повоюешь. Орда никуда не денется, вот если мы не найдём этот бункер, то все наши победы могут оказаться напрасными, если эти психопаты выпустят в воздух очередной вирус. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Саша, ведь это было правдой.

Погребняк развернул карту и показал пальцем на несколько точек, разбросанных по территории Поволжья.

— По данным разведки, на этой территории было около пятидесяти подземных бункеров, которые подходят под предположительные характеристики резервного объекта. Часть из них на территории Федерации — они давно проверены, законсервированы и находятся под наблюдением, так что их мы исключаем сразу. Часть на левом берегу Волги — там господствует Орда, и туда вряд ли могли перенести лабораторию: слишком рискованно. Осталось семь объектов. — Он обвёл три точки кружком. — Вот эти три вы проверите в первую очередь. Если повезёт, найдёте то, что ищем, в одном из них.

— А если не повезёт? — спросил Седой.

— Тогда вернётесь и доложите. Мы наметим новые цели, но времени у нас мало. Орда не будет ждать, пока мы играем в археологов. — Погребняк свернул карту и протянул её Раме. — Бронемашина с полным баком и запасом горючего ждёт вас на выходе. Выезжаете завтра на рассвете.

Рассвет встретил их на выезде с ГЭС. Бронемашина — трофейный «Тигр-М», перекрашенный в серо-зелёный цвет Федерации, — стояла у ворот с работающим двигателем. Это был внушительный зверь на больших колёсах, с усиленной бронёй и пулемётной турелью на крыше. Внутри уже были уложены ящики с патронами, сухие пайки, канистры с водой и бензином, запасные части для машины и гранаты. Рама сидел на месте водителя, разложив на коленях карту и делая пометки карандашом.

Мороз забрался в десантный отсек и устроился на скамейке, Седой сел рядом, а Саша занял место у кормового люка, откуда можно было смотреть назад. Рама бросил взгляд через плечо.

— Все на борту? Тогда поехали.

Двигатель взревел, и «Тигр» плавно тронулся с места. В отличие от гусеничной техники, он шёл мягко, почти без тряски. Саша смотрел в кормовой люк и думал о том, что оставляет позади. ГЭС, которая скоро станет ареной решающей битвы, товарищей, которые остались там, и Соню, которая всё ещё была где-то на востоке, за рекой, в руках Орды. Он сжал кулаки и заставил себя отвернуться.

Дорога на север шла через пустоши, которые Саша уже успел изучить за месяцы скитаний, но даже он находил в них что-то новое. За окнами бронированной машины проплывали бесконечные поля, заросшие жёсткой бурой травой, которая царапала борта и глухо шуршала под колёсами. Кое-где в этой траве торчали остовы довоенной техники: ржавые тракторы, комбайны, грузовики, медленно враставшие в землю. Их металл был изъеден коррозией до дыр, а стёкла выбиты ещё до того, как Саша родился.

Иногда им встречались мутировавшие деревья, некоторые были искажёнными до неузнаваемости. Одни имели стволы, покрытые тёмными наростами, похожими на опухоли; другие разрослись вширь, образовав непроходимые заросли, через которые было не пробраться ни человеку, ни зверю; третьи стояли мёртвыми, с обугленной корой и ветвями, торчащими в небо, как скрюченные пальцы. На одном из таких деревьев Саша заметил странные плоды — крупные, размером с голову, они свисали с ветвей на длинных черешках и, казалось, слегка покачивались, хотя ветра не было. Когда «Тигр» проезжал мимо, один из плодов лопнул, и из него вырвалось грязно-зеленое облачко, которое тут же подхватил ветер и унёс в сторону.

— Не дышите, — коротко бросил Рама, не оборачиваясь. — Это споры. Если вдохнёшь — будет кашель с кровью часа на два.

Мороз закашлялся в кулак и плотнее задвинул люк.

— Какой дряни только у ни растёт, — Сдавлено пробормотал Мороз.

Животных они видели редко. Пустоши были слишком опасны, и большинство мутантов предпочитало держаться в лесах, у воды или в руинах, но один раз, проезжая через заброшенную деревню, они увидели стаю искаженных мутациями крыс — потомков тех, кто когда-то жил с людьми. Эти крысы были крупнее своих довоенных предков, шерсть торчала клочьями, больше похожими на иглы, а голые участки кожи сочились какой-то непонятной слизью, видимо предохранявшей животных от непогоды. Пасти у крыс стали более хищными, а глаза светились в полумраке руин болезненно-жёлтым. Они сидели в руинах домов и провожали «Тигр» голодными взглядами, но не приближались. Их было слишком мало, чтобы напасть на людей, хотя говорили, что большие стаи таких крыс, запросто могли нападать даже на небольшие караваны, давя людей скоростью и числом.

Через несколько часов пути, когда солнце поднялось к зениту и начало припекать, группа наткнулась на первый серьёзный знак того, что пустоши не прощают беспечности. Дорога, по которой они ехали, была перекрыта баррикадой из старых машин и мешков с песком. За баррикадой, в тени полуразрушенного здания, угадывались фигуры. Рама сбавил скорость, но не остановился.

— Бандиты, — сказал он ровно. — Человек десять. Вооружены стрелковым оружием. Не обращаем внимания.

— Они могут начать по нам стрелять, — заметил Седой.

— Пусть стреляют. Броня выдержит. Только не высовывайтесь из люков.

Он прибавил газу, «Тигр» взревел и пошёл прямо на баррикаду. Бандиты, увидев, что машина не собирается останавливаться, открыли огонь. Пули застучали по броне, высекая искры, забарабанили по лобовому стеклу, оставляя на нём мутные звёздочки сколов. Рама даже не повернул головы. Он просто прорвал баррикаду, отбросив в стороны ржавый остов легковушки, и поехал дальше, оставив бандитов позади. Те ещё какое-то время стреляли вслед, но вскоре их выстрелы стихли — то ли кончились патроны, то ли поняли, что их действия бесполезны.

— Вот так — сказал Рама. — Не вступать в бой, когда его можно избежать. У нас с вами есть цель, а всё остальное — трата времени.

Мороз хмыкнул.

— Сурово и бескомпромиссно.

— Именно.

Они ехали дальше. Местность менялась: поля уступали место перелескам, перелески — заболоченным низинам, которые «Тигр» преодолевал не так уверенно, как разбитые дороги, поросшие жухлой травой, но всё же преодолевал. Саша смотрел на проплывающие мимо пейзажи и думал о том, что этот мир, несмотря на всю его опасность, всё ещё живёт своей жизнью, пусть и сильно изменившейся по воле безумцев, которые решили поиграть в Бога.

Первым объектом был бункер на территории бывшей Тамбовской области. Дорога туда заняла почти сутки. Они ехали через бесконечные поля, перемежающиеся редкими перелесками, и к вечеру следующего дня добрались до места. Бункер находился в лесу, вдали от дорог, и найти его удалось только по координатам, которые дал Погребняк. Рама вёл «Тигр» через чащу, ломая кустарник и объезжая поваленные деревья, пока они не выехали на небольшую поляну.

Вид был разочаровывающий. Бетонный купол, когда-то скрывавший вход в подземный комплекс, был разрушен. Огромная воронка, оставшаяся от прямого попадания авиабомбы, зияла чёрным провалом, вокруг валялись обломки бетона и ржавые куски металла почти целиком погрузившиеся в подлесок и опутанные мясистыми корнями, которые слегка пульсировали, издавая еле различимый скрип. Внутрь вела только узкая щель, но было ясно, что там всё обрушилось. Рама спустился первым, проверил щель и вернулся через пару минут.

— Пусто. Всё завалено. Ничего не осталось. Просто груда камней.

— Значит, не тот, — сказал Мороз.

— Значит, не тот, — согласился Рама. — Едем дальше на запад. Там интенсивность обстрелов во время войны была меньше, может, повезёт.

Они провели ночь в лесу, разведя небольшой костёр и выставив дежурство. На следующий день они выехали на рассвете и к полудню достигли территории бывшей Липецкой области. Бункер располагался на окраине руин небольшого посёлка, который уже почти погрузился в землю и порос кустарником. Вход в подземелье был открыт — тяжёлая стальная дверь лежала на земле, сорванная с петель. На стене рядом со входом были нанесены какие-то символы, похожие на древние языческие руны. Рама остановил «Тигр» в двадцати метрах от входа и заглушил двигатель.

— Не нравится мне это, — сказал он, вглядываясь в темноту дверного проёма. — Слишком тихо.

— Бандиты, фанатики? — предположил Седой.

— Или что-то похуже.

Они двинулись к бункеру осторожно, с оружием наготове. Внутри, в коридорах, было темно, хоть глаз выколи, и пришлось включить фонари. Стены были покрыты слоем копоти, на полу валялись стреляные гильзы и пустые банки. Кто-то жил здесь недавно, но потом что-то произошло.

На третьем уровне они нашли большой зал, превращённый в жилое помещение: грязные матрасы, перевернутые ящики с припасами, переносной генератор, который уже не работал, и тела. Три тела, лежащие на матрасах в разных позах. Двое были застрелены, третий — зарезан. На стенах, явно при помощи пальца, были выведены кровью все те же руны, что были изображены перед входом в бункер. Когда лучи фонарей уперлись в тела, от них скользнули в разные стороны длинные тонкие существа, блеснувшие влажными изгибами червеобразных тел.

— Свежие, — сказал Рама, присев на корточки. — Дня два-три. падальщики ещё не успели их обглодать. Кто-то напал на них ночью. Судя по количеству лежанок, остальные либо сбежали, либо стали пленниками.

— Мародёры или людоеды? — спросил Мороз.

— Припасы на месте, так что на ограбление это не похоже, да и тела целы, а каннибалы точно не упустили бы возможность перекусить прямо на месте. — Рама поднялся и отряхнул руки. — Думаю, это были фанатики какого-то кровавого культа, которых сейчас не счесть. Кстати, базу одного такого культа буквально пару дней назад накрыл наш отряд зачистки. Чертовы ублюдки резали людей и славили какого-то создателя, прикидываясь общиной земледельцев. Всех сектантов перебели без жалости, говорят, что кровищи было... — На лице Рамы появилось пугающее выражение какого-то нездорового удовольствия. Он оглядел помещение ещё раз и посмотрел на Мороза. — Здесь ничего нет. Это не наш бункер и не наша война. Едем дальше.

— Может, осмотримся? — предложил Саша. — Вдруг что-то осталось?

— Всё, что здесь осталось, — это трупы и вонь. Я не собираюсь торчать в этом месте дальше. — Рама посмотрел на него холодным взглядом. — У нас есть цель. Не отвлекайся.

Саша хотел возразить, но Мороз положил ему руку на плечо.

— Он прав, Сань. Здесь нет ничего ценного. К тому же, сюда может кто-то заявиться, а нам совсем не нужен лишний бой. Тут явно нет того, что мы ищем.

Они покинули бункер и вернулись к машине. Рама завёл двигатель и повёл «Тигр» дальше на юг, к третьей точке на их маршруте.

— Это последний объект, — сказал он, не оборачиваясь. — Если и там пусто, придётся возвращаться за новыми вводными.

Дорога заняла ещё полдня. Ближе к ночи они свернули с тракта на грунтовку, которая еле угадывалась в густой серой траве, и вела вглубь заболоченного леса. «Тигр» шёл медленно, проваливаясь в грязь и иногда задевая днищем коряги, но мощный двигатель и высокий клиренс позволяли ему справляться там, где любая другая машина давно бы застряла. Рама вёл уверенно, но даже он иногда сбавлял скорость и всматривался в дорогу. Он не включал фары, чтобы не привлечь чье-либо ненужное внимание, ведь свет в ночи здесь был явно редким событием.

А потом они увидели его. Бункер стоял среди болота, как мрачный остров древнего замка, окружённого крепостным рвом. Его окружал забор из сетки-рабицы, поверх которой была натянута колючая проволока. По углам периметра возвышались четыре вышки с прожекторами, и на каждой из них дежурили фигуры в тёмной униформе. У ворот стояли двое часовых с автоматами, а вдоль забора прохаживались ещё несколько человек. Саша насчитал не меньше десяти охранников.

— Псы Войны, — тихо сказал Рама, остановив машину в укрытии за деревьями. — Значит, они всё-таки добрались сюда. Очень хорошо, ведь теперь мы точно знаем, что это то самое место, которое мы искали.

— Сколько их? — спросил Мороз.

— Вижу десять. Может, больше внутри периметра. Вооружены автоматами, возможно тяжелое вооружение на вышках. Периметр охраняется, подступы слишком открытые. В лоб не пойдём.

— А как пойдём? — спросил Саша.

Рама усмехнулся — впервые за всё время их путешествия. Усмешка была холодной, но в ней было что-то похожее на предвкушение.

— Через болото. Они же не ждут, что кто-то полезет в топь. Там только вода и болотная жижа, но если знать, где идти, можно подобраться к задней стене периметра, где охраны может даже и не быть. — Он достал нож и нарисовал на земле схему. — Я пойду первым. Вы — за мной, след в след. Если я делаю так — Рама поднял руку со сжатым кулаком — вы замираете и не дышите. Если показываю направление — вы движетесь туда, а если я говорю «бежим» — вы бежите, не оглядываясь, потому что мы обосрались и миссия провалена. Вопросы?

— Есть, — сказал Саша. — Что мы будем делать, когда проникнем внутрь?

— Уничтожим охрану, найдём вход в бункер и возьмем его под свой контроль. Свяжемся с командованием и вызовем подкрепление с командой ученых. Потом вернемся на ГЭС за новыми приказами. — Рама посмотрел на него. — Всё просто, если не думать о том, что нас могут убить, и мы навсегда останемся гнить в этих проклятых болотах.

Он убрал нож и поднялся.

— Готовьтесь. Выходим через час, когда полностью стемнеет. Болото вроде не токсичное, иначе это была бы задача со звездочкой.

— То есть сейчас наша задача выглядит для тебя простой? Там не меньше дюжины вооруженных профессиональных убийц, забор с колючей проволокой, вышки с пулеметами, подступы перекрыты непроходимым болотом, а нас всего четверо, и мы даже не знаем что или кто находится в самом бункере. — Саша с тревогой посмотрел на Раму, а после на Мороза с Седым.

— Да, всё верно, но противников могло быть больше, там мог быть бетонный забор, и мы бы не смогли вести визуальный контроль за территорией, могло светить солнце, а вода могла быть ядовитой, и ещё целая куча «может». — Рама многозначительно посмотрел на Сашу. — Так что, да, я считаю, текущую задачу простой. Звёзд почти нет, луна через тучи пробивается слабо, так что заметить нас будет очень сложно, а эти с прожекторами как на ладони. Главное — не звенеть яйцами, и тогда мы все вернемся на ГЭС на своих двоих. Ясно?

Час прошёл в напряжённом молчании. Саша в который раз проверял снаряжение, хотя знал, что оно в порядке. Мороз докурил последнюю самокрутку и выбросил окурок в топь, после чего широко зевнул и прислонился спиной к огромному, испещренному множеством наростов и опухолей, стволу исполинской ивы, у которой они встали лагерем. Седой сидел на броне «Тигра» и смотрел как последние, неяркие отсветы солнца, на затянутом тучами небе, гаснут, отступая под натиском ночной мглы. Рама сидел на небольшом отдалении спиной к группе. Он что-то бормотал себе под нос, но Саша так и не смог толком ничего разобрать: «...орн, я... ...ровь... ...сил...». Перед ним лежал какой-то платок или просто кусок ткани, который он свернул через пару минут неподвижного бормотания и убрал за пазуху.

Когда стемнело, Рама повёл их в болото. Вся их одежда была утыкана мелкими веточками и болотной травой, так, что отряд походил на ожившие болотные кочки. Вода была холодной и чёрной, она доходила до пояса, а иногда и до груди. Ноги вязли в болотном иле, и каждый шаг давался с трудом. Рама шёл впереди, проверяя путь длинной палкой и иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Он не разговаривал, только изредка подавал знаки рукой.

Они обошли периметр с задней стороны, где забор был ближе к воде и где охранение было реже. Рама первым выбрался на твердую землю, в том месте где за забором росли невысокие, но густые кусты, пригнулся и подал знак остальным. Они подошли к забору, и Рама перерезал несколько проволок, открыв лаз.

— Внутрь, — хищно прошептал он, и глаза диверсанта засветились нездоровым блеском.

Они проскользнули через лаз и оказались на внутренней территории базы. Здесь как и везде на болоте, пахло сыростью и гниением, но к этому добавились запахи машинного масла и чего-то ещё, тошнотворно сладкого. Рама достал нож и двинулся вдоль стены, прижимаясь к забору. Саша шёл за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Первого охранника Рама снял без звука — нож вошёл в горло, и тело мягко опустилось на землю, в медленно растекающуюся тёмную лужу. Второго он оглушил ударом в висок, а после добил, вонзив нож в сердце. Третьего снял Мороз из винтовки с глушителем, и боец, как подкошенный, свалился за стоящие у забора ящики. Четвёртого задушил Седой, и быстро оттащил тело, бросив его у колес одной из бронемашин Псов.

Группа разошлась по углам небольшого периметра базы, где находились вышки с дозорными. Как и условились ранее, они практически синхронно поднялись на невысокие вышки, и незамеченными оказались у дозорных за спинами. Внешнюю часть комплекса явно возводили недавно и на скорую руку, так что освещение было довольно посредственным, позволяя группе перемещаться не будучи обнаруженными. Однако действовать нужно было быстро, пока тела убитых Псов не обнаружили их коллеги.

Саша, собрав в кучу все свои силы и мужество, резко вонзил нож в горло дозорного, закрыв ему рот второй рукой. Человек забился, хватаясь за рану, из которой пульсируя выливалась кровь, но вскоре обмяк и свалился на пол. Саша тяжело выдохнул, и осел рядом, его била мелкая дрожь. Ему ещё никогда не приходилось лишать человека жизни вот так, своими руками, а не очередью из автомата — это было совсем другое.

Когда он спустился с вышки, Рама уже добивал последнего из охранников бункера. Диверсант был весь залит кровавыми брызгами, которые переливались на его одежде и лице бардовыми бусинами и струйками, в тусклом свете редких фонарей. Глаза разведчика блестели звериным азартом, будто он получал от всего происходящего какое-то жуткое удовольствие.

— Не важно откуда льётся кровь. — проговорил Рама и расплылся в довольной ухмылке. После чего его лицо вновь приобрело привычное каменное выражение. Саша немного отшатнулся.

— Отлично, здесь мы закончили. — удовлетворенно проговорил Рама, вытирая нож о форму убитого Пса. — Теперь пора наведаться в подземелье.

Они подошли к входу в бункер. Тяжёлая стальная дверь была приоткрыта, и из щели пробивался тусклый свет.

— Внутри, — прошептал Рама. — Я иду первый. Вы за мной, и никакой самодеятельности.

Они вошли. Внутри было тихо. Коридоры уходили вниз, в глубину, и где-то там, в темноте, слышалось низкое гудение — как будто работал генератор. Рама двинулся вперёд, и трое последовали за ним.

Продолжение следует...

Часть 18, Часть 17, Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

База Псов Войны встретила исследовательскую группу Федерации тишиной. После штурма прошло чуть больше суток, и запах гари ещё витал над руинами, смешиваясь с запахом крови и разложения. Учёные в белых халатах, прибывшие на двух грузовиках в сопровождении отделения тяжёлой пехоты, старались не смотреть на тела, которые ещё не успели убрать. Санитарные команды работали, но масштаб побоища был слишком велик.

Старшим научной группы был профессор Сахаров — невысокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти, с острым взглядом и привычкой постоянно поправлять очки на переносице, был одним из немногих учёных, переживших войну и сохранивших не только знания, но и страсть к исследованиям. Его команда состояла из восьми человек: биохимики, генетики, инженеры и один врач. Все они прошли через ужасы пустошей, но то, что они увидели в бункере Псов, заставило побледнеть даже самых опытных.

Первые часы ушли на осмотр верхних уровней. Лаборатории, палаты, камеры — всё было перевёрнуто или уничтожено, но самое ценное находилось глубже. На четвёртом уровне, там, где когда-то стоял резервуар с конгломератом, уцелела комната с архивом. Взрыв уничтожил большую часть оборудования, но в дальнем углу, за стеллажами, уцелел компьютерный терминал. Он был покрыт слоем пыли и копоти, но когда инженер подключил к нему переносной генератор, экран мигнул и загорелся.

— Он работает, — выдохнул профессор Сахаров. — Просто удивительно...

Терминал оказался сервером, на котором хранились исследовательские журналы. Файлы были датированы и систематизированы, и когда Сахаров открыл первый, он понял, что перед ним — полная история исследований местных учёных, от первых дней до последней записи.

12 апреля 1998 года.

«Сегодня состоялось открытие института. Официально мы называемся „Федеральный центр биологической адаптации“, но среди своих ходит другое название — „Прометей“. Проект засекречен настолько, что даже не все сотрудники знают, чем мы занимаемся на самом деле. Наша цель — создать универсальное средство, которое позволит флоре, а затем и фауне адаптироваться к любым условиям. Радиация, химическое заражение, климатические катастрофы — всё это перестанет быть угрозой для экосистем, если мы сможем ускорить естественный отбор. Начинаем с растений — они проще, их ДНК пластичнее, и результаты можно будет увидеть быстрее. Это будет новая эра: леса, которые выживают в пустыне, злаки, которые растут на засолённой почве, деревья, которые очищают воздух от радиации, а потом, когда мы отладим механизм, можно будет взяться и за животных. Директор института, академик Озёрский, говорит, что через десять лет мы забудем о вымирании видов. Мне хочется верить, что он прав.»

Сахаров прокрутил файл вниз.

3 сентября 1999 года.

«Первые успехи. Мы обработали экспериментальным штаммом вируса-носителя семена пшеницы и саженцы сосны. Результаты превзошли все ожидания. Пшеница дала всходы на почве с повышенной кислотностью, где обычные злаки погибли бы за неделю. Сосна выдержала дозу радиации, которая убила бы обычное дерево. Мы сделали это. Мы научились ускорять адаптацию растений. Озёрский ликует — он говорит, что это прорыв, который спасёт человечество от голода, но я требую дополнительных испытаний. Вирус нестабилен, и мы ещё не знаем, как он поведёт себя в долгосрочной перспективе. Озёрский недоволен — он хочет ускорить процесс, чтобы перейти к животным. Я напоминаю ему, что торопиться нельзя. Он отмахивается.»

18 января 2000 года.

«Вирус мутировал. Это уже не тот штамм, который мы синтезировали. Он изменил структуру, приобрёл новые свойства. Растение, которое мы считали здоровым, начало проявлять негативные свойства — его корни выделяли кислоту, которая разъедала всё вокруг. Оно умерло через сутки — разложилось, но перед этим заразились другие образцы в оранжерее. Мы изолировали сектор, провели дезинфекцию, но я боюсь, что это только начало. Озёрский говорит, что это естественный процесс, что вирус должен адаптироваться, и что мы должны продолжать. Я не уверен. Мы работаем с огнём, и этот огонь может сжечь нас всех.»

7 июня 2001 года.

«Кажется мы научились контролировать мутации. Вирус больше не убивает носителя — он его изменяет. Мы создали стабильный штамм, который можно вводить растениям и животным. Уже есть первые результаты: кукуруза, которую мы обработали сывороткой, растёт на засолённой почве, а кролики, получившие инъекцию, выживают при дозах радиации, которые убили бы обычных животных. Мы сделали это. Мы победили — смогли обуздать эволюцию, и теперь человечеству не будет страшен голод, уж это точно. Озёрский плакал, когда подписывал акт о завершении испытаний. Он сказал, что это величайший день в истории науки. Я хочу верить, что он прав.»

14 февраля 2002 года.

«Проблемы. Животные, которые прошли серию экспериментов, начали меняться. Не физически — их тела остались в норме, но их поведение... они стали другими. Агрессивными, жестокими, лишёнными страха. Один из кроликов, которого мы держали в виварии, вырвался и напал на лаборанта: бедняге пришлось накладывать швы на лицо и руки. Самец крысы, каким-то образом перегрыз прутья клетки и сбежал в вентиляцию. Мы поймали его только через неделю. Озёрский списывает это на побочные эффекты, но я вижу, что происходит. Мы изменили не только тела — мы изменили инстинкты. Мы создали монстров, а теперь пытаемся сделать вид, что всё под контролем.»

9 сентября 2003 года.

«Всё готово к массовому производству. Озёрский хочет запустить программу по адаптации сельскохозяйственных культур в следующем году. Он говорит, что это спасёт мир от голода. Я больше не верю ему. Эксперименты показали, что вирус нестабилен. У одного из подопытных животных начался процесс деградации тканей, который мы не можем остановить. Его тело буквально пожирает само себя. Мы держим его в изоляции, но я знаю, что это лишь вопрос времени. Если вирус вырвется... даже не хочу думать об этом. Если это случится, мы все пожалеем, что родились. Я подал рапорт об увольнении, но Озёрский отказал. Он сказал, что мы слишком близки к цели, чтобы останавливаться. Я остался, но я боюсь.»

3 декабря 2003 года.

«Всё кончено. Сегодня началась война. Мы слышали сирены, видели вспышки на горизонте. Институт — стратегический объект, нас бомбят. Ракета попала в восточное крыло. Прямое попадание в подвальное хранилище. Контейнер с вирусом повреждён. Вирус теперь в воздухе. Мы не знаем, что будет дальше. Он не действует на людей — наша ДНК слишком сложна, слишком защищена, но он действует на всё остальное. Животные, растения — они начнут мутировать, и делать это быстро, необратимо и непредсказуемо. Мы выпустили на свободу ускоритель эволюции, и теперь он будет работать без нас. Мы создали ад, а сами спрятались от него под землей. Прости нас, Господи, это всё мы.»

Сахаров откинулся на спинку кресла. Его руки дрожали. Он посмотрел на своих коллег, и в их глазах было то же, что и у него — смесь ужаса, отвращения и какого-то странного, горького понимания.

— Значит, вот как это началось, — тихо произнёс он. — Не бомбы и не радиация, а мы сами. Мы создали вирус, который изменил мир, а война лишь выпустила его на свободу.

Он вернулся к записям. Следующие файлы были датированы уже послевоенным временем.

8 июля 2005 года.

«Мы выжили. Нас осталось семеро. Все — бывшие сотрудники института, которые успели спрятаться в бомбоубежище до того, как война уничтожила нашу цивилизацию. Мы не знаем, что творится снаружи: радио молчит, города, скорее всего, превратились в руины. Мы выбрались на поверхность месяц назад и увидели то, что сотворили. Мутанты повсюду: растения, которые двигаются, животные, которые охотятся на людей. Мы хотели улучшить природу, а вместо этого создали новый мир, в котором человеку нет места. Надо отдать должное нашему творению: природа приобазилась и адаптировалась к новым условиям очень быстро.

Мы не сдаёмся. Мы нашли военную базу с сохранившимся гарнизоном. Там есть бункер, оборудование, запасы. Мы решили остаться. Мы продолжим исследования. Мы найдём способ исправить то, что натворили, или умрём, пытаясь.»

19 августа 2006 года.

«Мы хорошо обосновались на базе. Военные, которые здесь остались, сначала отнеслись к нам настороженно, но мы убедили их, что ищем способ спасти мир. Мы рассказали им о вирусе, о мутациях, о том, что человечество на грани вымирания. Мы сказали, что работаем над средством, которое остановит мутации и вернёт миру порядок. Они поверили. Они дали нам лаборатории, оборудование, материалы. Мы стали для них надеждой. Мы стали для них спасителями.

Но нам нужны не все. Среди военных были старики, больные, раненые — те, кто уже не мог держать оружие. Они стали первым материалом. Мы говорили им, что проводим медицинские обследования, что ищем способ вылечить их от лучевой болезни. Они соглашались. Они верили нам, а мы вводили им то, что только приближало их участь.

Тела тех, кто умер, мы сжигали, а молодых, сильных, здоровых мы оставляли. Они стали нашими руками и глазами. Нашими псами. Мы назвали их Псами Войны. Мы отбирали только физически крепких мужчин — тех, кто мог выдержать нагрузку, кто был легко управляем, кто не задавал вопросов. Старикам здесь не место. Все, кто переставал соответствовать стандартам, отправлялись в лаборатории. На эксперименты. На смерть.»

14 ноября 2007 года.

«Прошло два года с тех пор, как мы здесь обустроились. База дала нам защиту, но не дала ответов. Мы пытались понять, как остановить вирус, но безуспешно. Однако мы нашли кое-что другое. В лабораториях базы сохранились довоенные разработки по нейротехнологиям. Мы изучили их и поняли: это наш шанс. Если мы сможем создать устройство, которое позволит управлять сознанием, мы сможем контролировать тех, кто остался на базе. Солдаты, которые пережили войну, всё равно не протянут долго без нашей помощи. Мы дадим им цель. Мы дадим им смысл, в который они будут истово верить.

Это займёт время, но у нас оно есть в избытке. Пока есть.»

3 марта 2012 года.

«Нейротранслятор готов. Первый прототип. Мы протестировали его на добровольце из числа солдат — молодом парне, который всё равно умирал от лучевой болезни. Он согласился. Мы подключили к нему передатчик, и... это сработало. Он больше не чувствует боли, выполняет любые команды. Он стал первым из наших настоящих Псов Войны.

Я знаю, что это не этично, но у нас нет выбора. Мы должны выжить, и должны продолжить работу. Если для этого придётся подчинить себе несколько десятков солдат — что ж, такова цена. Ставки слишком высоки, а цель оправдывает любые средства.»

19 августа 2015 года.

«Сегодня мы получили то, что искали много лет. Псы нашли руины института. Он был разрушен, но подвальные уровни уцелели. Там, в старых сейфах, они обнаружили архив — все записи, все исследования, всё, что уцелело после войны. Мы отправили Псов, и они выполнили приказ. Они всегда выполняют приказы. Теперь у нас есть все записи института. Всё, что нужно, чтобы понять, как вирус можно модифицировать, как его можно использовать.

Мы знаем, что вирус не действует на людей. Это одновременно и проклятие, и благословение. Проклятие — потому что мы не можем использовать его, чтобы изменить себя. Благословение — потому что человечество всё ещё существует, не тронутое мутациями, но мы не собираемся останавливаться. Мы можем создать новый штамм. Штамм, который подействует на людей. Мы можем ускорить эволюцию человека так же, как ускорили эволюцию животных. Мы можем создать людей, которые будут сильнее, выносливее, умнее. Тех, кто сможет жить в этом аду и построить новый мир, если у нас не получится изменить существующий.

Мы заложили в головы всем Псам задачу по сбору и сохранению любых технологий, которые они смогут найти и получить. Для того что мы планируем делать нужно много ресурсов, а значит, нам пригодятся любые знания, любая техника и электроника, препараты, реагенты, припасы. Исследования и эксперименты требуют не меньше чем война, а подчас и ещё больше. Мы должны быть готовы.»

7 декабря 2020 года.

«Пустить эволюцию вспять не выйдет. Тот мир, в котором мы живем — теперь останется таким навсегда. Однако с людьми у нас есть первые успехи. Мы создали сыворотку, которая воздействует на человеческий организм. Пока это только начало, но опыты показывают, что подопытные становятся сильнее, но и агрессивнее. Их тела меняются. Они не мутируют, как животные, но что-то в них меняется. Они становятся... другими. Это не совсем то, чего мы хотели, но это шаг вперёд.

Поначалу нам было тяжело. Псы приводили людей — пленников, бродяг, тех, кто забредал слишком далеко в пустоши. Мы видели их лица, разговаривали с ними. Мы говорили себе, что это необходимо, что это ради великой цели, но с каждым разом становилось всё легче. Мы перестали спрашивать о том кто они и откуда. Мы перестали смотреть им в глаза. Мы просто брали то, что нам давали, и делали свою работу.

Теперь мы уже не задаёмся вопросом, откуда берутся подопытные. Мы просто требуем больше, ещё больше, и наши Псы приводят. Они всегда приносят.

Мы стареем. Нам всем уже за шестьдесят, а некоторым — под семьдесят. И мы понимаем, что можем не успеть завершить работу. Нужно что-то другое. Что-то, что позволит нам жить дольше, или, по крайней мере, сохранить наш разум после смерти тела.»

22 июня 2025 года.

«Мы нашли способ — слияние сознаний. Мы можем объединить наш разум в единый конгломерат, используя нейротранслятор как основу. Это будет не просто симбиоз — это будет новое существо, которое будет думать, чувствовать и помнить как мы, но при этом будет свободно от ограничений стареющего тела. Мы сможем продолжить работу. Мы сможем завершить то, что начали.

Мы уже начали подготовку. Осталось несколько лет, чтобы довести технологию до конца, но мы успеем. Мы должны успеть.»

2 ноября 2030 года.

«Мы стали единым. Мы больше не люди. Мы — нечто большее. Конгломерат разумов, слитых воедино. Мы контролируем базу, контролируем солдат, контролируем всё, но мы всё ещё помним, кем были, и мы всё ещё хотим завершить работу. Мы создадим новых людей — тех, кто будет сильнее, выносливее, умнее. Тех, кто сможет жить в этом аду и построить новый мир. Мы уже нашли первых женщин, которые станут вынашивать наших детей. Мы дадим им новую жизнь. Жизнь, которая начнётся после нас. Мы — Прометей. Мы принесли огонь. И мы не позволим ему погаснуть.»

14 марта 2031 года.

«Провал. Первый эксперимент с новым, усовершенствованным штаммом на человеке закончился катастрофой. Подопытный — мужчина, примерно сорока лет, пойманный Псами в пустошах, — был заражён модифицированным вирусом. Через час после инъекции начались конвульсии. Через два — его кожа начала покрываться тёмными наростами, похожими на кору. Через три — он перестал быть человеком.

Его тело вытянулось, конечности удлинились, пальцы срослись в подобие клешней. Голова деформировалась, череп раздался в стороны, и на месте лица осталась только щель, усеянная мелкими зубами. Он не умер, а продолжал жить — если это можно назвать жизнью. Он бился о стены камеры, издавая звуки, которые не мог издавать человек. Мы усыпили его и поместили в клетку. Он стал первым из экспонатов нашего зверинца.

Интеллект полностью деградировал. Он не узнаёт людей, не реагирует на команды, не проявляет никаких признаков разума. Только инстинкты и агрессия. Только голод. Это не то, чего мы хотели.»

8 июля 2032 года.

«Каждый новый подопытный — новая неудача, но и новые данные. Вирус никак не удаётся стабилизировать. Он изменяет тела, но разрушает разум. Мы получили десятки мутантов: одни покрыты костяными наростами, другие отрастили щупальца, третьи превратились в бесформенные комки плоти, которые всё ещё живы и всё ещё страдают.

Один из них — существо, которое мы называем „Ком“. Его тело — это комок мышц, стоящий на четырёх конечностях, которые похожих на руки. Голова — слабое подобие человеческой — крепится к телу длинной шеей, а на месте рта растут десятки мускулистых отростков. Он не говорит, не думает, только жрёт и спит. Мы держим его в клетке вместе с другими.

Другой — „Хват“. У него вместо рук костяные клешни, а спина покрыта длинными щупальцами, которые он использует, чтобы хватать всё, что движется. Он агрессивен, но предсказуем. Нейротранслятор подавляет его волю, однако приходится приходится периодически изменять силу воздействия.

Главная проблема — интеллект. Все они деградируют до уровня животных. Никакой речи, никакого сознания. Только инстинкты. Мы пытались стабилизировать вирус, но пока безуспешно. Каждый новый штамм даёт всё более уродливые результаты.»

3 мая 2035 года.

«Прогресс. После сотен неудач мы получили двух подопытных, которые не потеряли разум полностью. Их зовут Горк и Морк — имена им дали мы, и, похоже, им это нравится. Они не помнят, кем были, их интеллект остановился на уровне пятилетнего ребёнка, но они умеют говорить, понимают команды хоть все это и на очень примитивном уровне, будто они дикари из пещеры.

Их кожа стала зеленовато-жёлтой, мышцы гипертрофированы, рост — около двух с половиной метров. Они сильны, выносливы, но, что самое главное, управляемы. Нейротранслятор подавляет их волю полностью. Они подчиняются любой команде, не задавая вопросов. Мы используем их как рабочий персонал для выполнения простейших задач: уборка, переноска тяжестей, помощь в простейших бытовых вопросах.

Они неуклюжие, мелкая моторика развита слабо, и без постоянного воздействия на разум становятся агрессивными, проявляют склонность к каннибализму, но это все мелочи, ведь их физические данные выше всех наших ожиданий. Регенерация очень быстрая, практически полная невосприимчивость к воздействию радиации, они отлично себя чувствуют в температурном диапазоне от -30 до +50 градусов Цельсия. У обоих полностью отсутствует чувство страха, что скорее минус, ведь инстинкт самосохранения у них также не срабатывает. Можно с уверенностью сказать, что мы на верном пути, и скоро сможем достичь своей цели.

Мы продолжаем работу. Если мы сможем стабилизировать вирус, если сможем сохранить интеллект на более высоком уровне, мы создадим новое поколение людей. Тех, кто унаследует землю, тех, кто заменит слабых и несовершенных. Это будут новые сверхлюди, а с мутантами будет наконец покончено.»

12 января 2036 года.

«Эксперименты продолжаются. Горк и Морк пока — наши главные успехи, но они лишь первый шаг. Мы создали ещё несколько мутантов с сохранённым интеллектом, но их уровень всё ещё низок. Они не могут учиться, не могут развиваться и остаются на уровне пятилетних детей, сколько бы времени ни прошло. Мы используем их как рабочую силу. Они копают, носят, убирают. Они не жалуются, не устают, не задают вопросов, ведь нейротранслятор держит их в узде, но мы не останавливаемся и ищем способ поднять их интеллект.

Особую проблему представляют дети. Мы пытались использовать женщин как инкубаторы — вводили им вирус на ранних сроках беременности, надеясь, что дети родятся адаптированными. Результаты ужасны. Дети рождаются с чудовищными мутациями. Некоторые — с дополнительными конечностями, другие — с деформированными черепами, третьи — с полностью нечеловеческими телами. Они не могут говорить, не могут учиться, не могут контролировать себя. Двое новорождённых убили своих матерей прямо во время родов — разорвали их изнутри. Мы были вынуждены утилизировать всех. Работать со взрослыми людьми проще: их организм уже сформирован, вирус действует предсказуемее, и если что-то идёт не так, мы можем хотя бы понять, что именно пошло не так. С эмбрионами мы работаем вслепую. Мы прекратили эксперименты на беременных. Женщины теперь используются только как инкубаторы для нашей плоти.»

5 апреля 2036 года.

«Все встало на свои места. Мы все это время бились в стену, хотя дверь была совсем рядом. Фоновое излучение, которое до сих пор сохраняется на всей территории Земли, с различной степенью интенсивности влияет на ДНК всех живых существ. ДНК людей с пустошей повреждены. Мы разрабатывали наш вирус опираясь на чистую ДНК человека довоенного образца. Когда мы пытаемся улучшить ДНК современного человека, происходит сбой и алгоритм, который был выстроен идеально, как генетическая симфония, ломается. Вирус вместо того чтобы аккуратно встраивать необходимые элементы в этот конструктор, начинает его деформировать. Процессы начинают работать неправильно, и мы получаем измененных уродов, вместо сверхчеловека. Мы должны все исправить. Как мы могли быть так слепы.»

27 июля 2037 года.

«Федерация. Они всё испортили. Мы знали, что рано или поздно они придут. Сборище надменных бюрократов и недалеких выскочек, которые паразитируют на руинах, как опарыши копошась в туше дохлой коровы. Эти дуболомы все испортят. У нас нет ресурсов для войны с таким противником. Псы хороши, обучены, но их мало. Федерация задавит нас числом, к тому же они располагают ресурсами, в которых мы ограничены. Наше оборудование еще ни разу не тестировалось при такой нагрузке, если у всех наших подопечных будет расти уровень стресса в боевых условиях, то мощностей может не хватить, и мы можем потерять контроль.»

28 июля 2037 года.

Битва у заставы «Доблесть» — это начало конца. Мы потеряли большую часть наших Псов. Мы потеряли Воронина. Мы потеряли контроль над ситуацией. Федерация не понимает, что мы делаем. Они увидят только монстров, только уродов, только клетки. Они не в состоянии понять главного. Они не видят будущего. Их узколобые руководители не понимают, что цель действительно оправдывает средства, что мораль осталась далеко в прошлом, в тот день, когда бомбы разорвали её в клочья.

Мы должны передать все наработки на резервный объект. У нас есть все возможности, у нас есть люди, у нас есть время. Мы продолжим работу, должны, обязаны. Мы завершим то, что начали, и не позволим нас остановить всяким выродкам с загрязненным генокодом.

Это последняя запись. Если кто-то найдёт этот терминал, знайте: мы просто хотели спасти мир. Мы просто хотели сделать его лучше, хотели выжить. И мы сделаем это. Наше коллективное сознание будет отправлено на резервный объект, и мы восстанем из пепла, чтобы человечество смогло расправить плечи. Мы — Прометей. Мы принесли огонь, и мы не позволим ему погаснуть.»

Последний файл был поврежден. В нём не было слов — только набор цифр, графиков и схем, которые Сахаров не смог расшифровать сразу, но даже без расшифровки было ясно: конгломерат продолжал работать над вирусом до самого конца, и даже после смерти не собирался останавливаться.

Сахаров закрыл терминал. Его руки дрожали.

— Значит, Воронин не был сумасшедшим, — тихо сказал один из биохимиков. — Он просто следовал приказу. Приказу тех, кто уже перестал быть людьми.

— Он знал, — кивнул Сахаров. — Знал и молчал. Потому что верил в их миссию, а может, и сам был уже стал не совсем человеком. Нужно будет проверить его, когда вернёмся в Мулино.

Исследовательская группа поднялась на поверхность. На воздухе, под утренним солнцем, всё это казалось ещё более жутким. База Псов, разрушенная, сожжённая, лежала перед ним, и в её руинах скрывалась правда, которую человечество должно было узнать.

Сахаров приказал развернуть полевую радиостанцию и связаться с начальником разведки. Ответ пришёл через несколько минут. Голос Погребняка, усиленный помехами, звучал сухо и отрывисто — он был на ГЭС, и там тоже хватало проблем.

— Профессор, у меня мало времени. Говорите коротко.

— Товарищ полковник, — начал Сахаров, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы закончили первичный анализ материалов, найденных в бункере Псов. Это... это меняет всё. Мутанты появились не из-за радиации. Это вирус. Искусственно созданный до войны в Федеральном центре биологической адаптации. Война лишь выпустила его на свободу, и этот вирус всё ещё активен.

В динамике повисла пауза. Потом Погребняк ответил, и в его голосе не было ни удивления, ни паники — только холодная, сосредоточенная злость.

— Продолжайте.

Сахаров рассказал всё. О проекте, вирусе, о выживших учёных, которые пришли на базу под предлогом спасения мира, а на самом деле искали способ продолжить свои эксперименты. Рассказал об исследованиях и экспериментах, и о последней записи, в которой говорилось о резервном объекте.

Погребняк слушал молча. Когда Сахаров закончил, он выдержал долгую паузу, и когда заговорил, его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость человека, который только что узнал, что мир, в котором он живёт, начал выглядеть немного иначе.

— Значит, всё, что мы делали, — это лишь верхушка айсберга. Мы боролись с последствиями, но не с причиной. Теперь причина известна. Есть резервный объект, и мы должны найти его. Мы должны остановить то, что делают эти безумцы, и использовать их наработки, чтобы попытаться остановить все это. Вернуть миру его первозданный вид.

— Что вы будете делать? — спросил Сахаров.

— То, что должен. Я передам ваш доклад Совету. Готовьте свою команду и возвращайтесь в Мулино. Чем быстрее Совет узнает правду, тем быстрее мы начнём действовать.

— Вас понял, товарищ полковник, — ответил Сахаров. — Разрешите... — Погребняк услышал, как из динамика донеслись выстрелы, крики и какой-то нечеловеческий рёв. — Чёрт, у нас проблемы! Они... Почему они живы?! Бегите!

Связь оборвалась.

Горк и Морк регенерировали. Они вылезли из пластиковых мешков, в которые их упаковала бригада зачистки, и набросились на ближайших солдат. Они ревели и крушили, бросаясь на людей, которые были совершенно не готовы, что за их спинами окажутся свирепые мутанты. Лишь спустя минуту стрельбы и паники их снова удалось уложить, но до этого момента они успели убить семерых, попутно покалечив еще троих человек.

— Боже! У этих тварей есть просто невероятный потенциал. Думаю, что даже их создатели не догадывались о нём. Мы должны изучить этих мутантов. — Сахаров жестом подозвал к себе одного из младших офицеров. — Мне нужно, чтобы вы сварили два ящика из толстого металла, и поместили в него тела этих монстров. Свяжите им конечности как следует. Я не хочу чтобы они вырвались, пока мы не окажемся в Мулино.

Сахаров собрал все носители информации, которые удалось извлечь из терминала, и приказал готовиться к отъезду. На следующий день колонна с исследовательской группой и трофеями выдвинулась обратно в Мулино. Гарнизон, оставшийся на базе, провожал их молча. Они не знали, что именно нашли учёные в бункере, но по их лицам поняли: что-то страшное. Что-то, что заставит всех ещё долго просыпаться в холодном поту.

Огромная ёмкость с мутной жидкостью озарилась зеленовато-болезненным светом небольших ламп, раздвинувших тьму в небольшом зале управления. Внутри емкости дрогнуло нечто бесформенное, опутанное проводами и шлангами. Один из экранов ближайшего терминала мигнул и загорелся тусклым светом, а затем по нему побежали зеленые буквы.

2 августа 2037 года.

«Первая запись в журнале. Мы очнулись на резервном объекте. Нам будет не хватать наших Псов. Здесь их всего дюжина: те, кто перевез нас сюда. Придется многое начинать с самого начала, но мы найдем новых подопечных, технологии, ресурсы. Мы построим здесь то, что разрушили там. И мы отомстим этим глупцам. Мы покажем им силу истины. Никакой пощады. Никакой жалости к слабым. Мы унаследуем Землю, потому что она наша. Мы создадим новых людей и построим из них новое чистое общество. У нас есть время, всегда будет.»

Продолжение следует...

Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Утренний свет сочился сквозь узкие, давно не мытые окна столовой, расчерчивая пыльный воздух косыми полосами. В зале было непривычно тесно: бойцы Содружества сидели плечом к плечу с федеральными солдатами. Пахло тушёным мясом, свежим хлебом и оружейной смазкой. За длинными деревянными столами, сбитыми из грубых досок, сидели мужчины и женщины в разной одежде: одни - в потёртых бушлатах и камуфляже Содружества, другие - в чистой, подогнанной форме Волжской Федерации с нашивками в виде двухголового оленя. Где-то в дальнем углу негромко переговаривались два сержанта, сверяя какие-то списки; у раздачи толпилась очередь, и повар в замызганном фартуке ловко накладывал кашу в миски, не поднимая глаз. За окнами слышался рёв прогреваемых двигателей, лязг гусениц и отрывистые команды.

Саша сидел между Морозом и Седым, механически двигая ложкой в тарелке с остывающей кашей, и впервые за долгое время чувствовал себя не просто частью маленького отряда, а частью огромной силы, собранной для одной цели, но это чувство не приносило покоя - внутри было холодно и тревожно, как перед грозой. Он почти не спал последние двое суток: сначала бой, потом допросы пленных, потом подготовка к новому походу. Тело ныло от усталости, но мозг отказывался отключаться, прокручивая в голове картины вчерашней битвы: горящий лагерь Псов, варги, рвущие своих хозяев, и гигантский медведь, обрушившийся на артиллерию, как кара небесная.

Мороз, напротив, выглядел на удивление бодрым. Он прихлёбывал травяной чай из жестяной кружки, щурясь на солнце, и с явным удовольствием наблюдал за суетой во дворе.

- Скажи, Сань, - заговорил Мороз, отставляя кружку, - ты когда-нибудь думал, что будешь сидеть за одним столом с федералами, готовясь штурмовать секретную базу сумасшедших техно-фанатиков?

- Нет, - честно ответил Саша. - Я вообще не думал, что покину Аптеку. Тогда казалось, что весь мир ограничен пятнадцатью километрами до заставы. А теперь...

- А теперь? - Мороз улыбнулся уголком рта.

- Теперь я не знаю, где этот мир заканчивается. Может, он вообще нигде не заканчивается. Просто становится всё более... странным.

- Странным? - хмыкнул Седой. - Скорее уж безумным. Впрочем, к безумию быстро привыкаешь. Особенно когда живёшь в пустошах.

Саша помолчал, гоняя по тарелке размокший кусок хлеба. Потом поднял взгляд на Седого:

- Я всё не могу понять, откуда взялся медведь. Тот, что вчера порвал позиции Псов. Это ведь не случайность, верно? Такие твари просто так не выходят из леса.

Седой медленно дожевал и откинулся на спинку стула. Его лицо, иссечённое шрамами, стало серьёзным.

- Не случайность. Помнишь ту самку, что ломилась на заставу, когда мы только вернулись с докладом? Но у таких зверей редко бывает одиночная территория. Скорее всего, это её самец. Шёл по запаху, по следу, может, несколько дней, а когда подошёл к заставе, увидел чужих людей, клетки с варгами, почуял запах крови. Звуки боя, выстрелы, взрывы вывели его из себя. Для него это было не сражение, а вторжение. Он защищал своё право на территорию. Просто так совпало, что мы оказались в одном месте и в одно время.

- Повезло, - тихо сказал Саша.

- Ещё как повезло, - возразил Мороз. - Он разнёс артиллерию Псов. Конечно, повезло в том смысле, что он не пошёл на заставу, а на тех, кто стоял ближе к лесу. Тут и вправду что-то свыше вмешалось.

- Или просто удача, - пожал плечами Седой. - Нам сейчас любая удача кстати.

Разговор прервало появление Железняка. Полковник вошёл в столовую в сопровождении двух бойцов, кивнул собравшимся и коротко, по-командирски объявил:

- Подъём, бойцы. Выходим через час. Кто ещё не поел - ешьте быстрее. Маршрут известен, задачи понятны. Пленные Псы изолированы, генерал Воронин поедет с нами, - он обвёл взглядом зал, задержался на Саше, Морозе и Седоем. - Вы трое - в первую машину с командованием. Нужно будет указать дорогу.

- Есть, - с напускной серьезностью ответил Мороз за всех и отдал честь.

Когда полковник вышел, Мороз наклонился к Саше и тихо спросил:

- Нервничаешь?

- Есть немного, - признался Саша. - Всё-таки едем в самое логово.

- Правильно нервничаешь, - Седой допил свою кружку и вытер губы рукавом. - Если не нервничать перед боем, значит, ты либо дурак, либо безумец, а мы вроде не похожи ни на тех, ни на других.

- Это точно, - кивнул Мороз. - Ладно, пошли собираться. Через час выезжаем.

Они поднялись, отнесли миски к мойке и вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Во дворе и перед заставой кипела работа: бойцы Содружества помогали федералам заправлять технику, подносили ящики с боеприпасами, грузили носилки и медикаменты. Над заставой висел лёгкий запах солярки и свежей краски, которой вчера подновляли бортовые номера на трофейных машинах. Где-то среди грузовиков лаяла собака - обычная, не мутировавшая, и её лай тонул в общем шуме.

У ворот уже собралась сводная колонна. Впереди, громыхая гусеницами, выстраивались два танка Т-90, чьи лобастые башни, покрытые пылью и копотью, казались чудовищными в утреннем свете. За ними - бронемашины с десантом, затем - грузовики с пехотой, битком набитые солдатами в серо-зелёной форме. К хвосту колонны прицепили несколько трофейных машин Псов, в одну из которых, под усиленным конвоем, посадили Воронина. Погребняк ехал в штабной бронемашине с командирским люком, Железняк - во второй. Саша, Мороз и Седой забрались в третий грузовик, куда также поместили Воронина под присмотром четырёх федералов. Генерал сидел на железной скамейке, запястья его были скованы наручниками, но даже в таком положении он умудрялся смотреть на мир свысока, и в его взгляде сквозила необъяснимая уверенность.

Колонна тронулась, поднимая тучи пыли, которая тут же оседала на одежде, скрипела на зубах, забивалась в нос. В грузовике трясло, пахло соляркой, оружейной смазкой и горячим металлом. За бортом проносились серые пустоши - поля, поросшие жёсткой травой, ржавые остовы машин, одинокие деревья-мутанты с искривлёнными стволами. Иногда вдали мелькали руины домов, напоминавшие о том, что когда-то здесь жили люди. Саша из-под полуприкрытых век наблюдал за Ворониным. Тот молчал первые полчаса, глядя в одну точку, затем заговорил - тихо, но так, что его голос, усиленный гулким кузовом, было отчётливо слышно всем:

- Вы не понимаете, что делаете. Вы думаете, что идёте уничтожать рассадник зла, а на самом деле идёте топтать будущее. То, что мы строили, - не просто база. Это проект, который мог бы изменить человечество. Вырвать его из грязи, из страха, из бесконечной деградации. Вы уничтожаете не Псов, а надежду.

Мороз, сидевший напротив, поднял бровь и посмотрел на Воронина с плохо скрываемым интересом.

- Надежда - это что? - спросил он. - Ваши питомцы, которых вы натравливаете на всех подряд, или ваша ненависть ко всем, кто как-то отличается от вашего понимания идеального человека?

Воронин поморщился, как от боли.

- Это необходимость. Выживание вида. Мы не развлекались, мы отбирали лучших. Наши дети должны были стать новым поколением - умнее, сильнее, без страха перед радиацией и болезнями. А варги... - он скривился. - Это оружие. Война требует жертв.

Воронин посмотрел на Мороза долгим, тяжёлым взглядом.

- Наука всегда требует жертв. Без них нет прогресса. Вы, живущие в руинах, должны понимать это лучше других. Ваши предки построили мир, уничтоживший сам себя, потому что наука обогнала мораль. Мы пытались догнать её снова, но уже с другой стороны. И мы бы смогли. Если бы не вы.

- Смогли бы что? - резко спросил Седой. - Вывести сверхчеловека, который сожрёт остальных? Судя по вашим лозунгам, вы уже решили, кто достоин жить, а кто нет. Ваше будущее - это мир, где правит кучка избранных, а остальные - расходный материал.

- А разве сейчас не так? - Воронин усмехнулся. - Везде, куда ни глянь: сильные правят слабыми. Только у вас это дикая, хаотичная борьба, а у нас - упорядоченная система. Мы просто делали открыто то, что другие делают скрыто.

- Поэтому вы и проиграли, - тихо сказал Саша, глядя ему в глаза. - Вы перестали видеть в людях людей. Для вас все - материал.

Воронин не ответил. Он отвернулся и замолчал до конца пути, лишь изредка кривя губы в подобии улыбки, словно слушал какую-то одному ему слышную мелодию.

Дорога заняла около шести часов. Колонна шла через пустоши, огибая леса и овраги, минуя брошенные деревни и заросшие поля. Один раз пришлось остановиться: впереди заметили стадо мутировавших коров, перегородивших дорогу. Несколько минут ушло на то, чтобы прогнать их выстрелами в воздух; животные, мыча и роняя пену, разбежались, а колонна двинулась дальше. Ближе к полудню впереди замаячили знакомые очертания базы Псов - высокий бетонный забор, сторожевые вышки, флаг с оскаленной собачьей головой, лениво колыхавшийся на ветру. База встретила их настороженной тишиной. Никто не вышел навстречу, никто не подал сигнала. Только на вышках суетились тёмные фигуры, и в воздухе разнёсся отдалённый лязг металла - словно гигантский механизм пробуждался от сна.

- Они знают, что мы здесь, - сказал Погребняк, высовываясь из командирского люка. - Что ж, тем хуже для них.

Он поднёс к губам громкоговоритель, и его усиленный голос разнёсся над пустошью:

- Гарнизон базы "Псы Войны"! Говорит полковник Погребняк, Волжская Федерация. Ваш командир генерал Воронин арестован. Ваши войска разбиты. Сопротивление бесполезно. Предлагаю сложить оружие и открыть ворота. В случае неподчинения база будет взята штурмом.

Ответом стала пулемётная очередь с ближайшей вышки. Пули зацокали по броне танка, высекая искры; одна срикошетила и со свистом ушла в сторону. Погребняк нырнул обратно и скомандовал:

- Начали.

И началось.

Бой вспыхнул мгновенно, как будто только и ждал этого сигнала. Пулемёты на вышках открыли шквальный огонь, из ворот базы вылетели три бронемашины с десантом на броне и ринулись на федеральные порядки. За ними, вытягиваясь в цепь, бежала пехота Псов - тёмно-синие фигуры, стрелявшие на ходу. Из-за стены поднялся вертолёт - старый Ми-8, выкрашенный в синий цвет, с установленными на борту пулемётами. Вертолёт заложил круг над полем и обрушил на наступающих град свинца. Пули вспарывали землю, поднимая фонтаны пыли, заставляли солдат прижиматься к земле, искать укрытия за камнями и воронками.

Федеральная пехота рассыпалась, занимая оборону, и открыла ответный огонь. Танки развернулись, их орудия ухнули, и первая бронемашина Псов разлетелась на куски, подброшенная взрывом. Вторая, маневрируя, открыла огонь из турели, зацепив несколько солдат; кто-то упал, вскрикнув, кто-то пополз в укрытие, оставляя за собой кровавый след. Третья бронемашина попыталась зайти с фланга, но была встречена гранатомётным выстрелом и остановилась, объятая пламенем. Из неё выпрыгнули горящие фигуры, но тут же упали, скошенные автоматным огнём.

Саша, Мороз и Седой выпрыгнули из грузовика вместе с федералами. Вокруг гремело, свистели пули, земля вздрагивала от взрывов. Они заняли позицию за остовом подбитой бронемашины, стреляя по вышкам и проёмам ворот. Пулемёт с правой вышки захлебнулся, когда Мороз снял расчёт двумя точными выстрелами. Левая вышка продолжала поливать свинцом, и только выстрел из танка, заставил её замолчать - взрыв, и пулемёт умолк.

Вертолёт, описав очередной круг, зашёл на штурмовку. Его пулемёты вспахали землю вдоль позиций, подняв фонтаны грязи. Саша вжался в землю, молясь, чтобы пронесло. Рядом взвизгнул боец, упал, зажимая простреленную ногу; к нему подполз санитар, но пулемётная очередь прошлась и по ним. Танки, развернув башни, попытались достать вертолёт, но тот был слишком вертляв - нырял, взмывал, уходил в сторону, оставляя за собой дымный след. Тогда из кузова одного из грузовиков вытащили ПЗРК - старый, но рабочий "Игла". Расчёт прицелился, выждал момент, и ракета, взвившись, догнала вертолёт. Ми-8 вспыхнул, завалился набок и рухнул за стеной, взорвавшись с оглушительным грохотом; чёрный столб дыма поднялся над базой.

Ворота базы подорвали сосредоточенным огнём танков. Бетонные створки рухнули, подняв тучу пыли, и федеральная пехота, поддержанная бронемашинами, ворвалась внутрь. Псы сражались с фанатичным упорством, не сдаваясь и не отступая. Они бросались с гранатами, стреляли до последнего патрона, дрались в рукопашную. Саша видел, как один из них, потеряв автомат, выхватил нож и бросился на федерала; тот уложил его очередью. Второй, раненый, подорвал себя гранатой, когда к нему приблизились. Третий, засев на втором этаже административного здания, вёл снайперский огонь, пока его не подавили из гранатомёта. Ещё двое, выскочив из-за угла, открыли огонь из автоматов, но были срезаны перекрёстным огнём.

Бой перекинулся в глубь базы. Федералы продвигались от здания к зданию, зачищая помещения, бросая гранаты в окна и подвалы. В одном из гаражей взорвались бочки с топливом, и огненный шар поднялся над крышей. В другом здании, судя по всему - казарме, засел десяток Псов, отстреливавшихся до последнего; их забросали гранатами, и здание занялось огнём. Крики, стоны, грохот разрывов - всё смешалось в один непрерывный гул.

Но численное и техническое превосходство давало о себе знать. Через час организованное сопротивление было сломлено. Остатки гарнизона, бросая оружие, сдавались под дулами автоматов. Двор базы был усеян телами, дымились подбитые машины, над зданиями поднимался чёрный дым. Где-то внутри бункера ещё шла перестрелка - оттуда доносились глухие выстрелы и крики.

Погребняк собрал штурмовую группу из двадцати пяти человек: элитные бойцы Федерации, Мороз, Седой, Саша, сам полковник и Железняк. С ними был и Воронин, всё ещё в наручниках, его вели двое солдат, держа на прицеле. Погребняк обернулся к Воронину:

- Веди нас в бункер. И без фокусов. Если выведешь на засаду - умрёшь первым.

Воронин кивнул, и его лицо снова стало непроницаемым. Они вошли в тёмное жерло бункера.

Внутри пахло сыростью, озоном и чем-то неуловимым, тошнотворно сладким, как в логове пауков. Коридоры были залиты тусклым светом аварийных ламп, стены покрыты кабелями и трубами. Группа двигалась медленно, проверяя каждый поворот. Первая стычка произошла у лестницы, ведущей вниз: из бокового коридора выскочили шестеро Псов, открыли огонь, но их быстро подавили. Одного взяли в плен, но он, забившись в конвульсиях, разжевал капсулу с ядом и умер. Остальные были убиты.

Спустившись на второй подземный уровень, они наткнулись на помещение, от вида которого у Саши подкосились ноги. Это был "зверинец". Десятки клеток, в которых сидели существа, лишь отдалённо напоминавшие людей. У одного вместо рук были костяные клешни, у другого - длинные щупальца, растущие из спины. Третий, с головой, покрытой костяными наростами, бился о прутья, издавая утробный вой. У многих отсутствовали глаза или конечности.

Одного из существ напоминало ком из мышц, который стоял на четырех конечностях, ранее бывших руками, а его логова, слабо напоминающая голову человека, снабженную десятком мускулистых отростков на месте рта, крепилась к телу длинной шеей.

Пара мутантов были почти как люди, только ростом превосходили обычного человека почти на полкорпуса. Их сильные мышцы бугрились под плотной зеленовато-желтой кожей, а в глазах горела непрекрытая ненависть. Один из них хищно взглянул на группу солдат и произнёс, утробно булькая и шепелявя:

- Мелкие людифки. Ламать нохи. Жрать фкуснае мяса! Ходи суда, фкусный человек!

Воздух здесь был пропитан запахом гнили, экскрементов и лекарств. На стенах висели плакаты с надписями: "Экспериментальный образец №...", "Не приближаться", "Кормление согласно расписанию".

Железняк, едва взглянув, повернулся к одному из бойцов:

- Избавьте этих существ от страданий.

Боец кивнул и вскинул автомат, но не успел привести приказ в исполнение, потому что в помещении завыли сирены, и двери всех клеток мгновенно распахнулись. Все чудовища, сидевшие в заперти, ринулись на свободу с ужасающими криками.

Несколько солдат, стоявших слишком близко к клеткам, не успели среагировать и их начали рвать на части под крики боли, разбрызгивая кровь по стенам и полу.

Остальной отряд открыл огонь из всех стволов, и через минуту бой был окончен. Пол был завален телами, лежащими в лужах крови и ещё каких-то странных жидкостей рыжего и фиолетового цветов. Пятерых солдат убили или разорвали на части кошмарные существа.

- Что за чудовищные опыты вы ставили тут над людьми! - крикнул Железняк, обращаясь к Воронину.

Воронин тихо произнёс:

- Это не люди. Это материал, отработавший своё. Ваши усилия бессмысленны.

- Заткнись, - резко бросил Седой, и ударил генерала прикладом в бок.

На следующем уровне было такое же помещение, но в клетках сидели женщины. Многие из них были с большими животами. В помещении пахло мочой, потом и страхом.

Погребняк нахмурил брови и отдал приказ:

- Немедленно эвакуировать всех женщин из этого ужасного места. Предоставить медицинскую помощь и питание. Пришлите сюда группу для эвакуации. Срочно.

Они двинулись дальше. Сопротивление усиливалось: Псы, остававшиеся на нижних уровнях, сражались с яростью обречённых. Пули свистели в узких коридорах, гранаты катились по бетонному полу, осколки секли воздух. Саша стрелял, прикрываясь углами, и чувствовал, как тело действует само, без участия сознания. Несколько раз он был на волосок от смерти, но каждый раз удача или меткий выстрел товарищей спасали его.

Чем дальше они продвигались вглубь бункера тем больше он напоминал логово безумного учёного, который заигрался в бога, но уже не мог себя остановить.

Солдат Псов Войны больше не было на пути группы. На их место пришли изменённые люди, часто до неузнаваемости. Мутанты, а вернее плоды чудовищных экспериментов, лезли из каждого коридора: их облик повергал в ужас даже бывалых вояк, не раз встречавших в пустошах результаты пугающей эволюции нового мира. Коридоры то и дело оглашались пугающим стрекотом и гортанным ревом тех, кто когда-то был человеком. Об их принадлежности к человеческому роду свидетельствовали обрывки белых халатов на измененных телах, или следы военной формы, свисающей лоскутами из складок измененной плоти.

Казалось, ещё недавно, эти существа могли рационально мыслить, принимать осознанные решения. Возможно, они даже были в полном сознании, и занимались какой-то работой, но будто бы в одночасье, что-то или кто-то, какой-то чудовищный, необъяснимый гений, или сторонний разум, смог изменить их решение, подчинить своей воле, заставить их потерять всё, что делало их людьми и заставить их выполнять действия, против которых сопротивлялся их организм, но сделать уже ничего не мог.

Существа бросались на группу зачистки в каком-то животном иступлении, полностью забыв о самосохранении. Они словно зомби шли на верную смерть, пытаясь недопустить продвижения захватчиков вглубь комплекса. Наконец, поток этих ужасных, и возможно несчастных, созданий иссяк.

На четвёртом уровне группа наткнулпсь на нечто, что заставило даже видавших виды федералов попятиться. За толстым стеклом, в огромном резервуаре с мутной жидкостью, плавало существо, состоявшее из нескольких человеческих тел, сросшихся воедино. Головы, руки, ноги - всё переплелось, образовав чудовищный конгломерат плоти. Оно, казалось, жило: грудные клетки вздымались, пальцы шевелились, а из приоткрытых ртов вырывались пузыри воздуха. К телу конгломерата тянулись многочисленные трубки и провода, уходящие в потолок и стены.

- Что это? - прошептал Саша, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

- Это - сердце базы, - ответил Воронин, и в его голосе прозвучала почти отеческая гордость. - Учёные, которые не захотели умирать. Они слились в единый разум и продолжают исследования. Они контролируют всё: связь, охранные системы, даже некоторых... сотрудников. Они уже стали чем-то большим, чем люди. Они - будущее, к которому мы все могли бы прийти.

Погребняк долго смотрел на резервуар, потом медленно произнёс:

- Будущее? Нет. Это тупик. Эволюция, которая пожирает сама себя. Чудовища, которым нет места даже в пустошах.

Он отдал приказ заложить взрывчатку. Пока бойцы устанавливали заряды, Воронин неожиданно рванулся вперёд, выхватив у одного из конвоиров пистолет. Он направил его себе в висок и закричал:

- Вы не понимаете! Это не чудовище, это - спасение! Они нашли способ! Они могут изменить всё! Не убивайте их! Вы не представляете какой великий труд хранит это слияние разумов и плоти!

Его скрутили и обезоружили. Погребняк подошёл к нему вплотную:

- Твоё "спасение" питалось людьми, Воронин. Оно ломало их, превращало в скот. Такое будущее нам не нужно.

Воронин только засмеялся - тихо, надломлено. Его увели. Заряды сработали. Резервуар взорвался, и конгломерат тел, наконец, затих, заливая комнату жидкостью, вплеснувшейся из резервуара.

Путь назад был похож на подъём из ада. От отряда, который спустился вниз осталась всего дюжина людей: два полковника, пленный генерал, наши герои и меньше отделения спецназа, а остальных уже укладывали на носилки санитары. Герои выводили пленных женщин, которых оказалось больше сорока. Они были истощены, напуганы, многие с явными признаками длительного заточения, но все живы. Их передали медикам Федерации.

Погребняк, стоя у входа в бункер, смотрел на разрушенную базу. Рядом с ним, в мрачной задумчивости, стоял Железняк.

- Объект переходит под юрисдикцию Федерации, - тихо сказал Погребняк. - Здесь слишком много... всего. Нужно всё разобрать, исследовать, убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Вы понимаете, что это не только ваша война? Это наша общая проблема. Я попрошу направить сюда наших специалистов, которые всё детально изучат. Мы должны получить результаты этих страшных экспериментов, и понять как далеко они зашли, а главное - нет ли ещё где-то подобных баз, на которых творится подобное.

- Понимаю, - кивнул Железняк. - Именно поэтому мы и объединились. Теперь главное - ГЭС и Орда. Уверен, что ваши люди сделают всё, что поможет нам всем избежать учести тех несчастных, которых нам пришлось уничтожить.

Они оба посмотрели на восток, где за горизонтом лежала река, а за ней - земли, захваченные Ордой. Там была следующая битва.

Саша стоял чуть поодаль, рядом с Морозом и Седым, и смотрел, как догорает база Псов. Он не знал, что будет дальше, но впервые за долгое время он был уверен: они справятся. Потому что теперь, пройдя через ад, им уже точно не будут страшны кочевники с того берега. У них была армия, союзник и цель, которую теперь уже никто не помешает достичь.

Продолжение следует...