Устав ООН
Женщин можно бить. Т.е. людей вообще бить нельзя, но если очень хочется, то можно. И бить их можно вот в каком случае: когда она становится твоим спарринг-партнером по своей инициативе. Это не тот естественный случай, когда тренер ставит против женщины профи много думающего о себе новичка, который даже в стойку-то правильно встать не может, но позволяет высказываться в твой адрес крайне неуважительно и отвешивать сальные шутки в голос.
Бить женщину можно, когда она первая поднимает на мужчину руку. Этим она открыто заявляет: «Я встала на один уровень силы с тобой, теперь в этой плоскости веди себя со мной как с равной». Дальше мужчина принимает решение сам – бить в ответ или как-то по-другому реагировать.
Женщины и мужчины изначально не равны во многом. Мы не такие сильные, мы не такие быстрые, мы не такие ловкие. Возможно, в таком виде «спорта», как художественная гимнастика, мужчина и проиграет. Но в любом другом (хоть бы не было еще чисто женского спорта!), выступая на одном уровне, накаченная фармой до самой макушки женщина будет позади. Вспомним Уильямс. Она проиграла 203-й ракетке, который мало того, что выпил пару кружек пива до игры, так в перерыве еще и курил.
Мы не равны в бизнесе. Мужчины охотнее идут на риск, большинство сходит с дистанции, но из-за начального количества на вершину пробивается больше. Ким, по-моему, одна на вершине?
Мы не равны в политике. Маргарет Тэтчер. Она одна из величайших премьеров в истории своей страны. Она жестко перекраивала экономику своей страны и была крайне жестока в политике. Просто представьте, какой жесткой сукой она была, как она грызла горла своим соперникам, чтобы пробиться в жесточайшем ультра-патриархальном политическом истеблишменте этой страны на самый верх. В ее браке не известно, кто всегда был сверху. Но сколько таких было во всем мире?
120 лет назад в большинстве своем и прав никаких у женщин не было. По большому счету мы были скотиной, которую отдавали родители в другой дом; там продолжали тянуть хозяйство; периодически раздвигали ноги, чтоб сначала зарядили семенем, а потом выпал готовый ребенок; умирали. В 35 лет мы выглядели глубокими развалинами, да, такие же, как и наши мужья, которые в сезон работали по 20 часов в день. Сейчас все изменилось. Мы можем легко отказать, громко послать и смело уйти.
Но это мужской мир.
В 12 лет меня жестко избила девчонка с соседнего квартала просто потому, что я там проходила и не жила в нем. Я была примерно 175 см ростом и 40 кг веса. Длинная, хилая и тоненькая. Это была не клишированная драка с визгом и тасканием за волосы. Она пнула меня в живот, повалила и начала методично избивать, сидя на моем животе.
Когда я перестала быть пандой, папа по моей просьбе отвел меня в секцию бокса. Первый же шаг в зал – вонь старого, потного, потрепанного помещения ударила в нос. Мне не понравилось. Но мне никогда больше не хотелось испытывать такого бессилия и унижения.
В 16 в моей жизни были ежедневные утренние кроссы, невкусная однообразная еда, 5 тренировок в неделю, все 6 кубиков, пояс Аполлона, плоская грудь, узкая попа, рост 180, вес 58 и менструация раз в 3-4 месяца. И у меня никогда не было иллюзий, что, если встану против мужчины в моем весе и моего уровня, я уйду с ринга сама. Не говоря о более крупных соперниках. Там и опыт мог быть пожиже. В любой непонятной ситуации с угрозой насилия мужчиной я выберу отступление, если это возможно. Не буду бить первой, если не загнана в угол. Я не буду прощупывать, насколько он слабый боец, великий борец или скрытый ниндзя. И из воспитания, и из расчета – вступай в бой, когда уверен в победе на 100%. Опять же, если не загнана в угол. Я не самурай.
Это мужской мир.
Но я все равно верю, что равенство прав мужчин и женщин – это требование цивилизованности, и оно достижимо.
PS. Может показаться, что я ненавижу мужчин из-за этого и других моих постов. Но это глупость. Я ненавижу проявления шовинизма, женоненавистничества, пренебрежения и т.п. вещей. И все обратные женские измы. Также понимаю, что другие черты, такие как нытье, страх, неуверенность и т.п., заложили в некоторых женщины. Те, которые были им ближе всего. В моей семье главный – мой муж. Мы вместе 24 года. И даже когда ему было 16, а мне 18, и мы начинали жить одной ячейкой, – главный голос был у него. И если что – это был п*здец.
