Алексей Меняйлов в своём эссе о «Вечном зове» предлагает неожиданный взгляд на историю Назаровых. Он не просто пересказывает сюжет, а вскрывает его скрытые слои, противопоставляя житейскую логику и «жреческую» оптику. Оказывается, убийство сына-предателя у Меняйлова выглядит не патриотическим актом, а попыткой отца-«тёмного жреца» сохранить власть над общиной — и это переворачивает привычные оценки. Особенно интересен введённый автором «принцип изъятого Диомеда», который объясняет, почему экранизации теряют глубину. Работа заставляет по-новому взглянуть на природу предательства, патриотизма и психологию русского села.
Двое односельчан в «Вечном зове» отправляются на Войну. Великую Отечественную. Оба участвуют в одном бою – один капитаном и политработником (Назаров-младший), а другой – рядовым (Василий Кружилин). Оба попадают в плен честно. Капитан Назаров серьёзно ранен до бессознательного состоянии, а Василий Кружилин контужен. Оба не из того распространённого контингента, который толпами сдавался в плен невредимыми, выбрав себе в качестве эталона для подражания паникёра, как то говорится в знаменитом приказе Сталина № 227 («Ни шагу назад!»).
Оба эти односельчанина оказываются в одной пересылке для офицеров: Назаров, потому что он капитан, а рядовой Кружилин, потому что он нёс на плечах Назарова, а из других офицеров партии нести Назарова-младшего никто не хотел.
Оба, по выздоровлению Назарова, предпринимают совместные попытки побега. Но оба раза их ловят и после избиения и карцера водворяют обратно за колючую проволоку. Рядовой Кружилин на избиения внимания не обращает, а капитан Назаров говорит об ущемлении человеческого достоинства. При этом их перегоняют из лагеря в лагерь вместе с партиями других военнопленных. В итоге, Назаров становится предателем, сначала, будучи назначен капо, получает от немцев плётку погонять своих…
Назаров-младший получает плётку от сс-совца и назначается капо
А потом и вовсе получает автомат, из которого начинает стрелять в своих. Но, что особенно смешно, начинает стрелять по своим, когда наши войска уже подошли к Берлину. Идиотизм. Идиотизм, вскрывающий глубинные слои судьбы Назарова, закончившейся гибелью, по сути, от рук отца.
Итак, освобождение сталинскими войсками. Рядовой Кружилин попадает в фильтрационный лагерь, где проводят проверку на то, сотрудничал ли кто с гитлеровцами или нет. Рядовой Кружилин проверке нисколько не возмущается. Проверяют долго, и Кружилина в итоге освобождают. Он едет домой. А вот капитана Назарова приговаривают на долгий срок. Амнистия выходит ему уже при Хруще, «князе киевском», стукаче. И Назаров после амнистии тоже возвращается на свою малую родину.
Но в родном селе все на Назарова-младшего смотрят косо. Парторг Кружилин и вовсе прямо советует ему из села уехать. Дескать, тяжело ему, Назарову-младшему, будет жить в селе в своём статусе пособника гитлеровцев. А бывший председатель колхоза Назаров-старший, то есть отец капитана, и вовсе указывает на висящее на стене заряженное ружьё, и говорит сыну, что ружьё он повесил и зарядил специально для него. Дескать, стреляйся.
Назаров-старший
Но Назаров-младший стреляться не хочет. Тогда отец заводит сына в какой-то сарай и говорит: «Отсюда из нас двоих выйдет только один. Или ты меня застрелишь, или сам застрелишься». Назаров в слёзы, но к утру всё-таки раздаётся выстрел. Всё-таки застрелился. Что-то папаша сделал с сознанием сына такого, что сын решил безбожно уйти.
Прав папаша или не прав? Должны быть две точки зрения, прямо противоположные: бытовая и жреческая. Начнём с бытовой. Тут же вспоминается «Тарас Бульба» Николая Гоголя, восхвалителя казачества. А потому восхвалитель, что по какой-то причине отождествляет себя с казаками-мерзавцами. Отец Тарас, тоже казак, выкрадывает у поляков сына-предателя и со словами: «Ну что, помогли тебе вражьи ляхи?» – сына Андрия убивает.
Чиновники министерства образования при разных политических режимах втирали и втирают гипнабельным школьникам, что этот поступок казака-отца высокопатриотичный. Через это промывание мозгов прошли и все колхозники колхоза «Красный партизан», в котором Назаров-старший до недавнего времени был председателем. Выбранным председателем. И был им, главой самого богатого колхоза района, несмотря на конфликт с Полиповым-стукачом, партийным боссом района. Был действительно в конфликте или якобы в конфликте? Может, совместно разыгрывали некую комедию?
А жреческая точка зрения иная, противоположная. Наличие в селе проявленного предателя – это благословение для общины. Проявленный предатель – это реперная точка, от которой можно строить более адекватную картину мира – и начать адекватно мыслить. Стать более удачливыми. Приблизиться к состоянию настоящего шамана. В особенности хорошо иметь подобную «реперную точку» в том случае, когда предатель ещё и смешон. Назаров-младший, учитывая, что он начал стрелять по своим, когда сталинские войска уже подошли к Берлину, как раз-то и смешон. Не начни он стрелять по своим – может, и не сидел бы на зоне, да ещё без всякого уважения. Как низкая каста. Шнырём (уборщицей), наверное, был. А кликуха была: «Комиссар».
Ведь проблема в том, что если бы о Назарове-сыне не знали, что он предатель своих и враг Родине, то колхозники выбрали бы его в председатели, как и его отца. Не потому, что он – сын отца, а потому что он – тоже тайный предатель. Народ это любит. Такова закономерность демократии. Народ любит, чтобы выборный начальник его, народ, презирал. Редко-редко о ком известна подноготная о начальнике правда. Тем и ценен Назаров-младший – о нём правда известна. И он – копия отца.
Отсюда и обычно не учитываемый мотив убийства отцом сына. Отец боялся, что, глядя на его сына-предателя и посмеиваясь, односельчане через какое-то время начнут догадываться, что с отцом тоже не всё чисто. Что-де и папаша тоже предатель, только глубоко законспирированный.
Для всякого волхва предательство Назарова-старшего очевидно: он сворачивает мозги односельчан на бытовой уровень объяснения бытия. Не выполняет функции священника. А значит, палеонтологический убийца. Дескать, заботьтесь об урожае и впитывайте концепцию жизни органичную стукачам. Для главы общины это самое страшное предательство из всех. Такой повинен смерти. По меньшей мере, палеонтологической. Чтобы даже памяти о нём в веках не осталось.
Чтобы его самого, Назарова-старшего, люди не разоблачили, он и принуждает сына к самоубийству. Особенно председателю удобно то, что населению ещё с царизма втирают, что в аналогичных условиях убивший сына Тарас Бульба – это эталон патриотизма. Но Тарас Бульба пальцем деланный патриот. На самом деле, он – казак, «пограничник», примитивный поединщик. В интересах Родины Тарас Бульба сына-предателя должен был привезти домой в станицу хотя бы в клетке. А застрелиться должен был бы сам. Рядом с клеткой. Рассказав прежде о своих предательствах станичников. И рассказал бы о способах, какими он одурачивал людей своей общины. Рассказал бы и то, о чём ещё умалчивал.
Но кто-то из способных хоть сколько-то мыслить односельчан, глядя на проявленного предателя, мог бы догадаться или хотя бы начать догадываться не только о предводителе общины, но и о скрываемой психологии женщин станицы, то есть казачек? Казачки с появлением в селе Назарова-младшего непроизвольно бы изменили своё поведение. Стали бы больше кадриться, подлезать под предателя – и тому подобное. Словом, предавать не только мужей и женихов, но и Вечное Небо. Не обязательно измены именно с проявленным, хотя это и высоковероятно, одного только вектора изменения поведения для рождения мысли вполне достаточно.
Усиление у соседа способности мыслить редко кому нравится. Так что, все женщины села, чтобы обеспечить себе комфортность доживания, тоже были заинтересованы в, ха-ха, безвременной смерти Назарова-младшего. Отсюда, получается, что для председателя колхоза есть ещё более позорное описание: он – марионетка скверных баб села.
А значит, всегда ею, марионеткой, и был. Даже если кого из этих баб и не трахал, скажем, по немощи, увечью или из лени, но всё одно – марионетка. И его ценили именно таким, дающим оправдания, потому и избирали председателем.
Парторг Кружилин тоже подсказывал бывшему комиссару-предателю убраться из села вон. Из, какого, спрашивается, мотива? Вот именно, из того самого. Такое вот селение – то ли казачье, то ли состоящее из подказачников.
А то, что Первый секретарь партии Полипов, позорный стукач при всех режимах, с Назаровым-старшим конфликтовал, то это могло быть комедией, то есть могло быть способом поддержки Назарова-старшего в глазах одураченных ими односельчан. Такой вот папаша: ради того, чтобы одурачить своих односельчан, а самому подрасти как тёмному жрецу, и сына не пожалеет в расход пустить. Такой вот аналог прославленного бандеровцами казака Тараса Бульбы.
Но сам Тарас Бульба не тарасик ли? Уж больно похожи с Назаровом-старшим ситуации. Прежде всего, оба казаки. А восхваляющее их обоих министерство образования оно и есть министерство – иерархия из угодливых чиновников. Наоборотники. Они всё видят наоборот от адекватного.
Для размышления интересно то, как выхолостили (оскопили) эту ситуацию при экранизации. В экранизации «Вечного зова» папаша нисколько сына к самоубийству не принуждает. Даже ружьё для него на стену не вешает. Сын стреляется полностью сам. Нисколько не сомневаясь. Но ведь, на самом деле, по книге он, раз принуждению застрелиться сопротивлялся, в чём-то сомневался. Вот только в чём?
Глупо полагать, что Назаров-младший, пройдя гитлеровские лагеря смерти, где со своей возможной смертью все уже давно смирились, мог застрелиться бояться. Даже, наоборот, должен был бы хотеть умереть – но только не мучительной смертью. Какой же тогда был мотив сына сопротивляться тёмному принуждению отца-сыноубийцы – по книге – до самого утра? Типичный изъятый Диомед. С точки зрения жреческой – ключевая деталь.
Принцип изъятого Диомеда – это когда из сюжета или эпизода экранизаторами изымается ключевая жреческая деталь, в результате этого изъятия обессмысливается или весь фильм, или эпизод. Киношники всегда изымают, автоматизм у них такой, поэтому и принцип.
Кто более пропащий для вечности: сын или отец?
Назарова-старшего майор Алейников по надуманному обвинению не сажал. Не особенно раздражал майора?
А раз не раздражал, то нисколько председатель не противоположность врагов народа Полипова и гэбиста Алейникова. А вот Назаров-младший в тюрьме сидел – и в гитлеровской, и в советской. В советской сидел виновным. А у немцев пусть это и называлось концлагерем, но всё равно тюрьма, сидел поначалу невиновным. А в стены любой тюрьмы, хоть какой, где есть невиновные, вшит Храм Весты. Соприкоснуться с этим Храмом можно. И в результате в каком-то секторе мировоззрения можно измениться.
Если бы Назаров-младший по возвращению из советского лагеря был совсем палеонтологическим трупаком, он бы застрелился или повесился ещё на подходе к своему селу. Чтобы не стать благословением людям. У Шекспира это показано – в «Тите Андронике». Нравственная уродина царица готов Тамора не хочет, чтобы её провезли в клетке во время триумфа в Риме и показали её рожу народу, а значит, и потенциальному посвящённому.
царица готов Тамора с сыновьями в клетке во время триумфа Тита Андроника
Не хочет вплоть до самоубийства – то есть наоборот от Назарова-младшего, пока он сопротивлялся злонамеренному папаше. Надо учитывать, что как бывший арестант, то есть возможно, хоть одной ногой заступивший в Храм Весты, Назаров-младший тёмному миру всё-таки сопротивлялся, хотя все, и население, и бывший председатель, и парторг, его или из села изгоняли, или в случае самого заинтересованного во тьме, отца, принуждали застрелиться.
Вот и получается, что в последнюю ночь сына его отец не к вечности его подводил, а растлевал, препятствовал послужить на пользу людям и Центральному событию истории. Председателя интересовала не биологическая смерть сына, иначе бы он поступил бы как Тарас Бульба и собственноручно застрелил бы сына, а интересовала именно палеонтологическая его смерть сына. Папаша – тёмный жрец. Тайный.
Да, Назаров-младший – капо, но не Иуда.
Но председатель боролся не только с односельчанами, но и с великим делом Чингисхана, чья могила в пешей достижимости от села, в котором жили Назаровы, и с великим делом товарища Сталина, который пришёл в паломничество к могиле Чингисхана в кандалах. Как бы кандальник Назаров-младший, раз он хоть какое-то время сопротивлялся растлевающему напору отца, тоже, как и Чингисхан, как и Сталин хотел посмотреть на изменившееся поведение женщин, казачек и подказачек под влиянием тёмной части его, Назарова-младшего, души. Сравнить было с чем, ведь Назаров-младший в этом селе вырос, и то, что он видел в ту пору, вряд ли забыл. Но на пути к этому немалому прозрению встал папаша с ружьём, влиятельный председатель колхоза.
Ну, а о Тарасе Бульбе, ложная концепция которого втирается носителями чиновничьего образа мысли под крышей Министерства образования, можно подумать самостоятельно.
P.S. Данный текст входит в "Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе)" писателя Меняйлова. Полную версию можно прочитать на сайте писателя https://vairgin.com/nac_ideya/
Музей на месте бывшего концлагеря СС Майданек находится в жилой зоне города Люблин. Совсем рядом — пятиэтажки, где в любой квартире подойди к окну, и тебе откроется вид на вышки эсэсовских пулемётчиков, ряды колючей проволоки, крематорий и газовые камеры. «Кто ж тут жильё покупает? — спрашиваю я своего собеседника, польского журналиста Мачея Вишневского. — Какие нервы выдержат жить с подобным соседством каждый день? Из земли Майданека до сих пор осколки костей достают». Тот пожимает плечами: «Здесь дома стоят дешевле. Для многих людей это сейчас самое главное. Ну, а что приходится жить на костях — на данный факт стараются закрыть глаза».
Фото: АиФ/ Георгий Зотов
Советская армия остановила печи Майданека 22 июля 1944 года — но нигде в музее её не благодарят: хотя, ведь это первый освобождённый лагерь смерти в Европе. Зато стоит щит с фото счастливых лиц заключённых концлагеря Дахау, коих освободили американские солдаты, и цитатой генерала армии США Эйзенхауэра: «Дахау показывает, за что мы воевали в эту войну». К чему оно здесь вообще? Ответа, как обычно, никто не даёт. В результате, всё больше польских школьников считает, что узники Майданека были спасены...американцами. На карте нацистских концлагерей в Европе, размещённой на другом щите, нет Саласпилса. Ну да, ведь власти дружественной Латвии, не моргнув глазом, назвали его «воспитательно-трудовым», а полякам не к лицу с ними ссориться.
Фото: АиФ/ Георгий Зотов
Дискотека на расстреле
Музей занимает лишь четвёртую часть территории действовавшего в 1941–44 гг. концентрационного лагеря. В октябре 1941 года его начали строить советские военнопленные, и уже через полтора месяца 90 % из них погибли. Затем на строительство пригнали евреев. К февралю 1942-го ВСЕ заключённые умерли от непосильного труда, морозов и эпидемии тифа. В Майданек начали массово свозить евреев из Словакии и Польши, а также граждан СССР, Франции, Нидерландов, Италии. До июня 1942 года тела умерших и казнённых узников сжигали в братских могилах, поливая керосином, затем СС установили в Майданеке две печи, доставив их из Заксенхаузена. Заходя в здание крематория, понимаешь, насколько нацисты были аккуратными палачами, как точно и нудно выполняли свою работу. Им полагалось не только убивать, но и зарабатывать на смерти.
Вот тут в комнате тела мертвецов обыскивали, доставая золотые зубы и спрятанные драгоценности, в соседнем помещении складировали исследованные трупы в штабеля, и отсюда мёртвых волокли в печи — чёрный дым валил из трубы 24 часа в сутки. 3 ноября 1943 года эсэсовцы провели в Майданеке операцию Erntefest — «Праздник урожая». В лагерь доставили 18 400 евреев и велели им лечь в предварительно выкопанные рвы — слоями, один на другого. Затем сотня военнослужащих СС пошла с двух сторон и убивала людей выстрелом в голову. К концу дня трёхметровые траншеи были забиты трупами, братскую могилу засыпали землёй (позже тела сожгли). Во время бойни, словно на дискотеке, играла танцевальная музыка — чтобы заглушить выстрелы.
Я иду по баракам Майданека. Один из самых страшных — «Помывочная и дезинфекция». Сюда заводили с поезда группы узников по 50 человек, давали им мыло, предупреждали бережно складывать одежду. Они не должны были ничего заподозрить. Но из отверстий вверху душевой шла не вода, а ядовитый газ «Циклон Б» — рядом в комнате выставлены банки из-под «тумана смерти». Стены газовой камеры в глубоких бороздах — люди, ломая ногти, царапали цемент в предсмертных конвульсиях. В двери камеры «глазок» — дежурный СС спокойно ждал, пока все жертвы перестанут шевелиться. Затем открывали, вытаскивали трупы, быстренько отмывали стены от крови, рвоты и фекалий, и камера была готова к приёму новых обречённых.
В соседнем бараке — склад полуистлевшей обуви погибших узников из множества стран: модные женские туфельки, детские ботиночки, лакированные штиблеты городских щёголей, зимние сапоги. Посетители замирают перед ними, не в силах вымолвить ни слова, у женщин часто случается истерика. Сейчас экспозиция уменьшилась — в 2010 году один из бараков сгорел по невыясненным причинам (в том числе, подозревали поджог), и 7 000 пар обуви пропали в огне. Даже мне с моим опытом становится не по себе в бараке, где светятся лампочки, окутанные клубками колючей проволоки, и звучит молитва — люди на всех языках Европы просят сохранить им жизнь. Я дожидаюсь молитвы на русском, слушаю её и выхожу — надо отдышаться. Немного постояв на воздухе, иду по тропинке дальше.
Всюду бесконечные струны колючей проволоки. В два ряда, в своё время по ней был пропущен ток, и люди сами бросались на ограду, желая закончить свои мучения. Вышки охранников СС из почерневшего от времени дерева. И крематорий, в чьи печи въелся пепел сгоревших внутри узников. У мемориала внутри крематория всегда лежат живые цветы, и именно туда приводят обязательные школьные экскурсии. Я видел разные реакции в различных музеях на месте концлагерей СС — от смеха (да, было и такое) до слёз. Здесь — безразличие. Детям неинтересно, зачем их сюда привезли и что пытаются показать. На Нюрнбергском процессе назвали цифры — через Майданек прошли 1,5 миллиона человек, 360 000 из них погибли. С 1991 года подобные документы начали объявлять «советской пропагандой» и число жертв сначала сократили до 200 000, потом до 100 000. В 2017 году объявили новые данные — 80 000, а сейчас уже — 78 000. Это, мол, узники, чьи имена числятся в архивах рейха. Доказательства, что множество узников доставляли в Майданек без паспортов и убивали в тот же день, для историков свободной от социализма Польши более не аргумент. «Каждый год уменьшают число погибших, — возмущается журналист Мачей Вишневский. — Так дойдёт и до того, что объявят — Майданек был курортом с минеральными ваннами, здесь людей лечили, а не убивали. Стыдно и чудовищно смотреть на откровенную ложь, извращение истории».
...После освобождения Майданека красноармейцы нашли в концлагере ящики с человеческим пеплом — охрана СС готовила его к утилизации. Пепел захоронили в огромном мавзолее, сооружённом рядом с крематорием, поместив туда прах тысяч людей. На мавзолее начертана фраза — «Наша судьба — напоминание вам». 28 августа 1944 год в американском журнале Life вышел репортаж из Майданека, где репортёр впервые рассказал о крематории, газовых камерах и массовом истреблении людей. Он же отметил заслугу Красной Армии, чьи солдаты пожертвовали своими жизнями, остановив преступления нацистов. В 1947 году решением польского правительства на территории концлагеря официально открыли музей и построили памятник. Спустя 80 лет на этом месте славят американцев, боясь заикнуться о роли советских воинов, остановивших печи Майданека. А ведь треть погибших здесь — именно поляки. Доходит уже до смешного — упорное замалчивание темы советских освободителей заставляет туристов делать выводы, что лагерь смерти освобождён «неизвестными доброжелателями». Такое поведение мерзко, трусливо и недостойно взрослых людей. Но, видимо, в современной Польше оно давно считается нормой.
«... Отстрел!» — говорят охотники. И лоси гибнут. «Инъекцию на тот свет!» — Говорит оберврач СС, И приходится гибнуть тем, Кто не может поднять мотыгу. Оберврач стоит со стеком — Он сортирует. И синий мел угодливо пишет На спинах костлявых Решение.
В небо неволи жаворонок Метнул бесшабашную песню, А на моем плече Рука Васи дрожит: Всего только десять голых жизней До судьбы. Только шесть... Две...
Жаворонок обрывает трель.
Черный стек на плече друга: «Молод!» На моем плече: «Годен!» И синий мел пишет визу На жизнь!
За блоком солнце роняет в песок Мельчайшее семя надежд на удачу.
Неужели я плачу!
Из сборника "Сажайте розы в проклятую землю" Поэтический дневник узника Маутхаузена
Автобиографическая книга. Автор чешский писатель Норберт Фрид в 40 гг сидел в Освенциме и Дахау. В автобиографическом романе описывает свои впечатления от отсидки в концлагере - Дахау, но не в головном лагере ,а в его удаленном филиале,, в 1944 году. Книга интересно написана, читается на одном дыхании., есть в сети - гуглится за секунду
Лагерь
У немцев было несколько разновидностей концентрационных лагерей. Данный конкретный автор сидел в т.н "рабочем лагере". системы Дахау. Дахау считался хорошим лагерем ,а Освенцим - очень плохим Конкретно в этом лагере - газовых камер нет ,виселиц нет, расстрелов нет - заключенные работают на стройке военного объекта, уничтожать рабочую силу нет смысла.. Поскольку в этом конкретно лагере нет чисто нацистского экстрима ., то получается обычная зона как показывают, например ,в американском кино про американские тюрьмы.
Если заключенный - нестарый и здоровый мужчина ,то жить в принципе можно, Такая подробность: в описанный лагерь специально таких и отобрали - категорию "не подросток, нестарый и здоровый мужчина". У немцев процедура отбора называлась "селекция"., для заключенных описываемого лагеря селекция проводилась в Освенциме. А тем кто не прошел селекцию в Освенциме - похоже ничего хорошего .
Заключенные.
Когда из концлагеря полностью убран нацистский экстрим (газовые камеры ,виселицы расстрелы и тд) ,то получается просто то ,что психологи называют "коллектив принудительного членства" - например, школа. детдом, зона, ну или армия.. см .американские фильмы про школу в опасном районе, армию или тюрьму, например "Побег из Шоушенка" или "Солдаты Буффало". Ну или книжки А.И .Куприн "Кадеты", Л. Габышев "Одлян или воздух свободы" или разные воспоминания о службе в неуставной части позднесоветской армии,типа стройбата.
Довольно редко в книгах пишут что у немцев в лагерях была своего рода дедовщина. Заключенные делились на 2 категории - проминенты - это заключенные управленцы чтобы гонять контингент на работах (в тч те самые "капо") или ценные специалисты типа врачей. В частности ,у немцев в лагерях было специфическое подразделение "лагерная полиция" из заключенных, ,с дубинками - прочие заключенные на общих работах , их называли "мусульмане" А ведь аналогичная система у немцев была и в лагерях для советских военнопленных. И становится понятнее почему после 1945 кое-какие советские военнопленные сели уже в советские лагеря - видимо шибко выслуживались в немецком плену.
Эссэсовцы. . В лагере на 3000 заключенных - всего 2 (два) эссэсовца - комендант и его заместитель. Внутри лагеря из персонала только они вдвоем. Есть конечно охрана ,но она стережет только периметр а внутрь лагеря не заходит. Эссэсовцы описаны как обычные служаки, деревенские мужики, в общем "сапоги", кто служил в армии тот видел.. Служат давно, не жестокие , просто равнодушные
Люди чисто служат - никакой ненависти к заключенным (в тч к евреям) у них нет. . Сами заключенных не мучают , комендант вообще никого не бьет, заместитель - может приложить, но слегка, Ну чем для солдата битье от офицера отличается от битья от дедов , кто служил в армии ,.тот знает. Единственное что их интересует -*устройство своих личных дел, что за дела бывают у командиров - опять же кто служил в армии тот знает Замполита - нет, соответственно нет политинформаций, клуба, библиотеки, газет и тд. Нет воспетого в русском шансоне кума - опера, соответственно нет завербованных заключенных стукачей,, если возникла проблема - эссэсовцы просто вызывают соответствующего заключенного "капо" и спрашивают с него - что за дела. С простыми заключенными - эссэсовцы вообще не соприкасаются к.. А - лагерь держат заключенные проминенты ,в основном из немецких уголовников, Все неприятности у простых заключенных - только от других заключенных - от "капо" (бригадиров) и блоковых (старост жилых бараков). Те в основном из немецких уголовников и ребята очень жесткие..
Питание .
В лагере есть кухня ,но столовой нет. На плац выносят котлы, строится очередь и там же на плацу раздача, сам прием пищи - для мусульман на плацу стоя ,а проминенты несут миску к себе, греют на печке, сушат в суп сухарики и тд Посуду после каждого едока не моют - поел ,стожил миску в стопку , дальше из стопки миски раздают следующей смене. Меню примерно такое.
На завтрак - хлеб с маргарином и эрзац -кофе из чего то типа ячменя (немцы ведь чай не пьют) На обед суп типа горохового. На ужин -картошка в мундирах.. Иногда раздают еще что нибудь - конскую колбасу, искусственный мед (видимо картофельная патока)..Но не регулярно и немного и похоже не часто. Мне после армии было интересно читать про комбинации офицеров и дедов -проминентов с продуктами., многое вспомнилось , ну кто имел близкое отношение к солдатской столовой тот поймет... . ну интересного в книге еще много...
Еврейское гетто существовало в Минске с 20 июля 1941 года до 21 октября 1943 года. За это время, нацистами и их пособниками там было убито 105 тыс. человек. Выжить смогли лишь 2 % заключённых. Мне удалось взять интервью у Фриды Вульфовны Рейзман, ставшей узницей гетто в возрасте шести лет. Её жизнь превратили в кошмар.
Георгий Зотов, aif.ru: — Что вам запомнилось из начала войны?
Фрида Рейзман: — Дорога до Минска под бомбёжками. Мы жили в Белостоке. Отец был членом ВКП (б) с 1932 года, и его послали на местную обувную фабрику как знающего сапожника. 20 июня 1941 года папа уехал в отпуск, в санаторий в Литву. И тут нападают немцы. Мы две недели шли из Белостока в Минск: добрались, а он давно оккупирован. Отец прятался в лесу, мама нашла его и привела в гетто. Хорошо помню первый погром, как эсэсовцы охотились на евреев. Мои братья схоронились на первом этаже, за досками. Тогда немцы были ещё неискушённые, не знали, где следует искать. Нас с мамой погнали к хлебозаводу. Там уже стояла толпа, людей вытаскивали из домов. Кто-то матери сказал — у кого есть рабочий аусвайс, тех не убивают. Отец показал документы, и нас отвели во двор хлебозавода. Ноябрь 1941 года, дождь со снегом идёт. А люди стоят на коленях в лужах, и их избивают плётками. Когда стало темнеть, мою семью отпустили домой.
— Конечно. Уже зимой к нам нагрянуло гестапо — им донесли на отца, что он в подполье. Маму отхлестали по щекам, она закричала — «Ничего не говорите!». Я была в чулочках, без валенок. Сообразила, что надо бежать, встала за дверью. И вижу, часовой. Он повернулся спиной, и я побежала в сарай. К вечеру вытащили меня, я была без сознания, руки-ноги обморожены. Мама думала, палец один отвалится, чёрный был. Очнувшись, я поняла, что лежу под кроватью, за ящиками. Испугалась. Оказывается, это была кукольная фабрика, там сейчас кинотеатр «Беларусь»: подпольщики меня спрятали. У окна на столе лежала мёртвая женщина, и крысы всё лицо ей изгрызли. Я была в ужасе.
Кадр видео
— Как спаслась ваша мама?
— Повезло, что в сорок первом немцы были ещё беспечные. Заорали — где твой муж? На работе. Забрали её в автомобиль. Она показала на один дом — вот, мол, там живёт парень, что с мужем работает. Эти придурки пошли за ним, оставив маму в машине, и она убежала к подруге. Вскоре к ней подошёл человек, сказал — я от твоего мужа, отведу тебя к нему. Мама взяла меня с собой — я теперь знаю, где была явка: рядом с нынешним Домом моделей, во дворе. Он завёл нас в руины, свистнул, из окна спустили лестницу, и мы забрались в дом. Отец сказал — завтра я со старшим сыном ухожу к партизанам. И больше года мы о них ничего не знали. Мой другой брат, оставшийся с нами в гетто, после погиб. Он ушёл в колонне на работу, и вечером не вернулся: его в чём-то обвинили, расстреляли.
— Вы научились скрываться во время погромов?
— Да, дети стали настолько умными...Я понимала, что итог облавы один — либо тебя убьют на месте, либо отправят в концлагерь. Мама и я знали все «малины» в ближайших домах, где можно укрыться. Заходишь в комнату, стоит шкаф, а внизу яма. Прыгаешь туда, закрываешь сверху крышкой, сидишь, еле дышишь. Вторая «малина» была через дорогу. Однажды четыре дня подряд шёл погром — СС и полицаи искали детей, стариков, что не могут работать. Не было ни еды, ни воды. Маленькая девочка среди нас заплакала. И её задушили на глазах у матери: всего спряталось 60 человек, и никто не хотел умирать.
— Это ужасно.
— Что поделаешь, люди обезумели. Рванулись и ко мне, но мама заявила — не троньте её, Фрида не заплачет! Она приносит счастье, вы останетесь в живых. Я лежала в убежище четыре дня, и ни звука не проронила. Мы были умнее, осторожнее стариков. Гетто маленькое — 120 тыс. человек всего, деревянные дома. Знаете, мне и сейчас там ходить так страшно — я передать не могу. Все деревья вырубили, всю мебель пустили в печи. Морозы стояли жестокие, а у нас и зимней одежды нет: бежали из Белостока летом. По утрам у домов складывали тела умерших от переохлаждения. 20 марта 1942 года гауляйтер Кубе посетил гетто, чтобы показать свою доброту на камеру. Согнали детей, он улыбался, раздавал им булочки и конфеты. А едва уехал, малышей подвели к яме и расстреляли. Я не могу это забыть. И люди должны помнить! Ведь каждого может такая судьба постичь!
Кадр видео
— Чем вы питались?
— Тем, кто не работал, и крошки еды не полагалось. Дети пролезали под проволоку, ходили к белорусам и русским, просили еду. Их кормили, укрывали: те, кто так поступал — герои. Наказание же всегда одно — спрятал еврея, тебя убьют вместе со всей семьёй. Я не была похожа на еврейку — беленькая, голубые глаза. Кусочек хлеба мне подавали, картошину. Воды в гетто не было, колонки не работали. Ничего там не было, кроме смерти. Мыться нечем, коростой покрывались, чесотка, вши, ведь жили по нескольку семей в комнате — по очереди на диванах спали, на полу, на столах. Я чувствовала вечный страх, привычка образовалась при ходьбе оглядываться вкруговую. Мы полицаев больше боялись, чем немцев. Немца можно обмануть, а местные знают, куда ты побежишь. Им любого из нас было жизни лишить — как воды выпить. На моих глазах убивали людей. Я помню — лежит человек, в голове маленькая ранка, я удивляюсь: как, от такой маленькой дырочки он и умер? Врезалось в память — немец берёт ребёнка за ножку, и об угол дома его головкой. Или как после расстрела евреев на Обувной мы с мамой видели: по улице кровь течёт ручьём, столько людей убили. Сейчас молодёжь и не поверит, что такое было. А было же.
Хорошо без смерти
— Когда вам удалось выбраться из гетто?
— В 1943 году. Папа наш организовал партизанский отряд имени Кутузова, и мой старший брат стал у них подрывником — 17 немецких эшелонов под откос пустил! Отец прислал за мной связного в гетто — белорусского крестьянина, который тайно переправил в лес уже человек десять. Мы с мамой наблюдали на Танковой улице, следили, как часто ходят у колючей проволоки немцы и полицаи: дети могли под этой проволокой пролезать. И мама говорит — вон подвода со связным, к ней беги. Меня оставили у крестьян в деревне Полесье, там каждый двор прятал одну еврейскую семью — я пасла козу и была абсолютно счастлива. А после переправили и маму, и нас забрали в отряд. Как хорошо стало — ты не думаешь о погромах, смерти, глотке воды. В Минск я вернулась уже в 1944-м вместе с Красной Армией — один солдат меня на руках через речку перенёс. Мы приход красноармейцев все эти три года оккупации ждали, словно появление Бога на Земле.
Кадр видео
— Что вы скажете о вашем нынешнем отношении к немцам?
— Их поведение было нечеловеческое. Да и не только немцев. Вот, говорят — просвещённая Европа. А кто нас расстреливал? Литовцы, латыши, украинцы и немцы. Я литовской послихе у мемориала жертвам Холокоста в Яме сказала — тут стоял детский дом. Юденрат, еврейский совет, собрал внутри сирот укрыть от дождя и снега, но кушать им было нечего... даже не обогревали здание. И литовские полицейские, именно литовские, по приказу немцев ножами зарезали их всех. А детям-то от силы полтора-два годика, они полумёртвые, умерли бы вскоре и так. И я говорю послихе — ваши в детдоме всех вырезали. А она мне отвечает спокойно — да, я знаю. До сих пор себя корю, что в рожу ей не плюнула. Удивительно, но для еврея немец был лучше литовца или украинца. Но это не значит, что я их люблю. Ездила я в Германию и спросила — можно ли мне сделать встречу с бывшими солдатами вермахта? Там обрадовались — вы хотите с ними помириться? Нет, говорю, хочу им в горло вцепиться, и меня уже не оторвут. Хоть одного, но я бы задавила.
В 1997 г. итальянский режиссёр Роберто Бениньи снял фильм «Жизнь прекрасна» - о судьбе еврея, скрывающего своего 5-летнего сына в нацистском концлагере. По сюжету, узник объясняет ребёнку: это игра. Следует избегать эсэсовцев, нельзя ныть, жаловаться и просить кушать, тогда он наберёт очки и заработает приз - настоящий танк. Бениньи получил три премии «Оскар», прославившись на весь мир. Однако, считая свою историю вымышленной, режиссёр не догадывался, что такой случай имел место на самом деле.
Янек Шляйфштайн родился 7 марта 1941 г. в еврейском гетто города Сандомир, расположенного на юго-востоке оккупированной Польши. Впервые родителям пришлось спрятать его, когда мальчику был всего годик от роду: узников гетто перевезли в Ченстохову в качестве рабов для фабрики вооружений HASAG. В первый же день эсэсовцы забрали всех детей как «бесполезных для работы» - малышей отослали в Освенцим. Мать Янека успела увести ребёнка в подвал, и там он прожил целых 18 месяцев в полной темноте: свет появлялся лишь тогда, когда спускались родители с едой и свечами. Они приучили мальчика к молчанию - ведь звуки могли привлечь солдат, - а также завели кошку, чтобы та ловила мышей, которые могли покусать Янека.
В сентябре 1943 г. персонал фабрики заменили поляками, а евреев отправили в концлагерь Бухенвальд - тот самый, чьи ворота украшала зловещая надпись «Edem das Seine» - «Каждому своё». Именно тогда Израиль Шляйфштайн сказал своему 2,5-летнему сыну: «Сейчас мы сыграем в интересную игру. Я обещаю тебе вечером три кусочка сахара. Условия такие - ты не будешь плакать, что бы ни случилось». Сахар был громадной ценностью, и едва умеющий говорить Янек тут же согласился. Отец сделал большой мешок с дырками для воздуха, посадил внутрь сына, накрыв сверху одеждой, и забросил «сумку» на плечи.
В Бухенвальде семью разлучили, - рассказывает исследователь Второй мировой войны Тадеуш Каминьский. - Мать Янека увезли в другой концлагерь - Берген-Бельзен, а стариков и детей, прибывших из других гетто, расстреляли тут же у поезда, на глазах у заключённых. Комендант лагеря, штандартенфюрер СС Герман Пистер заявил: «Нам нужны работники, а не дармоеды». Израиль Шляйфштайн тайком пронёс сына в барак, где встал вопрос: что делать дальше? Два немца-коммуниста помогли спрятать мальчика. Малышу отдавали кусочки хлеба из скудной лагерной пайки, тайком приносили дождевую воду. Один из узников выточил из дерева игрушку - крохотную лошадку. Ребёнок всегда разговаривал только шёпотом и никогда не плакал. «Нужно, чтобы плохие дяди не нашли тебя, - объяснял отец. - Иначе они увезут нас к злой колдунье».
…В итоге эта деревянная игрушка сослужила плохую службу: лошадку обнаружил во время осмотра барака охранник, 30-летний роттенфюрер СС. Он подверг помещение обыску и наткнулся на тайник, где скрывался малыш. И тут произошло реальное чудо - у эсэсовца был сын возраста Янека, и ему понравился крохотный, неулыбчивый мальчик. Роттенфюрер не стал докладывать коменданту о своей находке, а оставил ребёнка в бараке, назвав «талисманом Бухенвальда». Более того, распорядился пошить ему «детскую» лагерную робу. Маленького узника отныне вызывали на утреннюю поверку, чтобы тот рапортовал в конце: «Все заключённые подсчитаны!» Однако, когда в барак являлись высокопоставленные офицеры СС, ребёнка снова помещали в тайник: все дети в Бухенвальде подлежали уничтожению.
Кстати, вместе с Янеком в разных бараках Бухенвальда скрывались как минимум двадцать детей в возрасте до 10 лет - почти всем удалось дожить до конца войны. В их числе - четырёхлетний Стефан Цвейг, родившийся в краковском гетто и отправленный в Бухенвальд в 1944 г. Его спрятали в тифозном отделении больницы, куда эсэсовцы не заглядывали из боязни инфекции. Находясь среди больных сыпным тифом, в условиях полной антисанитарии, ребёнок успешно избежал заразы, дожив до освобождения лагеря.
Как-то раз (уже в феврале 1945 г.) Янек случайно остался без присмотра, вышел поиграть во двор и попался на глаза заместителю начальника лагеря. Тот пришёл в бешенство, приказав «переместить мелкого еврея туда, где ему самое место»… Мальчика схватили, чтобы увести в газовую камеру, но его отец вымолил пару суток для прощания с малышом, обещав взамен изготовить для эсэсовца (страстного любителя лошадей) красивое седло. И вновь счастливое совпадение - через два дня нациста отправили на Восточный фронт. Израиль Шляйфштайн, поблагодарив Бога за удачу, спрятал сына в лагерной больнице, где ребёнка и скрывали до 11 апреля 1945 г., когда заключённые Бухенвальда подняли восстание, захватив в плен охрану СС.
Как говорится, Янек Шляйфштайн «родился в рубашке». Ведь для малыша шанс выжить среди эсэсовских убийц был минимален - всё равно что уцелеть в стае голодных волков. После войны выяснилось, что мать мальчика спаслась - её нашли в Дахау. Восстановив здоровье, в 1948 г. вся семья выехала в Америку: их случай стал известен после фильма Бениньи, когда в госархиве США была обнаружена история Янека. Дав единственное интервью журналистам, самый маленький узник Бухенвальда устранился от общения с прессой. Ему тяжело вспоминать подробности.
…74-летний (ред. 85-летний) Янек Шляйфштайн и сейчас живёт в Нью-Йорке. Он рассказал, что всю жизнь спит с включённым светом, ибо боится темноты: сказалось пребывание в подвалах Ченстоховы и тёмных углах барака. В 1947 г. 6-летний узник концлагеря стал самым юным свидетелем на судебном процессе против охранников Бухенвальда, опознав четырёх эсэсовцев, наиболее жестоко обращавшихся с заключёнными. По итогам этого процесса 22 сотрудника охраны были приговорены к повешению, 11 из них казнены, а комендант Бухенвальда Герман Пистер, ожидая казни, умер от инфаркта в тюремной камере.
Получается, на белом свете существует не только сказочное везение, но также и справедливость…
