— К нам зашли несколько следователей, начали говорить: если вы находитесь здесь не по собственной воле, можете покинуть помещение вместе с нами. Мы все молчали. Они несколько минут повторяли одно и то же. Мы сидим переглядываемся. Вы не представляете, как мы были запуганы, сломлены.

Юлия — бывшая пациентка екатеринбургского частного ребцентра «Уралец». Она приехала туда добровольно на месяц, лечиться от алкогольной зависимости, но не могла даже представить, что ее ждет. Она провела там десять месяцев, пока неделю назад ее не освободили силовики.

После того как пациенты ребцентра клиники «Свобода» рассказали, что их похищали, били и издевались над ними, а с родственников тянули деньги якобы за лечение, в редакцию Е1.RU стали обращаться клиенты других подобных заведений. По их словам, уже много лет в Екатеринбурге на поток поставлены похищения в платные частные тюрьмы, где вместо помощи и лечения над людьми издеваются физически и морально. На этот раз к нам приехали бывшие пленники частного ребцентра «Уралец». По их словам, пытки там жестче и изощреннее, чем в «Свободе».

И еще часть людей уверяет, что попали туда из государственных наркологических учреждений, куда они обращались за помощью. Подробности — в материале Елены Панкратьевой и Сергея Бодрова.

«Кожа вздувается, теряешь сознание»

Евгению 38 лет. Работает менеджером по продажам.

Он признает, что у него были проблемы с алкоголем, он сам хотел пройти курс реабилитации в госучреждении, но в государственном ребцентре «Урал без наркотиков» ему объяснили, что у них очень большая очередь, мест нет. Предложили пройти курс лечения в частном рехабе «Уралец» за 45 тысяч рублей в месяц.

«Урал без наркотиков» — филиал ГАУЗ СО «Областная наркологическая больница». Это государственное учреждение, оказывающее наркологическую и психологическую помощь, медицинскую реабилитацию, а также содействие в восстановлении профессиональных и трудовых навыков пациентов. Создано в 2013 году указом губернатора Евгения Куйвашева, это первый государственный реабилитационный центр у нас в регионе. Он появился на фоне скандалов и уголовных дел против сотрудников ребцентра «Город без наркотиков», где пациентов насильно удерживали и били. В «Урале без наркотиков» пациенты находятся на добровольной основе, с ними работают врачи и психологи.

Евгений отказался, но через какое-то время в апреле 2025 года всё-таки оказался там:

— Мама решила, что меня надо спасать. Искала областную наркологию, нашла через поисковик «Уралец», на сайте было написано, что помощь там оказывают врачи областной наркологии. Там ее стали убеждать, что нужно пройти курс реабилитации, что у них всё хорошо: занятия, спорт. Мама сказала: «Он не захочет». Они: «Уговорим, но уговоры стоят 10 тысяч рублей». Мама перевела на карту, которую ей указали. Приехали два крепких парня, очень накаченные.

Евгению показали какие-то корочки, представились полицией, маму попросили уйти в другую комнату.

Реабилитационный центр «Уралец» — автономная некоммерческая организация, входит в ассоциацию Урало-Сибирского региона «Урал без наркотиков». На сайте организации указано, что «медицинская помощь оказывается специалистами ГАУЗ СО „Областная наркологическая больница“ по договору сотрудничества». Финансовая отчетность нулевая.

— Я сразу понял, что это не полиция. Сопротивлялся, они разбили мне лицо, вкололи какой-то препарат, — рассказывает Евгений. — Выволокли меня, я звал на помощь. Меня потащили в машину. Привезли в коттедж, в деревню Коптяки. Там у них был мужской реабилитационный центр. Я продолжал сопротивляться, даже несмотря на этот препарат. Пока везли, меня били. Потом били в этом коттедже. Я не понимал, что это за люди, которые меня похитили. Меня привязали к кровати на всю ночь. Утром повели к консультанту подписывать добровольное согласие. Я сказал: «Ничего подписывать не буду, вы не имеете права, это похищение». Тогда меня выволокли на улицу и прямо в одежде начали поливать ледяной водой. Был апрель, лежал снег. Двое держали, один обливал.

Евгений подписал согласие и месяц находился в Коптяках. То, что он рассказывает, полностью повторяет свидетельства героев наших предыдущих материалов — пациентов «Свободы». Его вместе с другими запирали в раскаленной бане, не давали спать, заставляя писать бесконечные тексты: результаты своеволия.

— У меня в голове не укладывалось, что вот так можно похитить, избить, вколоть какие-то наркотики. 2026 год! Тех, кто пытался сопротивляться, били часто. При мне консультант сломал ребра парню, потому что он отказался идти раздетым по холоду до бани. Два удара — два ребра. Никакой помощи не оказали, зарастали сами. Я думал, это ад. Но настоящий ад начался, когда меня перевезли в другой их ребцентр, — вспоминает Евгений.

Ребцентр находился в Чкаловском районе Екатеринбурга по адресу Животноводов 2. Как говорит Евгений, вместе содержались мужчины и женщины с наркотической и алкогольной зависимостью, подростки, был даже один 16-летний игроман.

— Помимо писанины и раскаленной бани, поливали ледяной водой. Это была пытка, когда держат и льют струю холодной воды из шланга в одно место в течение часа: в темя, затылок, ухо. Меня обливали за то, что сказал не очень хорошо про психолога, про ее квалификацию. Второй раз отказался писать матери на день рождения, что у меня всё хорошо, поздравляю… Написать то, что думаю, там не давали, проверяли каждое слово.

Еще могли выдумать свои издевательства: например, надевали шапочку с ушами крысы, прицепляли хвост. Всё это придумывали консультанты, бывшие зависимые, у которых просто беда с психикой.

Евгений

пациент ребцентра «Уралец»

— Они сами срывались через одного. При нас один [называет фамилию] сорвался, его отвезли в Коптяки, через три месяца вернулся. Представляете, человек колется, а ему дают власть над другими. Люди, которые за своей трезвостью не могут уследить, следят за трезвостью других и учат их. Никаких врачей там не было: ни наркологов, ни психотерапевтов. Психологи — бывшие наркоманки, — возмущается экс-пациент.

Евгений говорит, что самым страшным именно для него было, когда запирали в бане при 120 градусах.

— Кожа вздувается, теряешь сознание, — вспоминает он. — Один парень у нас захотел выйти, уже не мог терпеть, его ударили ковшом по голове. А так много похожего, как в «Свободе», тот же распорядок. Или вот, например, медитация. В полуприседе заставляют стоять 20 минут с закрытыми глазами, шевелиться нельзя.

Евгений рассказывает, как вместе со взрослыми там жили и дети.

— Несовершеннолетних, когда я только приехал, было человек 8–10. Никакого образования они там не получали. Когда взялись за ребцентры для малолетних (детские центры Анны Хоботовой, где ребенка довели до комы. — Прим. ред.), видимо, от подростков начали избавляться, отдавать родителям. Остались три девочки. Их перевели в ранг невыездных волонтеров, они подписали соглашение.

Впрочем, как объясняет Евгений, добровольность там очень сомнительная. Выйти из центра невыездным не дают, но их не заставляют работать в группе, режим более свободный.

— Выглядит странно: 16-летняя девочка поехала из другого города возиться со взрослыми алкашами и наркоманами. Одна девочка, кстати, находилась там вообще с 13 лет. Почти четыре года! Сложный подросток, говорят, с наркотиками были проблемы, родители сдали ее. Она единственная из подростков, кому организовали дистанционное обучение, с учебой помогали реабилитанты. Потом ее вроде бы перевели в другой центр. Еще одну отправили домой, она пригрозила, что покончит с собой, узнав, что ей хотят продлить срок еще на три месяца. Взрослых бы избили, а с несовершеннолетними уже боялись связываться, — рассказывает Евгений.

Он говорит, что большинство тех, кто был с ним на реабилитации, вполне социальные люди, работающие:

— Понимаете, там нет тех, кто совсем на дне, опустившихся, кто устраивает притоны в квартире. Таких туда никто не повезет. Ну кто будет платить за них по 40 тысяч в месяц? Многие приехали сами, думали, что им там помогут. Там уже почти два года живет один бизнесмен, учредитель и директор екатеринбургской компании, связанной с электротехникой. Рассказывал, что его сдали туда племянник и брат. Говорил: «Я совершил большую ошибку, что выписал доверенность на племянника и дал свою электронную подпись». Человек 1969 года рождения, перенес инсульт. Он просил родных отправить его в санаторий, а они засунули туда. Насколько сильные у него были проблемы с алкоголем, я не знаю. Насколько я в курсе, его сейчас перевели в невыездные волонтеры, он работает там, чинит электрику, еще что-то. Племянник задолжал за несколько месяцев, и он сейчас отрабатывает долг за свое же содержание — абсурд полный!

Евгений вышел из «Уральца» через девять месяцев. Мама уже не могла вносить по 40 тысяч — плату, кстати, оформляли через договоры пожертвования. За это время он потерял работу, ему рассказали, что несколько дней до него пытались дозвониться, потом пришлось уволить за прогулы. Он нашел новую работу.

16 марта Евгений написал обращение свердловской уполномоченной по правам человека Татьяне Мерзляковой, оттуда всё передали в прокуратуру.

Уехала в больницу — очнулась в ребцентре

Еще одна пациентка, Стелла, рассказала Е1.RU, что попала в рехаб год назад на фоне проблем с наркотиками.

«Я позвонила папе, сказала, что меня нужно лечить. Меня отвезли прокапаться на Халтурина (областной наркологический диспансер — Прим. ред.), а потом я очнулась в „Уральце“ на реабилитации, — вспоминает Стелла.

Оказалось, что ее родным позвонили представители «Уральца» и убедили отправить дочь к ним.

«Там меня сразу же начали жестко бить, унижать, могли с кулака ударить по лицу, пинали по голове. Если я начинала орать, меня уводили туда, где нет камер, и били там», — с ужасом вспоминает девушка.

У нее эпилепсия, она говорит, что ее избивали за приступы, препаратов не давали. По словам девушки, после очередного избиения у нее случился микроинсульт. Стелла говорит, ее увезли в частную клинику на улице Чкалова. Там она отлежалась под капельницами, потом ее вернули в ребцентр.

— Это их клиника, там всё те же сотрудники, что в «Уральце», — утверждает девушка.

Стелла вышла спустя девять месяцев. Сейчас она собирается обращаться в Следственный комитет.

День крота, мангусты и игнор

Юлия попала в «Уралец» в июне прошлого года. Добровольно.

— Были проблемы с алкоголем, — признает она.

По ее словам, вместе с мужем и папой они приехали в офис «Урала без наркотиков» на Ленина, 7. Там она подписала договор на месяц реабилитации в «Уральце».

— Рассказали, как там хорошо, зелень. Мобильный нужно оставить дома, но там есть телефон, можно созваниваться по пятницам, — рассказывает Юлия. — Мы приехали на улицу Животноводов, меня встретил консультант [называет фамилию], всё доброжелательно было — до того момента, пока я не зашла в помещение, где нет камер. Зашла внутрь, увидела странную картину: одни с бревнами, другие завернуты в матрасы, третьи с какой-то странной конструкцией на голове, в каске с огромным грузом, еще один сидит весь мокрый, с коробом на плечах — потом узнала, что туда набивают груз и заставляют ходить весь день. Кто-то в кандалах на ногах, такая проволока металлическая на ноге, их называют «мангустами», надевают новичкам. Я ходила в таких «мангустах» полтора месяца. Сняли, когда уже отекли ноги.

Павел и Юлия рассказали, что над ними издевались вместо лечения Источник: Городские медиа

На два дня Юлию отправили на карантин, заставили лежать. Вставать нельзя, можно только сесть:

— Караулили меня реабилитантки, ДПП (дающие положительный пример) — как бы старшие. Они уговаривали: пожалуйста, лежи, иначе нам всем будет плохо. Я не понимала, что происходит. Говорю им: «Я на месяц сюда приехала». Смотрю, одна плачет, на меня смотрит: «Я тут девятый месяц, прости, но тут все надолго». Все эти наркоманы-консультанты — отличные психологи. Потом я узнала, что они промыли моим родным мозги, что у меня откат, что всё плохо. И папа продлил договор.

Юлия рассказала про те же издевательства, что и другие реабилитанты, как на нее лили струю ледяной воды.

— Меня «пролили» (так это называлось внутри центра. — Прим. ред.) за нарушение молчания в первую же неделю, — продолжает девушка. — При этом сами консультанты спровоцировали: тебе тут нравится? Я ответила: нет. Они завели [называет фамилии] в баню, начали лить первый раз около 40 минут. Потом было и по часу, и по полтора. Если пытаешься вырваться, как-то уклониться, били шлангом. Еще у нас был так называемый День крота. Весь день сидишь в темноте, запрещают включать свет, при этом заставляют писать тексты. Все собираются у окна, пытаются что-то разглядеть. А родным говорят, что мы оздоравливаемся, выкачивая у них деньги. Все эти издевательства они называли тренингами. В один из тренингов могли на несколько суток завернуть в ковер, человек лежит под кроватью замурованный, в туалет ходит под себя. Это ужас.

Юлия описывает еще детали:

— В туалет отпускали раз в три-четыре часа, на группу отводилось десять минут. Кто не успевает, ходит под себя. В марте был такой случай: одна просится, ее не пускают, она не выдержала, консультант издевается: «С 8 Марта».

7 апреля, как говорит Юлия, в ребцентре началась «какая-то суматоха»:

— Всех вдруг уложили спать днем. Потом приехали консультанты, волонтеры из другого центра из Челябинской области, начали вытаскивать наши баулы. Нам сказали собирать посуду, постельное белье. Мы собрались за два часа. Потом рассадили по «Газелям» и повезли куда-то.

По нашей информации, буквально через день после того, как реабилитантов вывезли, на Животноводов, 2 приехали из прокуратуры по заявлению Евгения, но никого не застали. Решеток на окнах уже не было, несколько человек сидели, смотрели телевизор.

А Юлию и остальных привезли в деревню Златогорово, в другой коттедж. Там же, в другом доме, находился ребцентр скандальной сети «Свобода», который сейчас проверяют силовики.

Но центр в Златогорово в Белоярском районе правоохранители всё-таки нашли.

— Через три дня, как мы приехали, к нам пришли сотрудники полиции с проверкой. Но мы все молчали, ничего не сказали им: боялись. Консультанты стояли рядом.

А еще через несколько дней в ребцентр приехали из Следственного комитета. Накануне этого, по словам Юлии, трое консультантов, которые были самыми жестокими, неожиданно уволились.

— Зашли несколько следователей, начали говорить: «Если вы находитесь здесь не по собственной воле, даже если за вас платят ваши родственники, вы можете покинуть помещение вместе с нами№. Мы все молчали. Они несколько минут повторяли одно и то же. Мы сидим переглядываемся. Вы не представляете, как мы были все запуганы, сломлены. Я наконец решилась, обратилась к одному из них, спросила, можно ли поговорить наедине. Меня увели. Я сказала: „Если вы нас сейчас заберете с вещами и увезете…“ Они пообещали. Из 31 уехали 17.

— Почему остались остальные?

— Кто-то продолжал бояться. Тут целая смесь: сломленная воля, страх. Может, у кого-то стокгольмский синдром, а кому-то просто некуда возвращаться, боялись, что родители не поверят, снова вызовут группу захвата и будет еще хуже. Бизнесмен Влад, который живет там уже почти два года, тоже не поехал, я несколько раз подходила: поехали, не надо уже бояться. Он: «Не могу, подписал договор, я тут работаю, обязан отработать долг за свое нахождение здесь».

Стокгольмский синдром — психологический феномен, при котором жертва насилия начинает проявлять симпатию к агрессору и даже защищать его, вместе с тем испытывая враждебность по отношению к спасителям. Термин появился в конце XX века после случая захвата банка в Швеции, когда сотрудники стали проявлять сочувствие и поддержку по отношению к захватчикам.

Освобожденных посадили в автобусы и отвезли в следственный отдел по Заречному. Потом за ними начали приезжать родственники.

— Папа мне не верил: «Вы врете, там был санаторий», — вспоминает женщина. — Муж поверил сразу, говорил, что давно хотел меня забрать, но ему отвечали, что он не имеет права. А мне консультанты говорили, что муж развелся со мной. Я не верила.

Юлия и остальные пациенты написали заявления. На днях Евгений также обратился в Следственный отдел Чкаловского района.

«По этому ребцентру только положительные отзывы»

Мы попытались связаться с представителями центра «Уралец». По указанному на сайте номеру ответил мужчина, который пообещал перезвонить, но не сделал этого. Мы готовы выслушать версию руководства «Уральца», если с нами свяжутся.

Также мы попросили прокомментировать ситуацию с «Уральцем» главного нарколога УрФО Антона Поддубного. Он подтвердил, что с этой некоммерческой организацией налажено сотрудничество — как и с некоторыми подобными НКО, которые оказывают помощь зависимым. Про жестокость, захваты и похищения, о которых нам рассказывают, информации у него нет.

— Я, честно сказать, первый раз про это слышу. Мы взаимодействуем с этой организацией. У нас создана постреабилитационная программа, куда направляют пациентов, после стационарной рекомендуется пройти амбулаторную реабилитацию. На Саввы Белых, 1 (адрес ребцентра «Уралец») проводят группы, но туда направляют и из других реабилитационных центров, — рассказал Поддубный.

По его словам, в этом центре проводят эффективную амбулаторную реабилитацию, групповую терапевтическую работу: например, туда приглашают авторитетных врачей из института имени Сербского. Антон Поддубный отметил, что, по его наблюдениям, «Уралец» показывает хорошие результаты.

— Мы постоянно снимаем пациентов с диспансерного наблюдения. Регулярно выпускники таких организаций поступают к нам, проходят после реабилитации диспансерное наблюдение. И про «Уралец» от них мы слышали только положительные отзывы, — отметил эксперт.

В СК на данный момент воздержались от комментариев.

источник: https://www.e1.ru/text/criminal/2026/04/30/76392996/

Но встречал я и дома, где даже зимой чисто технически невозможно было развесить вещи в помещении, и сушка происходила на улице. Да, вот так, несмотря на абсурдность. Стирка в домах - это вообще процесс дурацкий и сложный. Это дома ты можешь в любое время закинуть свои шмотки в стиральную машину, а пока они сохнут - надеть что-то другое. В дома же люди часто попадают без ничего, и хорошо, если на время стирки (или в безвременное пользование) дадут "подменку".

В любом случае, из-за большого количества работяг и малого количества женщин, которые их обслуживают, чаще всего на дверях ванной-туалета можно увидеть объявление с графиком стирки. Всегда смысл этих объявлений примерно одинаковый: например, в понедельник стирка личных вещей, в среду - постельного белья, в пятницу (или в выходные) - стирка "рабочки". Конечно, всегда можно за условную "шоколадку" сунуть ответственной работнице свой пакет с грязным шмотьем вне очереди, но опять же - чисто физически это не всегда удается постирать быстро.

Что касается крысятничества - такие ситуации встречались нечасто, но как расправлялись с "крысами"... Те, кто сидел и\или служил, знают, что может происходить. К счастью, особо жестоких расправ я в домах лично не видел, но слышал все эти истории. Обычно "крыса" в лучшем случае отделывается побоями. Чаще всего такого человека выгоняют, причем буквально пару минут на сборы (а то и вовсе забирают все) - и пошел.

...Кое-как спустившись со второго яруса, я приступил к обычным утренним стояниям в очередях процедурам и сборам. Сегодня, можно сказать, все прошло "в штатном режиме", и в нужное время мы выходили на электричку. Состояние с одной стороны было лучше: алкогольное отравление уже не беспокоило, но терзало недосыпание и боли в спине. Пока мы доехали до Москвы, пересели на метро и прошлись до объекта, организм немного размялся и попривык, поэтому дальше сама работа уже не была невыносимой.

Работа же была относительно "творческой".

Мы попали в новый дом недалеко от станции метро "Сокол". Сама стройка уже закончилась, выполнялась внутренняя чистовая отделка. Встретивший нас заказчик передал нашу троицу бригадиру, который собрал свою команду "приезжих специалистов" (как принято их называть сейчас) и провел ликбез.

- Так, ребята, сегодня вам в помощь трое рабочих, каждого из них я закреплю к одной из бригад. Вы делаете свою работу, а они вам помогают.

Как заправский переводчик бригадир (который сам был из каких-то чуркестанов) продублировал этот месседж своим бригадам. Судя по тому, что после его слов засмеялись все, кроме нас троих, его перевод сопровождался шутками с местным колоритом, в которых про нас говорилось что-то нелицеприятное.

Впоследствии я часто сталкивался с этим явлением: чурки любили "шифроваться", разговаривая на своих языках, когда обсуждали нас или что-то непредназначенное для наших ушей. Замечу, что у меня всегда была небольшая "козырная восьмерка": сам я частично "из тех краев", поэтому худо-бедно, слово из десяти, но понимал узбеков и таджиков, и потому уже заматерев спустя месяцы, я нередко инициировал диалоги подобного рода:

- э эшельме-бушульме бля, эщкере шкатуркэ мана.

- шайтан бешельме.

Тут я и вступал с какой-нибудь фразой вроде:

- Дружище, этот "баран" тебе штукатурку не будет таскать, мы на кладке работаем. И общайся нормально, мы твой собачий язык не понимаем, говори в нашем присутствии по-русски.

Да, примерно так это и было. И кстати хотел бы развеять миф о том, что с чурками на стройках лучше не ссориться: мол, всей толпой побьют.

Отчасти это так: если ты несправедливо кого-то оскорбил, они могут сбежаться всей бригадой за минуту, но накидываться на одного вдесятером они чаще всего не станут. А если вас трое или больше, и хотя бы один выглядит достаточно нагло и ведет себя также - с большой вероятностью будет диалог.

Бить толпой любят кавказцы. Чечня, даги - для этих нет понятия "по беспределу" или "по мужски". по крайней мере, это точно касается тех из них, кто работает на стройках.

Итак, работа заключалась в следующем: отделочники, разбившись на группы по 2-3 человека, зачищали мелкой наждачной шкуркой отшпатлеванные стены, убирая бугры, царапинки и прочие дефекты. Кто работал по отделке - понимает, о чем речь. В целом работа "не бей лежачего". В наши же задачи входили подсобные работы: передвигать за ними "леса" и "туры", держать прожекторы под нужным углом, ну и остальные "подай-принеси"-работы. Впоследствии мы ездили на этот объект еще неделю, и со второго или третьего дня мы уже и сами занимались затиркой, став полноправными членами бригады.

Скажу пару теплых слов о самих отделочниках: это самый главный был каким-то таджиком, а остальные ребята оказались памирцами. Кто не знает (я и сам не знал такую информацию), вкратце поведаю: памирцы - маленький гордый народ, который соседствует с таджиками, и отношения у них примерно как между албанцами и косоварами во время войны, только более мягкие.

Таджики памирцев не любят за то, что вторые - более культурная нация, соответственно, памирцы считают таджиков "быдлом колхозным", и особо акцентируют внимание на том, что таджики очень нечистоплотные, шумные и тупые.

Интересно, что памирское государство (скажем так) формально входит в состав "тащикистона" и памирцы имеют таджикистанские паспорта. С языками тоже прикольный момент: памирцы таджиков понимают неплохо, таджики же памирское наречие разбирают с трудом. Один из отделочников как-то потом сказал мне одну умную на мой взгляд фразу:

- Любой памирец знает три языка. Свой родной - это априори. Таджикский - ну это как-то само собой. И русский. Для памирца не знать русский - себя не уважать.

В общем, работа в тепле, ничего тяжелого или сложного, обед и перекуры регламентированы - по всем параметрам этот объект считался хорошим. И он стал еще лучше, когда на третий день от нас убрали хохла Мишу - этот очень умел и любил копать, а еще он мало с кем мог сработаться, поэтому он стал ездить на какие-то земляные работы в одиночку. Ну и хуй с ним.

А наш третий, который к слову тоже оказался Михаилом, оказался для меня "своим парнем". Высоченный здоровый фанат "Спартака" в модной молодежной одежде с хорошим телефоном, обладатель неформальной бородки и прекрасного интеллекта. Не хотел бы объяснять здесь, как он попал в рабочие дома, чтобы не раскрывать его тайну. Вкратце - он ждал суда за какие-то нанесенные кому-то тяжелые побои. В домах до этого был вроде как один раз.

С ним было приятно поговорить и на отвлеченные темы, и послушать его поучения в плане домов. Если сейчас вспомнить и резюмировать все, что он мне тогда рассказывал, можно выделить следующие моменты:

1. В рабочих домах действительно 90% - это сидевшие. И 90% - служившие в армии. И 100% - те, кто прошел либо первое, либо второе, либо оба сразу. Да, сам я в последующие годы встречал только троих, кто не отбывал срок и не отдавал непонятный долг Родине, но это были уникумы, которые попали в дома по своим причинам. Я еще дойду до этих персонажей в следующих частях.

2. Есть в домах те, кто "гасится" от правосудия. И таких процентов 5. Даже в нашем доме Миша знал двоих таких, но кто это - он отказался говорить. И правильно сделал. Вообще я сам был свидетелем таких вещей, как задержание в пути на работу. Когда в метро появилась система распознавания лиц - это вообще стало явлением частым. Да, читатель, если ты не знал - то когда ты заходишь в метро и слышишь из динамика на входе сигнал "пум-пум-пум" (ну ты понял) - это твой фейс считали камеры, а на мониторе у дежурного высветилось, нормальный ли ты "ситизен" или "числится в федеральном розыске" И если ты относишься ко второй категории - еще на стадии прохождения турникета или максимум на платформе к тебе подойдет наряд полиции, и поедешь ты не на работу, а к этим ребятам.

3. Миша был из тех, кто не ждал в доме чего-то неопределенного, как многие другие, в том числе - и я. Когда он узнал, что я именно в стадии "говновпрорубиболтания", он дал дельный совет: "Не хочешь пока идти на поклон к родителям - получи здесь хотя бы пару зарплат, сними дешевый хостел, купи телефон и ищи подработки в соцсетях. Главное не бухай. И из хостела выгонят, и работу не найдешь. Ну а дальше уже копи деньги, работай, потом переезжай в съемное жилье и восстанавливай свою жизнь. И не сближайся ты с нашим быдлом, не надо с ними дружить или говорить по душам. Сам видишь, кто все эти люди".

Да, план Мишка обрисовал четкий. Надежный, как швейцарские, мать их, часы. Да только спустя время, когда я решил это опробовать, план дал сбой. Да, вы угадали: алкодемон коварно ждет нас на "вольных хлебах".

Ну и последнее на сегодня: я еще не рассказывал про зарплаты в рабочих домах и про финансовую ситуацию там вообще, и это очень интересный момент.

Выражение "города надежды", вынесенное в заголовок - это не мой креатив. Большинство домов работают не сами по себе, как отдельные единицы (хотя есть и такие). Они объединены в организации. Формально это либо благотворительные фонды, либо реабилитационные центры, либо социальные организации, ну иногда они могут быть зарегистрированы как какие-то "ипэшки", предоставляющие услуги грузчиков и разнорабочих.

Дом, в который попал я, входил в организацию "Город надежды". Это название "широко известно в узких кругах". Как аналогичные "Сила Сибири", "НОЙ", "Преображение" и ряд других.

Изначально ГН был "выходцем" из какого-то реабилитационного центра, где акцент был не на том, чтобы зарабатывать на труде мужиков, а на том, чтобы ты лечился трудотерапией. То есть пресловутое "молиться, поститься и слушать радио "Радонеж" (привет ветеранам Лурка). Нынешние же ГН-дома сохранили только ту самую молитву на собрании ну и так, по мелочи (называть друг друга братьями и сестрами, не бухать).

И ситуация по зарплате складывалась очень интересно. Начну с того, что за смену платили 500 рублей. Да, пиздец как мало, но сразу скажу несколько здравых аргументов против тех, кто начнет ужасаться, что за такие копейки кто-то пашет на стройках:

• дело было в 2021 году, когда СВО еще только планировали, доллар стоил меньше, и цены были ниже, сейчас насколько я знаю даже в ГН платят больше, и вообще в любом доме минимальная зарплата обычно не меньше 1000 рублей за смену, но даже не каждый обоссаный вокзальный бомж идет в такие дома;

• ежедневно дополнительно выдавали 150 рублей на проезд. предполагалось, что это на метро, потому что на пригородных электричках получалось ездить бесплатно. Но кто-то экономил и эти деньги. Мы могли кооперироваться и проскакивать друг за другом по одной поездке, а могли пробегать за другими. Все эти действия - особая история;

• надо понимать, что в домах не берут денег за еду, стирку, проживание. Никогда. И сигареты чаще всего выдают за их же счет. Да, сигареты поганые, хуевые, я бы сказал. Какие-то суррогатные "Корона" и "NZ", реже - более курибельный "Dove". Но через 3-4 дня прикуриваешься и к этому говну. Конечно, в некоторых домах вместо сигарет к проездным деньгам (так называемые "дорожные") накидывали лишний стольник, а где-то за эти выдаваемые сигареты наоборот вычитали с зарплаты. Как говорится, все индивидуально. Вообще рабочие дома - это как Егор Летов. Станешь ли ты его фанатом или нет зависит от того, какую его песню ты первой послушаешь в своей жизни. Так и с домами: можно попасть в такую залупу, после которой ты мгновенно заречешься пить и будешь креститься при одном только выражении "рабочий дом".

Но это не все. В ГН все так устроено, что первые свои деньги ты увидишь только в конце третьей недели. Схема такая: допустим, начал ты работать со среды. Зарплата выдавалась по пятницам. Но с этой среды за отработанные три дня ты ничего не получишь, потому что в домах часто существует так называемая "залоговая" (от которой кстати многие сейчас отошли). Да еще и по традиции ГН первую неделю ты вовсе работаешь бесплатно. "На дом", как принято говорить. И вот это сохранилось кое-где до сих пор, хотя работают "на дом" чаще дня три всего. Это вполне оправданная мера: дом таким образом отбивает твою кормежку, подаренные тебе носки, бритвенный станок и трусы и все в таком роде.

Итак, следующую неделю ты работаешь тоже бесплатно. И уже в конце третьей недели ты получишь деньги за те твои среду четверг и пятницу. Соответственно, деньги за третью неделю ты получаешь в конце четвертой и так далее. То есть неделя висит в "залоге". Чтобы получить этот залог, ты должен уйти "по расчету". Это значит, что за десять дней ты должен оповестить руководство о том, что хочешь уйти, и в назначенный день тебе отдадут и зарплату за отработанные к тому времени дни и залог.

Но это в теории. На практике все сложнее. Во-первых, если ты предупредил руководителя 10 апреля - это не значит, что 20 апреля ты уже побежишь с деньгами за водкой в "Пятерку" . По ебанутому правилу ГН в неделю они рассчитывают только одного человека, так что если на неделю, в которой есть это 20 апреля, уже кто-то стоит на расчете, ты "уволишься" только на следующей неделе, а это как минимум еще несколько дней.

Второй момент - руководители иногда тупо забывают про тебя. Да, если ты тихий задрот и подошел к руководу, прожевав сопли типа "я это самое можно на расчет", он может тебя не услышать. Если даже услышит и скажет "ок" - проследи, чтобы он занес эту информацию в свой рабочий журнал (есть такой в каждом доме). И даже когда твой расчет будет зафиксирован в журнале - начиная за 3-5 дней до этого срока не стесняйся на каждом собрании напоминать об этом.

Тут руководитель может идти на хитрости двумя способами. Первое - он просто "забудет" что 20 апреля ты уходишь, и на разнарядке 19 апреля он поставит тебя на работу. Ну и самое гнидостное - это явление, которое называется "Крепанись, братан". За день-два до расчета, а то и в сам этот день, может начаться такая песня: "Слушай, братан, ты понимаешь, тут надо на объект еще съездить завтра\два дня\недельку. Войди в положение, мы же с тобой по человечески, помогли же тебе...". Это такой нудный лживый пиздец, что становится тошно. Понятно, что цель в данном случае одна: выжать из тебя все что можно. Конечно, какого-то забулдыжного деда, который пару кирпичей еле поднимает, рассчитают быстро. Но если ты молод, сообразителен и адекватен, да еще с паспортом и с телефоном (или хотя бы с чем-то из этого) - тебя будут пытаться удержать.

Предлоги могут быть разными:

• "Вася тут заболел, надо его завтра на объекте денек подменить";

• "Генеральный денег не привез\заказчик денег не перевел, деньги будут в понедельник, а че тебе до понедельника просто так ждать?";

• "Ебать, ну генеральный попросил выйти, людей не хватает, сам видишь".

По поводу второй причины в списке - это наглый пиздеж. Деньги в нормальном доме есть всегда. А уж в ГН всегда есть денежный фонд. Леха, руководитель, всегда отсчитывал зарплату из пачки тысячных и пятисотенных купюр, и пачка эта навскидку по виду содержала сумму, которой хватило бы, чтобы купить подержанную иномарку.

Еще один "подводный камень" второго варианта" - тебе могут предложить такое: "да, ты можешь 20 апреля уйти, а мы тебе деньги переведем на карту 23 числа". Но во-первых карты в домах тоже есть не у всех. Во-вторых - "дорога ложка к обеду". Ну и самое главное - как только ты покинул двор рабочего дома, а через пару часов опять возвращаешься - тебе могут просто сказать: "Парень, а ты кто? Мы тебя знать не знаем". В серьезных крупных организациях такого не бывает, но был я и в доме, где именно так со мной и поступили.

Все эти знания приходили постепенно. Что-то через собственные ошибки, чему-то учили "олды". А пока мы с Мишкой ездили на "Сокол", работали, общались, жили, насколько это было так можно назвать. Я с каждым днем все больше привыкал к обстановке, знакомился с людьми, думал о том, что делать дальше, вырисовывал какие-то планы. И через десять дней такого труда как-то подустал и решил попросить выходной.

Да, выходные в домах позволяются, но график 5\2 никто тебе не предоставит. Как-то негласно принято, что один выходной в две недели - это норма. И нужно его предварительно "заказать" дня за три минимум, чтобы тебя не "зарядили" в работу. Вот и я как правильный, заказал выходной, хотел отлежаться, отдохнуть, а заодно выяснить ситуацию по остаткам зарплаты с прошлого места работы.

И на этом этапе выяснений "из-за угла" меня вновь атаковал алкодемон...

Продолжение будет...

Правом на отлежку я не воспользовался, и уже на следующее утро дневальный Саня будил меня на работу. Еще с вечера он заботливо собрал мне сумку с рабочей одеждой, и хотя называл он ее "спецовка", делая важный вид, на деле это был лютый пиздец. "Спецовка" представляла собой комплект из черных "подстреленных" брюк родом прямиком из шестидесятых (как потом оказалось, брюки были еще и женскими), рубашки с коротким рукавом (тоже из той же временной эпохи) и свитера с "оленями". Предполагается, что в 95% случаев объект - это стройка, и нередко работать нужно на улице, поэтому Саня доукомплектовал весь этот набор потертой кожанкой и какой-то убитой зимней обувью.

Все это пришлось сложить в большую сумку то ли "Ашан", то ли "Леруа", я уже не помню. Но выглядит это стремно. Мне еще "повезло", что мне выдали такую сумку. Многие начинают свою карьеру в "домах" с пакетами "из пятерочки". В этот пакет укладывается не только рабочая одежда и обувь, но и все остальное, в том числе и "сухпаек" на обед и прочий скарб, который бедолага считает нужным таскать на работу.

Если вам придется когда-нибудь ранним утром или в вечерний час пик ехать в метро и вы увидите группу мужчин с раздутыми донельзя пакетами "пятерочка" или сумками "Ашан" и иже с ним - знайте, это работяги с "дома" едут с объекта или на объект. Да вы и так наверняка их время от времени видите. Вообще определить, что человек с "дома" можно не только по этим баулам. Выдает и одежда: обычно она "с чужого плеча", часто не самая чистая, а многие ездят в рабочей робе, правда, если работать приходится не на заливке бетона и не на всяких отделочных делах - после таких работ спецовка выглядит не комильфо, и даже зайти в ней в метро не позволят три вещи: менты/безопасники, другие пассажиры и совесть.

Впрочем, совесть встречается далеко не у всех "домашних", отсюда еще одна их характерная черта: разговаривают они громко и на русском матерном, не стесняясь других пассажиров, в том числе - родителей с детьми, женщин и пенсионеров. На самом деле этот постоянный мат - это бич маргиналов из "домов". По другому они не умеют, переучивать их бесполезно, более того - есть риск "заразиться". Даже я, филолог с высшим образованием, через полгода пребывания в "домах" уже не мог обходиться без мата.

Соответственно, темы разговоров тоже далеко не интеллектуальные, и преобладают в основном разговоры о пьянках (кто как когда где с кем пил и какие охуительные истории на почве этого рождаются). И еще. если ты, читатель-мужчина, как-нибудь летом будешь ехать в метро со своей подругой, одетой в миниюбку и откровенный топик и увидишь в вагоне "домашних", а они увидят тебя - знай, что рано или поздно твою подругу в своих разговорах и фантазиях они или уже выебали по полной, или выебут, когда окажутся вне зоны вашей слышимости.

Это касается и людей с нетрадиционной внешностью (и упаси Б-г ориентацией), неформалов и прочих уникумов. Вы обязательно будете обсуждаемы. В негативном ключе, с нелицеприятными эпитетами, но это неизбежно. А причина одна: большинство людей в рабочих домах - это такие же понаехи, как я и вы (ну не все из вас). Я работал с одним товарищем, который приперся откуда-то то ли с Адыгеи, то ли с Тюмени, так он заебал меня своими возгласами на всю улицу или метро: "О, хлянь, баба негр!", "О, смари, мужик с серьгами!", "Бля, да у него плащ кожаный как в Матрице!".

Такие дела.

Впрочем, могу сказать сразу: даже если кто-то "домашних" начинает себя очень уж непристойно вести или задевает лично тебя - не стесняйся сделать замечание или даже дать по ебалу. Все эти люди - как те шакалы из мультфильмов про Маугли. Они могут тявкать, когда их больше, и при этом не переходить к физическим действиям. Но стоит осадить самого наглого - заткнутся все. До конца поездки по крайней мере. Да, есть в таких группах вполне здоровые и нормально выглядящие персонажи, но как раз они и не будут провоцировать и вести себя как быдло. Поверь, читатель: таким людям очень стыдно, что они находятся в таком окружении вынуждено.

Возвращаясь к нашим баранам (в том числе и в буквальном смысле): мой первый рабочий день должен был пройти в закрытом подмосковном городке. Не называю его только потому что не помню название (то ли Знаменск, то ли Краснознаменск). Тут нужно сказать, что у меня был с собой паспорт, и этот документ в домах всегда является своего рода "монеткой", подбросив которую можно как выиграть, так и проиграть.

Поясню: многие "пассажиры" попадают в дома без документов, и далеко не на каждый объект таких людей могут пропустить. Да, даже на многих московских чурко-стройках иногда действуют такие условия входа, которых не встретить даже на режимных объектах. Само собой в этот Знаменск (назовем его так) въезд был не просто по паспорту, а еще и по предварительно заказанному пропуску. Заказать такие пропуска загодя и решить этот вопрос с заказчиком - обязанность руководителя.

Понятно, что на въезде через КПП нужно потратить какое-то время, да и добираться до объекта нам нужно было часа полтора, и если добавить еще то, что рабочий день там начинался с восьми утра, подъем был назначен на 4:00.

Еще одна ремарка: мне очередной раз повезло с этим домом, так как весь наш личный состав был разбит на 5 или 6 бригад, которые ездили на разные объекты и выходили из дома в разное время. Но так как на всю эту толпу был предусмотрен один (!) туалет, в котором совмещались унитаз, душ и раковина, то подъем за час до выхода был единственным вариантом, при котором ты успеваешь умыться, сходить в туалет и позавтракать.

Даже несмотря на то, что в первый мой день на работу мы ехали вдвоем, в это же время подъем был и у каких-то других бригад. Очереди. Это неотъемлемый атрибут утра в рабочем доме. Очередь к унитазу, очередь к зеркалу, чтобы причесаться, очередь к столу для завтрака, а перед этим - очередь за свободной кружкой, чтобы налить чай из чайника, к которому тоже очередь.

Эта суета чем-то напоминает первые недели в армии. Та же суматоха, те же оглоушенные рожи новичков и хамские прикрикивания "старослужащих"... И даже при том, что я всегда довольно быстро собираюсь и не туплю, этого часа как раз впритык и хватило, чтобы все сделать и выйти на станцию. И да, как вы помните, электрички здесь ходили с большим интервалом, поэтому пропустить "свою" означало гарантированное опоздание на работу как минимум на час.

Напарник мой заслуживает отдельного небольшого отступления. Хотя можно и прям очень небольшое: гнида редкостная, которой я до сих пор готов при встрече расколотить ебальник. Если более развернуто - хохол Миша. Да, не украинец, а именно хохол. Лютый гнилой западэнец, которого хуй знает как занесло в Россию, откуда возвращаться домой под Киев он не торопился, хотя была у него там и семья, и жилье. Впоследствии я несколько дней ездил с ним на работу, и постоянно при случае он норовил меня "укусить", наорать, всячески задеть. Это потом, со временем я уразумел, что разговор с такими подонками должен быть короткий, а тогда я не то что боялся, но просто не знал, как вести себя в таких ситуациях, и хотя за плечами было два года службы в стройбате (год из них - сержантом), но здесь я откровенно терялся, да и служба со всеми ее грубостями, мордобоями и беспределом осталась за шестнадцатилетним барьером в прошлом.

Задумывал я про этого Мишу написать подробнее, вылив на него злость хотя бы в печатном виде, но решил что хуй с ним. Карма и "бумеранг" сделают свое дело. Миша Митяев, пламенный привет тебе. Надеюсь, ты уже сдох.

Но это сейчас он может быть сдох, а тогда, живее всех живых, он тащил меня (не буквально конечно), сонного, замерзшего и непохмеленного, по декабрьскому морозу во тьме на работу. Зима в тот год выдалась в Москве лютая, а в Подмосковье, хоть мы находились и на юге, минусовое значение температуры можно смело умножать на два.

Естественно, я охуел, когда мы прибыли на объект, успешно пройдя КПП. Это была не стройка. Это был заказ от какой-то управляющей компании, которая наняла специально обученного специалиста (с собственной "Газелью" и инструментом) для прокладки силового кабеля. Мы выступали в роли подсобников.

Задача - раскопать старый кабель, который залегал на глубине примерно 60 сантиметров. Обрубить, вытащить его и проложить новый, ну и закопать. Но это задача в перспективе. Нам же в этот день предстояло только раскопать все это дело. Вот тут я и страданул по-взрослому. Во-первых, до того дня я не знал, что в Москве ВЕЗДЕ под асфальтом не нормальная человеческая земля, а ебучая глина. Копать замерзшую глину вручную - это такое же мучение, как терпеть, когда тебя ебут не сняв с тебя трусы да еще и насыпав в них песка. Меня-то так не ебали, упаси Господь, но почему-то на второй час работы у меня родилось такое сравнение.

Остатки водки из организма выбило напрочь, о холоде я забыл, но темпы этиъ археологических изысканий были удручающими. Пара метров за полдня - это явно не то, чего ожидал заказчик. Но так бывает, да. Впоследствии я часто сталкивался с таким типом заказчиков: "Надо сделать то, то, это и вот это, и даже можете пораньше домой идти, как сделаете".

Не знаю, то ли это всегда заведомо были наебки, чтобы мотивировать нас работать быстрее, то ли заказчики сами реально не рассчитывали, что что-то может пойти не так, но все эти планы при более подробном изучении оказывались выполнимыми только при временных затратах, значительно превышающих расчетные.

Короче, к шести вечера я настолько охуел от своего копания, что до дома добирался с мыслью "Миша, прикончи меня здесь, я хочу умереть". Дома снова очередь. В душ, к столу на ужин, в туалет... Этот туалет вообще никогда не уйдет из моей памяти. Помещение 2Х3, в котором одновременно находятся три человека: один принимает душ, другой срет, третий чистит зубы. Примечательно, что там не было не только щеколды на двери, но и душ с унитазом не отгораживались занавесками.

Как же я ошибался, когда после ужина и собрания рухнул на свою "пальму" (второй ярус двухярусной шконки) с мыслью: "Бля, как хорошо, что это закончилось".

Все только начиналось. Я знал, что утром мы втроем (с хохлом и еще с одним парнем) едем на другой объект. В Москву. Забегая вперед - тот объект и можно считать началом моего знакомства с таджико-стройками, и в отличие от Мишки наш третий, который был мне ближе по возрасту и по духу, по ходу дела много мне рассказал, разъяснил и посоветовал. Но все это было завтра.

А сейчас мне хотелось спать. Я прекрасно помню, что я уснул, даже не успев додумать какую-то мысль. Просто полежал несколько минут и отключился. Подъем предстоял в пять утра. На отдых оставалось семь часов.

Продолжение будет...