Аутистические расстройства

Я логопед. Я учу говорить неговорящих детей. Решила я, значит, для разнообразия, пойти на спорт. Не важно какой, главное суть. И попала к молодому незнакомому тренеру. И в какой-то момент, в середине занятия, когда я осознала, что встреча с инсультом в моей жизни случится раньше, чем я планировала, возможно прямо сейчас – он мне говорит: что ты двигаешься как алкоголик, это же легко – смотри, вот так. И показывает. И у него все так легко, хорошо получается. Так хорошо, что начинаю понимать, почему некоторые дети на занятии дерутся. Потому что когда человек, который занимается этим давно, не понимает разницы между собой, и тем, кто только начинает, то наверно есть вопросы к его компетенции.

Представьте, что вам каждый день говорят: "Это же легко". А у вас не получается. Не потому что вы ленивый. Не потому что не стараетесь. А потому что ваше тело пока не умеет делать то, что для другого давно стало автоматическим.
Сколько раз с подобным отношением сталкиваются дети? Двигать губами и языком по инструкции, синхронизировать это с голосоподачей и воздушной струей (длинным выдохом), переключаться между разными звуками и еще следить за смыслом произносимого ребенку, который так не умеет – невероятно сложно. А если ребенок так не умеет, и у него у самого так не получается, значит есть какие-то дополнительные сложности.  Например, губы слабые, или язык напряжен, или он не понимает, как дуть. То есть много причин. А ему говорят – давай, это же легко. Вон, все говорят, а ты чем хуже? А дети сами понимают, что у них не получается. Они же слышат, как говорят люди вокруг!

В общем пока я меняла тренера, мне пришли в голову правила, как отличить то, как надо, от того, как не надо.

1. Если ребенок не сотрудничает с преподавателем, это не проблемы ребенка. Ребенок не может быть неправильный. Ребенок – это ребенок. Это как вы к психологу придете, а он вас ругать начнет за то, что вы сложный, ему некомфортно, но с вас пять тысяч.
Я вам пример приведу. Ребенок не хочет, чтобы на него давили. Если вы ему предложите что-то, что ему понравится, например, бензовоз, он с удовольствием соберет вам сортер, ну или что вы там хотите. А если у вас нет бензовоза, тогда извините, утром деньги, вечером стулья. Можно его заставить? Попробуйте. Он все мышцы в теле расслабит, и будет лежать как растаявшее мороженое, вы его даже посадить на стул не сможете. А вот если бы у вас был бензовоз…
Так вот, смысл не в конкретной игрушке, а в понимании специфики интересов ребенка. Если специалист понял, через что именно можно зайти — работа пойдет. Если полчаса пытается продавить, ребенок орет, а ничего не меняется — значит, проблема явно не только в ребенке.

2. Специалист должен отвечать на ваши вопросы. На все. Что он делает, как он делает. В конце концов у него ваш ребенок в кабинете. Нет глупых вопросов. Наоборот, чем больше вы спрашиваете, тем сильнее сами вовлекаетесь в процесс и понимаете, как вам самим дома действовать: Какую цель выполняет то или иное упражнение? Как мы поймем, что это работает? Как будет оцениваться динамика? Хороший специалист не боится этих вопросов. И пусть специалист дает домашние задания, учит вас как их выполнять. Так будет эффективнее.

3. Ребенок не делает как хочет специалист? – это проблемы специалиста. Родитель предупреждает заранее, как может быть. Предупреждает о каких-то особенностях, может помогает с мотивацией или сотрудничеством на первых порах. Но контакт с ребенком специалист выстраивает сам. Если ребенок не сидит за столом – ну и пусть не сидит. Особенно странно это требовать от малышей. Некоторые отлично занимаются стоя, подходят – делают, и отходят. Смысл ведь не в сидении.

4. Смотрим на динамику. Если год назад речи не было, вы занимались, а сейчас есть фраза – это главное. А если вместо того, чтобы смотреть на это, вам показывают нормы и говорят – а вообщетаааа в этом возрастееее должно быть уже вот таааак, - мне всегда интересно было, зачем это говорят? Норму родитель уже знает. Именно поэтому он и пришел. И ребенок этим уже занимается. А тут нужна какая-то справка, или направление вообще. В общем если вы с этим столкнулись – вы такие не одни. К сожалению, это происходит.

Я, на самом деле, рада, что попала к этому тренеру сегодня. Потому что стало понятнее, под каким прессом оказываются дети и их родители. Как это важно, когда вас на каждом этапе поддерживают, понимают сложность того этапа на котором вы находитесь, а не обесценивают усилие.

Не бывает неправильных детей. Не бывает неправильных учеников. Бывают взрослые, которые забыли, каково это — чего-то не уметь. А нервная система не резиновая.

p.s. что то меня уносит все дальше от логопедии. Но как будто именно сейчас самое важное, чем я хочу поделиться – именно это.

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей.
Что делать если ребенок пришел на занятие в плохом настроении? Причем бывают такие ситуации, когда нельзя заранее предсказать, каким это настроение будет. Дети с РАС любят ритуализованные действия, например, в каких-то ситуациях они смотрят на фонтан, в каких-то привыкли махать трамваю, или нажимать на кнопку в лифте. А тут не получилось. Трамвай не пришел, фонтан сломался, кнопку нажал другой мальчик. И все, трагедия. Вот что делать, если занятие прямо сейчас, а ребенок полон печали – о какой логопедии может идти речь, если мир оказался не таким, как он хотел?

Мозг любит предсказуемые успешные действия. Каждый раз, когда ребенок получает ожидаемый результат, система вознаграждения подтверждает: «да, это сработало». Поэтому привычные ритуалы становятся эмоционально значимыми и отказываться от них бывает трудно.

У каждого из нас есть свои какие-то привычки, если нас их лишить, нам тоже не понравится. Например, вы приходите домой, что делаете? Кому-то надо посидеть в тишине полчаса, кто-то должен побыть в душе, кто-то играет в игру или читает книгу. Если ваш ритуал будет нарушен, или изменен – вам тоже не понравится. Я, например, пью один и тот же кофе после работы. И если одного конкретного сиропа в кофейне нет – дофамина тоже нет. Другой сироп не считается. Они меня с моим кофе там уже запомнили.
А у детей с РАС (расстройство аутистического спектра) могут быть чуть иные особенности работы системы вознаграждения мозга. Из-за этого привычные действия и ритуалы приобретают для них гораздо большую ценность, а переключаться на что-то новое становится сложнее. Поэтому если сегодня не удалось помахать трамваю или посмотреть на фонтан, ребенок может расстроиться гораздо сильнее, чем кажется взрослым. Для него это не мелочь, а потеря привычного и важного способа взаимодействия с миром.

Если совсем упростить, можно представить себе два вида дофаминового вознаграждения: «легкое», которое почти не требует усилий, и «сложное», которое появляется после того, как получилось справиться с задачей. Это, конечно, метафора, но она хорошо объясняет разницу. Какой самый простой способ? Дать орущему товарищу мультики. Это просто, быстро, его переключит, он замолчит. Но опасность в том, что такой дофамин не учит ребенка самого учиться контролировать свое настроение. Это внешний источник контроля, и он внешним и остается. Как вывести ребенка в позитив иначе? Положительные эмоции появляются тогда, когда ребенок сам справляется с маленькой понятной задачей и получает подтверждение, что у него получилось.
Например, обмен. У ребенка что-то в руках. Предложите ему поменяться. Для этого вещь в ваших руках должна быть интереснее, чем-то, что у него. Он поменяется, вы похвалите. То есть малыш остался при своих, в контакте и с вами, и еще и молодец. Тренируйте маленькие обмены, до тех пор, пока не увидите, что успокоился.
Для взрослых кстати это тоже работает. Делать маленькие понятные шаги. Например, открывать двери. Сместить фокус с проблемы которая не получается, на ту, которая получается. Открыть дверь в кафе. В собор. В подъезд. В аптеку. В поликлинику. Уже пять. И вот уже нет условного страха куда-то зайти, потому что вы на нем не фиксировались, а только считали открытые вами двери. Вот с детьми тоже самое.

Я вот в последнее время начала уходить от текстов про логопедию, и начала писать про психологию. Но без понимания психологии, я не то что речь запустить, я ребенка даже сортер попросить собрать не смогу. Ребенок без речи, это такой маленький очень хрупкий человечек, который осознает, что у него не получается так как у других. Ему также страшно пробовать, страшно ошибаться. Поэтому тема со сменой фокуса работает всегда. Ребенок гораздо проще делает то, что не будет оцениваться, чем-то, что будет. Поэтому условное «скажи А» часто не работает, потому что ребенок может бояться что не получится. А привычки пробовать все подряд у него нет ( а если целевое действие - кидать кубики в ведро и при этом орать, ребенок говорит условное А гораздо легче и проще, чем если морально на него давить и требовать)

Так вот, а у взрослых она есть? Есть такой термин: «поисковая активность». Это когда вы ищете. Не сдаетесь «ой у меня не получится», «ой да я уже пробовал», «да ничего не будет», «если бы это надо было, другие бы сделали/придумали»? Когда человек перестает искать варианты и заранее убеждает себя, что ничего не получится, он перестает действовать. А без действия невозможно получить новый опыт. Человек начинает мыслить кажущимся самым плохим сценарием, вместо того, чтобы убрать рефлексию и сделать то, что ему нужно.  Интересно, что поисковая активность как раз и дает тот самый сложный дофамин. На который дети великолепно подсаживаются. В какой-то момент оказывается, что если ребенок оказался в безошибочной среде, где его не ругают, а помогают правильно сделать, и много хвалят, ребенок начинает пробовать. Чем больше пробует, тем больше внезапно получается. Чем больше получается, тем больше дофамина. Безошибочная среда не означает отсутствие сложностей. Она означает отсутствие наказания (слов: нет/это не так/переделай) за ошибку. И потом такой ребенок перестает работать за игрушки в принципе, он начинает хотеть сложный дофамин, который появляется от усложняющихся когнитивных задач. То есть не важно, три года ребенку или семь, РАС у него или нет, дети, которым не страшно пробовать – начинают получать удовольствие от процесса поиска. А процесс поиска стимулирует развитие волевой сферы и когнитивных процессов. И очень сильно толкает вперед речь. То есть если разогнать этот поезд поисковой активности, моя работа как логопеда постепенно становится меньше. Ребенок начинает учиться не только на занятии. Он начинает сам хватать новые слова, выражения и способы общения из окружающей среды. А это и есть главная цель любой коррекции — сделать так, чтобы ребенок учился уже без постоянной помощи взрослого.

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей.

Иногда ребенок выглядит как классический случай одного нарушения. Вы строите коррекцию исходя из этого, работаете месяцами, а потом постепенно снимаете верхний слой проблем и обнаруживаете совсем другую картину. И оказывается, что главная трудность всё это время пряталась под второстепенными симптомами.

Сегодня у нас на связи не Фихте, не Диоген,  а Ваня. Я про него писала, кто помнит – тот помнит. Ване 6 лет. У него есть аутистичные черты, может драться, любит есть определенный ряд продуктов, игры нет, зато первый разряд по пересыпанию любых предметов и последующему раскладыванию их на кучки по цветам и формам. Такой «Золушка на минималках». Я с Ваней занимаюсь два года. Еще у него есть дефектолог (они там лепят, рисуют, линии проводят, мышление тренируют), сенсорная интеграция. А Ваня качается на эмоциональных качелях и нас всех катает. Сначала подъем – мы все в предвкушении – как будто еще чуть-чуть и речь. Потом откат, и не просто речи нет – рычать начал, слова забыл. Потом опять вверх.  Интересно, что всё это время слова то в головушке остаются, а он словно теряет к ним доступ. Потом через занятия восстанавливаем связь и снова подъем. И вот тут возникает главный вопрос: мы имеем дело с нарушением понимания речи или с ситуацией, когда понимание частично сохранно, но ребенку трудно получить доступ к нужному слову и использовать его в нужный момент?

Официально у него стоит диагноз сенсорная алалия. Он был у всяких разных неврологов, логопедов, все ставят это. РАС пока не стоит официально. Сенсорная алалия – это когда ребенок говорит, но не понимает речь. То есть повторяет как попугай, но на вопросы не отвечает, сам не просит. Я в одной из статей сделала предположение, что проблема не в понимании речи, а в префронтальной коре (я уже писала про это статью и про стратегию, я ссылку внизу дам). Если сильно упростить, то при выраженных нарушениях понимания речи связь между словом и его значением формируется плохо. То есть при проблеме в понимании речи ребенок может повторить слово кошка, может видеть и помнить кошку. Но слово и предмет (существо) в памяти не связаны. Это как вам говорят слово на другом языке. Вы его слышите, повторяете, но оно для вас пустое, вы не представляете картинку, когда его слышите. А Ваня знает очень много слов. Животных, птиц, бытовые предметы, цвета, формы, цифры, буквы. Если дать букву, он вам слово назовет, которое с этой буквы начинается. И эту букву на это слово наклеит (при выборе из нескольких, неподписанных).

Что указывает на проблемы ПФК (префронтальной коры?). Ивану плохо дается торможение. Истерика разгоняет сама себя, он не может успокоиться. Ударил себя, стало больно, начал с психу…продолжать бить себя. Л – логика. Также затруднен доступ к долговременной памяти. Кстати невролог тоже это отмечает. То есть Иван ЗНАЕТ слова. Он не может их вытащить из головы по инструкции. А это уже другая петрушка. А не с битвы экстрасенсов ли вы часом, товарищ логопед, раз утверждаете, что он знает, но не говорит? – спросите меня вы. Но так он говорит. Он может взять чашку и сказать чашка. Он может взять букву С и наклеить на сову, сказать – сова. А потом не ответить на вопрос – что/кто это? Будет смотреть своими ясными глазами, как Ленин на буржуазию, и ничего не говорить. Или говорить предыдущее слово, которое слышал, потому что переключиться не смог. Так вот.

На моей улице сегодня праздник, мы опять на подъеме. Стратегия по работе с ПФК дает плоды. Каждое занятие я начинаю с трех минут зарядки. Сначала повторяем движения крупной моторики, потом мелкой, потом артикуляционной. То есть все эти А, У, И, О – губами показываем. Это помогает ему собраться, он после этого лучше занимается Кроме того, когда ребенок почти не пользуется речью, качество произношения тоже начинает проседать. Губы и язык – это же мышцы, если ими не пользоваться, они начинают хуже работать. Поэтому четкость произнесения стала снижаться.

Также он начал запоминать глаголы, реагировать на них, стараться запоминать их в связке с существительным. То есть если он посмотрит на карточку – он не сможет сказать, что кто-то пьет. Но если его спросить, что можно делать с водой – он скажет. То есть на слух ему ответить легче, чем посмотреть и назвать. Здесь есть еще одна скрытая проблема. Если стоит выбор между вспомнить, или назвать то, что у него перед носом, он выберет вспомнить. То есть у него перед носом вертолет. Если спросить «Что летит?» , он скажет самолет. Если положить перед ним картинку с собакой и спросить, что начинается на С, ответит – сова. Если проявить навыки допроса, он сфокусируется, увидит наконец несчастную собаку или вертолет, и назовет. Это про ригидность. Он знает, что летит самолет, и не заморачивается поиском другого ответа, даже если этот предмет перед ним. Просто первый подходящий ответ уже найден, и искать дальше мозг не считает нужным.
А уже на картинке смотреть, кто там что делает – вообще не барское дело. Но мы над этим работаем.
Также ребенок начал привыкать к тому, что слов в предложении может быть больше, чем одно. То есть два. Я добавила слово «Дай». Я показываю ребенку карточку от лото, и говорю дай. Он повторяет мое слово и называет то, что видит (этим я его уже доконала, то есть научила, я и мертвого достану). Получается фраза. Дай чашку, Дай ложку, дай тарелку и т.д. Сначала только по образцу. Потом все увереннее. А самое главное — он начал делать это не потому, что именно эту фразу выучил, а потому что понял сам принцип. Я меняю картинки, меняю предметы, а конструкция остается.

Для меня это очень важный признак. Значит, речь начинает работать не как набор отдельных заученных реакций, а как система.

Чем дальше мы работаем, тем меньше мне кажется, что главная проблема Вани — понимание речи. Он знает гораздо больше слов, чем способен показать в конкретный момент. К тому же, если бы слово «чашка» существовало у него только как механическое повторение, он не смог бы переносить его в новую конструкцию с разными предметами. Но он переносит. Значит, за словом стоит смысл, а не просто привычка повторять услышанное. Похоже, что основные трудности лежат в области переключения, самоконтроля, доступа к уже имеющимся знаниям и речевой мотивации. И именно поэтому стратегия, направленная только на понимание речи, давала ограниченный результат.
Посмотрим, что будет дальше. Потому что Ваня уже два года успешно напоминает мне, что любая красивая теория существует ровно до следующего отката.

Статья про Ваню: Раскачиваем речь через развитие лба (и снова дорсолатеральная ПФК)

з.ы. я обещала бесплатный вебинар, он состоится 4 июня в 20.00, ссылка будет в группе https://vk.com/logo_svetlana, вход откроется в 19.45. Лайкните объявление с датой кто увидел объявление и придет, пожалуйста в группе, там вебинарная комната по количеству человек, надо понимать количество, чтобы все кто хочет – попали.
На вебинаре буду я и мои коллеги специалисты по АВА-терапии. Вебинар «Нам куда».  Он про самое начало. Чем логопед и ава отличаются, как выбрать специалиста, как проводится диагностика, потому что на ее основе собирается потом коррекционный маршрут, на что смотрим, как смотрим, что видим и с чем можно обратиться.  Мы будем очень всем рады, мы готовимся стараемся, чтобы встреча получилась теплой и на все вопросы отвечающей.

Я логопед. Я учу неговорящих детей. Я попросила свою коллегу, специалиста по АВА-терапии, Юлию Цоцорину, рассказать о том, что делают дети без речи, если их никуда не берут, говорят: "Вот заговорите, тогда и приходите". Феликс это наш "общий" ребенок, я занимаюсь с ним до сих пор. А вот что он делал до того, как пришел ко мне:

Феликсу 2 года 8 месяцев и он не говорит. Это самая популярная причина обращения в таком возрасте. Но у логопеда уже были – Феликс заниматься не хочет, а в кабинете у логопеда хочет все разбрасывать или лежать на полу и громко орать, а если этому препятствовать, может и ударить. Получается, что к логопеду еще рано - так сказал логопед, но посоветовал в первую очередь заняться плохим поведением. Так родители и узнали про ABA-терапию.

Первая консультация позволила более точно сформулировать запрос – Феликс просит только криком или с помощью руки мамы, если взрослый предъявляет какие-то новые требования Феликс их игнорирует. А если взрослый продолжает настаивать, Феликс кричит. А если взрослый останавливает какую-то интересную для Феликса деятельность или что-то забирает, то Феликс…правильно, кричит, а еще может и ударить.

Первая диагностическая встреча прошла в дружественной обстановке – в кабинете нечего разбрасывать, все интересные объекты под контролем специалиста, а сам специалист не пристает с дурацкими и ненавистными Феликсу речевыми требованиями, а также подготовил те игрушки, которые Феликсу точно нравятся.

В процессе диагностики выясняем – Феликс довольно хорошо умеет играть с различными игрушками, даже есть простая сюжетная игра, если интересно, может повторить действие с предметом после демонстрации взрослым. Кроме того, Феликс не всегда позволяет физически себе помочь совершить действие. При этом Феликс довольно много и разнообразно спонтанно вокализирует, есть отдельные звуки и даже слоги. На второй встрече, уже дома у Феликса, выяснилось, что ребенок умеет различать на слух основные цвета, может по инструкции принести названную игрушку или отнести его в названную комнату, а вот с пониманием на слух глаголов есть трудности.

Начинаем работу. АВА помогает параллельно формировать навыки (имитация, понимание речи), и работать над нежелательным поведением - в данной ситуации удары и лежание на полу. Семья очень активно включена в работу.

Да, на занятиях мы используем поощрение, и да, Феликс получает то, что он хочет после того, как выполнит инструкцию взрослого. Он всегда может отказаться, ничего страшного не произойдет, просто любимый поезд останется у взрослого. Постепенно мы сможем уйти от такого формата поощрения, но сейчас мы в самом начале пути и важно показать, что взрослый не только вечно пристает с какими-то непонятными требованиями, но и очень щедр на призы и похвалу.

Тем временем, Феликс успешно освоил указательный жест – добавляем к нему вокализацию, а поскольку Феликс уже более благосклонно относится даже к сложным требованиям и знает, что в итоге все будет хорошо, начинаем учиться повторять звуки за взрослым.

Феликс выдерживает и это, поэтому потихоньку переходим к простому наименованию через звукоподражания (пусть пока машина будет биби, а поезд тууу, зато сможет сам!). Потихоньку растет репертуар таких простых наименований, и вот уже Феликс знает, как назвать ослика, машину, поезд, корову, собаку и змею – это любимые персонажи Феликса, они есть во всех его любимых мультфильмах и книжках, и среди игрушек тоже есть. Оказывается, это очень здорово, когда можешь показать и назвать всех собак в округе и все машины во дворе! И вот однажды на занятие Феликс тыкает пальцем куда-то в мою сторону и восторженно говорит «сисА!». Мама смотрит с недоумением, а я разглядываю себя. Действительно, «сисА» - на подоле платья нарисованы лисы, а не то, что вы могли подумать! Мама примерно в этот же момент понимает, что Феликс сам, без специального обучения, назвал что-то! Это всегда очень трогательно, поэтому я как специалист держусь и просто хвалю Феликса, а мама украдкой утирает слезу. Феликс же просто очень горд собой, еще раз тыкает в лису и еще раз удовлетворенно говорит «сисА» — вот и настало время получить консультацию у логопеда. Света, алло, найдешь время?)

Получаем рекомендации от логопеда, что еще поделать и продолжаем работу. Усложняем речевые требования – учимся повторять цепочки слогов, учимся одновременно совершать какое-то действие и говорить какой-то слог – у логопеда будет непросто и надо, чтобы Феликс был готов к этому испытанию, при этом не забываем про все прошлые цели и продолжаем совершенствовать навыки (ночью разбуди – сделаю, но в нашем случае – в кабинет к незнакомой тете с кучей отвлекающих факторов приведи – сделаю!).

Феликс не в восторге от всей этой затеи со слогами и уже готов вернуться к своим предыдущим стратегиям. Время повышать ставки и искать новые потенциальные подкрепители. Феликс обожает смотреть мультфильмы и видео, а еще телефон (а телефон всегда вне зоны доступа). Поэтому теперь во время упражнения со слогами мы снимаем видео, а потом Феликс смотрит видео с собой. Самое крутое – это видео с масками, это же считай мультик, в котором ты главный герой! А за такой крутой контент можно и слоговые цепочки поделать!

И вот, два месяца спустя, отправляется наш герой на второй заход к логопеду за речью. Теперь этот логопед Света, так захотели родители, но и Феликс уже не тот, что был раньше.

Спокойно заходит в кабинет, просит, если что-то нужно, а не сразу хватает, спокойно отказывается, если не хочет, спокойно выполняет требования взрослого, а если не знает как, то позволяет себе помочь, повторяет, если взрослый просит повторить, даже звуки, и, кажется, сам получает удовольствие от занятия, хотя бывает по-всякому, и плохое поведение все еще случается, Феликс по-прежнему в первую очередь ребенок, но с ним уже гораздо легче договориться.

Родители Феликса говорят «спасибо», но я точно знаю, что через некоторое время «спасибо» скажет и Феликс, и, скорее всего, его не надо будет этому учить специально – ведь он уже немного умеет учиться через наблюдение (а это тоже отдельный навык ;-))

На словах все кажется очень простым. Но просто не значит легко, за кадром всегда остаются "неудачные дубли" и плохие дни, когда ребёнок ничего не хочет и ему ничего не нравится, а родители невероятно устали выполнять рекомендации и все время искать возможности для обучения и уже не понимают, а стоит ли оно вообще того, особенно в те дни, когда ребенок ничего не хочет. И каждый раз я говорю: "замечайте успехи, даже самые маленькие, не сравнивайте все время себя с другими, хвалите себя за то, что получилось, даже если это что-то очень простое и все уже давно умеют!" Поощрение важно для всех, и для маленьких и для взрослых.

з.ы. мы с коллегами специалистами АВА планируем бесплатный вебинар. Чтобы не пропустить, надо поставить плюсик в группе под постом, вебинар будет на следующей неделе. Дата и время появится в группе вк на выходных.
Он про то, куда идти и что делать в самом начале, если надо определиться с маршрутом, разобраться в том, кто нужен - АВА или логопед. В чем сходства, в чем отличие. Понять, как выбирать, на что смотреть. Обсудить поведение и речь. Приходите. https://vk.com/logo_svetlana

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Благодарность — сложное чувство и сложный социальный навык. И иногда взрослые пытаются требовать его от детей раньше, чем у ребенка вообще появляется возможность сообщить о своих базовых потребностях.

Очень часто я сталкиваюсь с тем, что неговорящих малышей, которые умеют что-то повторять, натаскивают на слово «Спасибо». То есть малыш элементарно не умеет просить воды, но он уже должен уметь рассыпаться в благодарностях. Это вымученное и заставленное спасибо не нужно ни мне, ни малышу, ни таксисту, который не может уехать, потому что из малыша трясут «скажи спасибо», ни продавцу мороженого, и далее по списку.

Итак, зачем все это нужно? «Спасибо» - это такая условная социальная валюта. Говорить «Спасибо» стало привычным автоматическим действием. И не страшно, если это действие производит взрослый. Страшно, когда его тащат из ребенка без речи. Представьте, что у Вас есть условно сто единиц энергии на что-то. При условии, что вы хорошо спали, хорошо питаетесь, своевременно отдыхаете, не имеете психологических проблем, например, тревожности или депрессии, не перерабатываете, то после работы и домашних дел вы можете эти единицы потратить на книгу, или фитнес, вокал или танцы. Ну или вы как мама дяди Федора – сил хватает только чтобы телевизор смотреть. Так вот, дети без речи обладают этим запасом энергии в меньшем объеме. А еще часто у них проблемы со сном, с питанием, с вниманием, с поведением. То есть это все еще сокращает ресурс. А им, на минуточку, надо выстроить такой сложный навык как речь, имея сложности (не просто же так ребенок не говорящий), и имея ограниченный ресурс моральных и физических сил. И поэтому, тратить этот ресурс на «спасибо» - это как имея маленькую зарплату, складывать из денег самолетики и запускать их в окно, потому что смысл примерно такой же. Гуляющим под вашим окном это несомненно понравится, но больше никакой пользы не будет. Только сожжете ограниченный ресурс.

На что надо тратить этот ресурс в самом начале работы с речью? На создание словаря, который нужен ребенку. То есть учить его просить пить, есть, на ручки, и все что надо ЕМУ. Чувствуете разницу? Не ребенка которого можно показывать на выставке, потому что он по команде говорит спасибо. А ребенка, которого учат речи для него самого, чтобы он сам мог говорить о том, что и как ему нужно. И это потом очень поможет самим взрослым, потому что им не надо будет угадывать, хочет ли ребенок пить, писать, или фиолетовый шарик.

Минутка общей психологии.  Не знаю, как вас, но лично меня воспитывали в парадигме, где надо не быть эгоисткой и надо помогать другим. Читаем между строк – игнорировать собственные желания и быть удобной. Почему-то детские желания тогда сводились к «капризам», сейчас это называют неприятным словом «хотелки». То есть как будто бы получается, что хотеть что-то для себя это стыдно, неправильно, и вообще, вон у других нет и нормально. А теперь давайте откроем учебник по психопатологии воли, Ковалева, и выясним, что путь через выполнение желаний это путь развития у человека воли. Сначала у нас есть бессознательные влечения (что-то хочу, не знаю, что), потом они оформляются в желания (хочу пить, есть, на ручки), потом вы выбираете что-то (невозможно одновременно сидеть у мамы на ручках и качаться на качелях солнышком – маме не понравится), потом вы говорите, что хотите, получаете это. Какие-то вещи можно получить сразу. Какие-то надо подождать или распланировать (поход в магазин, поездку куда-то). То есть именно так развивается волевая сфера.


Важно понимать, что не надо бездумно выполнять вообще всё. Ресурс финансов и сил взрослых тоже конечен. Смысл не в сиюминутном удовлетворении потребностей, а в том, чтобы у ребенка была понятная структура, в которой его потребности важны, но не возведены в ранг абсолюта.
А теперь база для неговорящих детей – чему мы учим в первую очередь?

1. Ожиданию
Суп горячий, надо подождать и подуть на него. Нет, мама не может за полсекунды найти ключи и открыть дверь, надо подождать. Нет, каша не сварится за минуту. И телепортироваться в садик мы не можем, придется подождать пока построят телепорт, а пока придется идти ножками.

2. Иерархии - сначала дело, потом все остальное.
Сначала идем к врачу, потом качаемся на качелях. Сначала чистим зубы, потом читаем книжку. Сначала суп, потом конфету.

3. Толерантности к отказу
Нет, это машинка мальчика, мы не можем ее отобрать. Нет, кнопки в лифте облизывать мы не будем. Это потрясающая мусорка, но в нее мы не полезем. И нет, этот песок есть нельзя.

4. Просить.
Показывать пальцем на желаемое, или карточкой. Не брать самому, а именно просить. Не запихивать еду или воду в рот ребенку сразу, а подождать, пока ребенок осознает, что он это хочет, и начнет это каким-то образом демонстрировать (желательно учить это делать, они сами не умеют).

В этом списке нет и никогда не будет слова «спасибо». Оно не жизненно необходимо, оно тратит ресурс ребенка. Вы же не будете первокласснику совать логарифмы? Вот из этой серии. Важна не вежливость, важна функциональность и целесообразность.


А если эта структура есть, а желания все равно игнорируют, формируется паралич воли. Вот у вас было такое, что вы хотите пирожное, у вас хватает на него денег, есть время посидеть в кофейне и поесть, но вместо того чтобы его купить вы начинаете думать: а вдруг мне не понравится? А вдруг я запачкаюсь и буду в крошках/смажу помаду? А вдруг «еще тысяча» причин. И вы не берете. И так каждый раз. То есть желание появляется, потом гасится, и вы ничего не получаете? Вот это то, что формируется если называть желания детей капризами и рационализировать их до тех пор, пока ребенок сам не откажется. Только паралич воли -  это не локальная проблема. Человек потом в принципе не умеет претендовать на лучшую должность, бОльшую зарплату, более удобные вещи.
Настоящее «спасибо» рождается не из дрессировки. Сначала ребенок учится хотеть, просить и понимать, что другой человек может ему помочь. И только потом появляется благодарность — как живое чувство, а не механически повторяемое слово.

Поэтому в начале работы с речью важнее не вежливость любой ценой, а возможность ребенка сообщать миру о своих потребностях. Вытаскивая из детей желания, мы не делаем их эгоистами, мы делаем их свободными. Показываем им мир, в котором можно хотеть и получать. И это не стыдно, это здорово.

p.s. это не значит, что слова вежливости не нужны, они не нужны на этом этапе. Всему свое время. Когда ребенок будет понимать, что значит спасибо, и скажет мне его от чистого сердца сам, я буду очень рада.

p.s номер два
Планируется бесплатный вебинар, где я и мои коллеги, специалисты по АБА терапии будем рассказывать про вот эти вещи в самом начале запуска речи, в том числе про работу с поведением, формированием навыков, и в целом, куда бежать и что делать, если у ребенка нет речи. Так что вот ВК группа, отмечайтесь плюсиком в посте, чтобы не пропустить это событие и чтобы мы понимали приблизительное количество человек.

https://vk.com/logo_svetlana