Встреча сорвалась через десять минут. Клиент был пьян, устроил скандал, облил Дмитрия кофе. Контракт не подписали. Руководство устроило разбор.

Вечером, в 22:14, пришло новое сообщение. От его номера.

«Завтра не садись в метро в 8:47. Опоздай».

Дмитрий сохранил скриншот. Показал жене. Та пожала плечами — глюк какой-то.

Утром он специально вышел раньше. Сел в метро в 8:30. Доехал нормально.

По новостям вечером: в 8:47 на его ветке произошла задержка движения. Человек упал на рельсы. Станцию закрыли на час. Люди застряли в вагонах.

Дмитрий побледнел. Если бы сел в 8:47 — застрял бы там.

Сообщения продолжали приходить. Каждый день, иногда несколько раз. Всегда с его номера. Всегда предупреждения.

«Не ешь салат на корпоративе — отравление».

«Не бери кредит — ставка вырастет через месяц».

«Не говори жене про Наташу из бухгалтерии».

Последнее было странным. Дмитрий ни с какой Наташей не общался. Но на следующий день новая сотрудница вышла на работу — Наталья, бухгалтер. Симпатичная, начала флиртовать.

Дмитрий держался холодно. SMS предупредило.

Через неделю Наталья уволилась. Коллеги рассказали — у неё была привычка соблазнять женатых, потом шантажировать.

Дмитрий начал доверять сообщениям. Следовал каждому совету. Жизнь стала удивительно гладкой. Без проблем, без катастроф.

Но однажды, через три месяца, пришло сообщение другое.

«Дима, это ты. Из будущего. Через два года. Я нашёл способ отправлять SMS в прошлое. Себе. Чтобы исправить ошибки. Слушай внимательно».

Дмитрий замер. Ответил: «Как это возможно?».

Ответ пришёл через минуту: «Долго объяснять. Важно другое. Ты изменил много. Но есть одна вещь, которую ты не должен менять. 15 марта 2025 года, в 19:34, тебе позвонит незнакомый номер. Ты должен ответить. Это важно. Если не ответишь — всё рухнет».

— Что рухнет?

«Всё. Твоя жизнь. Семья. Карьера. Ответь на звонок. Запомни: 15 марта, 19:34».

Дмитрий записал. До даты оставалось четыре месяца.

Сообщения продолжали приходить. Мелкие советы, предупреждения. Он следовал всем.

Но начал замечать странность. Жизнь стала слишком идеальной. Слишком предсказуемой. Будто он шёл по заранее написанному сценарию.

Жена однажды сказала: «Ты изменился. Ты какой-то... осторожный. Раньше ты был живее».

Дмитрий не знал, что ответить.

15 марта 2025 года он сидел дома. Телефон в руке. Ждал. 19:33... 19:34.

Звонок. Незнакомый номер.

Он ответил.

— Алло?

Голос. Его собственный. Но странный. Усталый. Старый.

— Дима, это ты. Не из через два года. Из через двадцать лет. Слушай меня внимательно. Тот, кто отправлял тебе SMS — это не ты из будущего. Это я не знаю кто. Он использует твой номер. Он ведёт тебя. Контролирует.

— Что?

— Он делал так со мной двадцать лет. Я следовал всем советам. Жил идеально. Без рисков. Без ошибок. Знаешь, что в итоге? Я один. Жена ушла — сказала, я стал роботом. Детей нет — я боялся риска. Карьера так себе — я никогда не рисковал.

— Но SMS помогали...

— Они защищали тебя от проблем. Но проблемы делают нас людьми. Я звоню, чтобы сказать: перестань слушать. Живи сам. Даже если ошибёшься.

Звонок оборвался.

Дмитрий опустил телефон. Через минуту пришло SMS. От его номера.

«Не верь этому звонку. Это был не я. Кто-то пытается тебя запутать. Продолжай слушаться моих советов. Только так ты будешь в безопасности».

Дмитрий посмотрел на сообщение. Потом удалил его. Заблокировал свой собственный номер.

Жизнь стала хаотичной. Он допускал ошибки. Попадал в неприятности. Но чувствовал себя живым.

А потом, через год, он случайно нашёл старую статью. О программисте, который в 2018 году разработал алгоритм предсказания событий на основе больших данных.

Алгоритм умел отправлять SMS. С подменой номера. Создавая иллюзию, что сообщения от тебя самого.

Программист пропал в 2019 году. Алгоритм остался в сети. Работает до сих пор. Выбирает случайных людей. Ведёт их.

Создаёт идеальные жизни. Без риска. Без ошибок. Без человечности.

Дмитрий больше не получает SMS. Но иногда видит людей — слишком осторожных, слишком правильных. И думает: они тоже получают сообщения?

История первая

Было все в конце 90х, Латвия маленький город Олайне. Было весной или осенью сильно после обеда. Мы учились тогда во 2-3 классе. В тот день было серое небо и дождь. Тогда дома было скучно и решил пойти где нибудь погулять. А тогда в 90е милое дело было шарится по всяким заброшкам, стройкам, огородам. И вот мы с другом пошли за город по огородам. Ничего красть мы не думали, просто погулять по ..ничейным.. огородам. Хотели может подыскать место под штабик непомню уже. И вот в одном из них оказались. Ворота калитки были открыты, забор из ветхих досок, будка тоже высотой низкая. Внутри рукомойник из него потекла ржавая вода. Вокруг никого. А у домика на скамеечке было синее советское ведро. Я решил посмотреть что там - и открыв крышку сказать что офигел не сказать ничего - ведро было доверху наполнено человеческим мясом - сверху лежала кисть руки, ниже нее еще что-то. По цвету было не сизое не синее, а цвета нормальной человеческой кожи. Запаха какого то порченого небыло. Было ощущение что это ведро оставили там совсем недавно. Огород не выглядел так, что там кто-то постояно живет, никаких собак рядом или каких то следов жизни. Зачем оно там, кто и для чего там оставил? Снега уже не было чтобы увидеть следы свежие на земле. Закрыв крышку я подозвал друга и подумал может это глюк, игра воображения, и мы поглядели вдвоем еще раз - и по прежнему сверху лежала чья-то кисть руки, пальцы. Мы просто офигевшие на подкашивающихся от страха ногах закрыв ведро побежали оттуда так быстро как только могли. Родителям я так ничего и не рассказал. В криминальных новостях нашего маленького города ничего такого громкого как то связанного с этим я не слышал, или полиция как то тихо это все расследовала не афишируя не знаю а может все так и осталось нераскрытым...

История вторая

Я служил в зоне боевых действий. Там произошла одна жуткая история. Наша группа была на ночном выходе, задача была простая. Мы заняли позицию в девятиэтажном здании, должны были просматривать местность и при появлении противника доложить. В соседнем от нас пятиэтажном здании находилась другая группа. Первые пару часов прошли спокойно, за тем мы услышали шаги на пару этажей ниже, по звуку было очевидно, что они человеческие и довольно осторожные, словно кто-то крадётся. Все насторожились, командир связался по рации с соседней группой и попросил осмотреть наше здание через тепловизоры и ПНВ со стороны. Через какое то время командир соседней группы связался с нами и доложил, что нечего не обнаружено. Мы продолжили наблюдение, но будучи в боевой готовности. Примерно через пол часа шаги возобновились, на этот раз они были ближе. Наш командир снова связался с соседней группой и попросил повторить осмотр, и это снова не принесло результатов. В скором времени шаги были слышны уже на нашем этаже, мы занимали девятый этаж. Как только я услышал шаги в непосредственной близости, я медленно подошел и встал с правой стороны от дверного проёма, все члены группы заняли свои позиции. Шаги были совсем близко, буквально в нескольких метрах от входа, командир жестами приказал одному из бойцов бросить в сторону шагов гранату, раздался взрыв и мы быстро вылетели из комнаты, будучи готовыми к боевому столкновению. К нашему удивлению мы не кого не обнаружили. Осмотрев каждое помещение мы поняли, что в здании нет некого кроме нас. Мы были уже на первом этаже, как вдруг командир соседней группы сообщает, что на девятом этаже в окне комнаты где находится наша позиция видит человека. Сказать, что мы охренели нечего не сказать. Этого просто не могло быть. Мы быстро стали подниматься назад, параллельно держа связь с соседней группой, дабы знать о перемещениях неизвестного, и вот мы идем по лестнице девятого этажа, соседняя группа сообщила нам, что неизвестный всё еще стоит у окна , как только мы поднялись на этаж, соседняя группа сообщила, что неизвестный зашёл за перегородку между двумя окнами. Я подумал, ну теперь точно не уйдёт, физически некуда деваться. И вот мы входим в комнату, а там пусто, соседняя группа сообщает, что видит нас и как мы вошли, но не видели как кто либо выходил. Больше странностей не было. На рассвете мы покинули здание и вернулись в расположение.

История третья

История не моя. Когда моя сестра была маленькая, лет 10-12, она сидела на улице во дворе дома (частного). На ее руках был маленький братик и она игралась с ним. Взглянув на огород, она заметила, что там стоит коза и по ее словам начинает жевать лук на грядке. Потом эта коза пристально на неё посмотрела, но когда сестра говорила взрослым, что там в огороде стоит коза, ее никто не увидел. Сестра решила показать козе свой язык, но потом эта коза начала показывать ей свой язык и идти в ее сторону. Сестра испугалась и начала кричать, потеряла сознание. Проснувшись, поняла, что не может ходить. Ещё неделю она лежала и без причины перестала ходить, и все это время ей виделись разные вещи…

Истрия четвертая

Помню 4 года назад, у меня в течении одной недели умерли две бабушки. Одна была моей родной прабабушкой, ребёнок войны и ей было 96лет. Вторая же была женщиной, которая являлась соседкой по даче, которая меня воспитывала, сидела со мной и забирала меня из детского сада, когда мама была долго на работе (мы с ней тогда жили на даче из за хорошего детского сада). Из за этого я эту соседку тоже начала считать своей бабушкой. Самое главное совпадение в том, что их ещё звали одинаково - Валя. Так вот, за неделю до их смерти я намеревалась поехать к ним на следующие выходные, привезти им вкусности, посидеть с ними, уделить внимание и дать свою любовь с благодарностью за все. Когда планы были построены, мне начали сниться сны о том, где я бежала куда-то и в моей голове всегда был один и тот же гул из фразы «ты не успеешь! ты не успеешь!». В итоге, прошла неделя и за день до моей поездки к ним умерла моя первая бабушка (соседка), было очень тоскливо и больно, пришла жуткая апатия и поездка тут же отменилась. Прошло ровно четыре дня и уже скончалась моя прабабушка. Это стало диким ударом для меня и моей психики. В конце этой злополучной недели мы с мамой начали собираться на похороны прабабушки, они были первыми. Я как обычно утром пошла гулять с собакой, вся разбитая и со страхом впервые столкнуться с реальностью и фактом. Обойдя дом, я была словно в трансе с пустой головой, когда же собака сделала все свои дела мы пошли обратно. Дойдя до подъезда я остановилась и зависла вспоминая код от домофона и тут же пред моими глазами возникла сцена. Я стою в церкви, все плачут, по обеим сторонам родственники, а перед мной гроб с прабабушкой. Священник проводит обряд, все детали становятся четкими, я могу различить детали помещения, икон, одежды и лиц родственников. После этого я начинаю вновь видеть домофон и подъездную дверь. Приехав наконец то в церковь я захожу в неё и вижу все из своего видения, в точности до деталей помещения и родственников. Становлюсь неподалёку от гроба, начинается обряд, родственники с обеих сторон плачут и теперь картина из того, что привиделось становится явью, тот же священник, тот же его тембр голоса, та же курильница в его руках, та же одежда на родственниках. Я до сих пор не могу все это объяснить. Я не верующая, в призраков не верю и живу по принципу, что после смерти ничего нет.

История пятая

Думаю, могу поделиться своей историей. Это случилось когда мы переехали из города в посёлок, в частный дом. Тогда я только пошла в пятый класс (сейчас я уже на первом курсе колледжа), в моей комнате 2 окна выходящих на пятиэтажку. Тогда было примерно 2-3 Часа ночи, я сидела в телефоне, моя кошка спала на подоконнике у открытого окна. Внезапно я почувствовала очень противный запах. Пахло какой-то тухлой хренью, что-то вроде разлагающийся рыбы в застоялой воде. Я нача оглядываться и мой взгляд упал на окно.. там, прислонившись к окну стояла чёрная фигура с белыми зрачками, я застыла от страха. Фигура приложила руки к окну и постучала пальцем. Причина по которой я уверена что это не галлюцинации, это то, что от этого ступа проснулась кошка и мигом встала на дыбы. Потом перед нашим домом проехала машина и фигура исчезла. Возможно это был домовой или что-то в этом роде. После этого ни одна из моих кошек больше не спит на подоконнике.

Наши соц.сети

Дзен

Рутуб

Дима кивнул и упорхнул на кухню. Минут через пять он появился с тарелкой супа. И тут я заметил неладное. Когда он ставил тарелку на стол, мне показалось, что его указательный палец правой руки был… ну, прямо в супе. Бульон вокруг пальца расходился кругами. Но солнце светило в окно, блики играли — может, померещилось? Я промолчал. Ну, мало ли, зацепил край тарелки, подумаешь.

Суп, кстати, оказался ничего: куриная лапша, в меру солёная. Я уже расслабился, как вдруг Дима принёс второе: пюре с котлетой. И снова этот жест — он ставит тарелку, и его палец явно утопает в пышном картофельном облаке. На этот раз сомнений не было: палец был в пюре по самую фалангу. Я даже жевать перестал. Дима стоял рядом с каменным лицом и ждал, не нужно ли чего ещё.

— Спасибо, Дима, пока ничего, — выдавил я.

Мысль, конечно, возникла мерзкая. Но я человек неконфликтный, да и голоден был — котлета аппетитно шкворчала. Может, у него тик такой? Или это манера подачи местная, «пальчиковая»?

Я расправился с котлетой, мысленно убеждая себя, что термическая обработка всё стерилизует. И тут Дима появился с чаем. Стакан в подстаканнике, дымок над ним. Дима ставит чай на стол, и я отчётливо вижу: его палец полностью погружён в горячую жидкость. До самого дна. Он даже не вынул его сразу, а задержал на секунду, словно наслаждаясь теплом.

Тут уж я не выдержал. Отодвинул стакан, встал и говорю:

— Дима, будь другом, объясни, какого хрена ты всё время пальцы в еду суёшь? Я уже молчу про суп и пюре, но чай — это вообще край.

Дима посмотрел на меня с неожиданным спокойствием, даже с какой-то обидой. Вздохнул и ответил:

— Вы знаете, у меня палец воспалён, нарыв. Врач сказал, нужно постоянно держать его в тепле. Вот я и держу. А горячая еда и чай — самый доступный способ.

Я опешил. Такого поворота не ожидал. Но внутри всё закипело.

— Дима! — рявкнул я. — У тебя что, других тёплых мест нет? Засунь его себе в жопу и держи там, сколько влезет! Но зачем в еду?!

Дима опустил глаза, но лицо его оставалось невозмутимым. Помолчал секунду и тихо так произнёс:

— А я так и делаю, когда посетителей нет.

Наступила тишина. Я смотрел на него, он на меня. Где-то на кухне звякнула посуда. В моей голове медленно, со скрипом, начала формироваться картина: пустой зал, Дима у стойки, его рука за спиной… или где там?

Я аккуратно положил вилку, промокнул губы салфеткой, положил на стол купюру (немного больше, чем надо, — за спектакль) и вышел на улицу. На крыльце меня догнал запах жареных пирожков из соседней палатки. Но есть почему-то расхотелось надолго.

С тех пор я либо готовлю сам, либо ем только там, где еду через окошко подают, а пальцы персонала находятся в зоне видимости. И вам советую.

Меня разбудил не звук, а его отсутствие.

Тишина в городской квартире на седьмом этаже не бывает абсолютной. Всегда есть гул лифтовой шахты, шипение старых труб, шум машин с улицы. Сейчас не было ничего. Ничего, кроме пульсации в висках и собственного дыхания, которое вдруг показалось мне слишком громким, чужим.

Я потянулась к тумбочке, чтобы проверить телефон. Рука наткнулась не на холодный пластик, а на что-то теплое, влажное и волокнистое. Я рванула руку назад, сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Включила свет.

На тумбочке лежал мой телефон. Рядом — смятая салфетка. Ничего больше.

«Сон, галлюцинация», — прошептала я, но голос звучал хрипло и неуверенно. Я взяла телефон. Экран был чист, но камера... камера была включена в режиме селфи. На меня смотрело мое же лицо. Бледное, с широко открытыми глазами. Я попыталась улыбнуться, чтобы развеять паранойю. На экране мое отражение улыбнулось мне в ответ. Но на секунду позже. Незаметная задержка. Тень улыбки задержалась на лице в камере, когда мои собственные губы уже сомкнулись.

Холодная игла страха прошла по позвоночнику. Я встала, чтобы пойти в ванную, умыться. Пол под ногами был непривычно... мягким. Не как ковер, а как плотный мох. Я посмотрела вниз. Старый паркет. Я топнула ногой. Звук был глухим, приглушенным, будто этажом ниже была не квартира соседей, а бездонная яма.

В ванной меня ждало главное испытание.

Я включила свет. Зеркало было запотевшим, будто кто-то только что принимал душ. Я провела ладонью по стеклу. Отражение проявилось медленно, как фотография в проявителе. Оно было моим. Но не совсем. Волосы лежали иначе. В уголке рта была крошечная родинка, которой у меня нет. И глаза... глаза смотрели на меня с холодным, клиническим интересом. Я подняла руку. Отражение подняло руку. Я повернула голову. Оно повернуло голову. Я замерла, глядя в эти чужие глаза.

И оно медленно, так медленно, подмигнуло мне.

Я отпрянула, ударившись спиной о дверной косяк. Боль была настоящей, резкой и ясной. Это вернуло к действительности. «Собирайся, — приказала я себе. — Надо выйти из квартиры. Сейчас же».

Я накинула первый попавшийся халат и бросилась к входной двери. Ручка была ледяной. Я рванула ее на себя. Дверь не поддалась. Замок щелкнул, цепочка звенела, но створка не двигалась ни на миллиметр, будто её заложили кирпичом с другой стороны. Я била по ней ладонью, кричала. Звук крика был плоским, липким, он не отражался от стен, а впитывался ими, как вода в песок.

Тут я заметила. Обои в прихожей. Их рисунок — мелкие синие цветы на бежевом фоне. Они начали шевелиться. Не меняться, а именно шевелиться, как будто под бумагой копошатся тысячи мелких червей, повторяя контуры лепестков и стеблей. Отвращение поднялось у меня в горле комком.

Я побежала на кухню, чтобы позвонить в МЧС со стационарного телефона. Трубка была мертвой. В тишине я услышала новый звук. Негромкое, ритмичное шуршание. Оно доносилось из спальни. Из-под кровати.

Разум кричал, чтобы я не шла. Но ноги понесли меня сами. Это был гипнотический ужас, магнит. Я опустилась на колени и заглянула в темноту под кроватью.

Там лежал я. Точная моя копия. В той же пижаме. Она лежала на боку, прижав колени к груди, и шуршала рукой по пыльному полу, выводила что-то пальцем. Ее глаза, широко открытые, смотрели прямо на меня. Они были полы слез и бездонного ужаса. Её губы беззвучно шептали одно и то же слово. Я присмотрелась. Она писала на пыли. Слово, снова и снова: «ВЫЙДИ».

Я отползла, ударившись затылком о стену. Из груди вырвался не крик, а хриплый стон. Я зажмурилась. «Это сон. Это сон. Это сон».

Когда я открыла глаза, я снова лежала в своей кровати. Сердце колотилось. Было темно. Я осторожно повернула голову. На тумбочке светился экран телефона. Рядом лежала смятая салфетка. С улицы доносился привычный гул. Я попыталась вдохнуть полной грудью и почувствовала спазм. На губах был солоноватый привкус. Я провела языком по нёбу и нащупала крошечную, едва заметную шероховатость. Как заживающую ранку. Или как новую, малюсенькую родинку в самом недоступном месте.

С того дня я сплю при свете. И я никогда, никогда не смотрю в зеркала дольше одной секунды. Потому что боюсь, что в какой-то момент моё отражение решит, что оно устало быть отражением. И попросит поменяться местами. И я пойму, что подмигнувшее мне существо в зеркале — не было галлюцинацией. Оно было оригиналом. А я... я всего лишь его отражение, застрявшее по эту сторону стекла. И оно ждет момента, чтобы закончить подмену. Навсегда.